— Ты не дал мне ее когда она была нужна. Что тебе нужно?

— Мне? — Демон улыбнулся, и уголки рта порвались, удлиняя улыбку. — Чтобы ты жил и становился сильнее. В конце концов, мы теперь вместе…

— Кто ты? — Срагон напрягся.

— О, не делай вид, что не знаешь меня… Из-за тебя я умер много лет назад, когда ты и твой учитель вторглись в мои владения…

— Но как это возможно?

— Ты многого не знаешь, охотник… Но скажу так: карты сложились для меня как нельзя лучше. В обычной ситуации я не смог бы захватить твоё тело. Но оно было подготовлено. Ты словно был рождён для этого. И теперь мы вынуждены существовать. И если умрешь ты умру и я.

Демон наклонил голову набок. Шейные позвонки с хрустом переломились, и он повернул голову, описав полный круг. Холод пробежал по спине Саргона.

«Рождён для этого? Значит, они все говорили об этом. О Пагубе, которая была во мне… Шамон внедрил её в меня… Чтобы потом вселить в меня кого-то?..»

— Тебя делали вместилищем. Но не учли, что тебе оставили разум. А ты главное — не умирай. Я разрешаю тебе пользоваться своей силой… Главное — не умирай…

Юстан встретил их дождём. Прошло два дня с того странного сна который охотник видел, задремав в дороге.

Саргон правил телегой и смотрел на город без восхищения. Скорее оценивал, как оценивают новые места перед охотой: где узко, где шумно, где можно свернуть, а где лошадь обязательно встанет.

Юстан был широким и чужим. Прямые улицы, дома в три-четыре этажа из светлого камня, а над каждым кварталом — трубы. Десятки труб. Из них валил густой пар: белый, серый, иногда с лёгким синеватым оттенком, если в котлы добавляли паприку.

Механизмы были повсюду.

Между этажами ходили подъёмники — плетёные короба на цепях, которые тянули паровые приводы. Уличные фонари с горелками на паприке огня давали не открытое пламя, а ровный свет, не гаснущий даже под дождём. На одном перекрёстке Саргон увидел повозку без лошади. Она двигалась сама, мерно пыхтя и оставляя за собой полосу пара. Возница сидел спереди и крутил рычаги.

«Сломается посреди дороги — и что? Толкать всей улицей?»

На каждом углу висели флаги Новой Тильмарии: зелёные, с шестернёй. Стражники в одинаковых плащах носили на поясе маленькие паприковые горелки вместо факелов и длинные металлические трубки, которые называли ружьями. Люди спешили мимо, почти не глядя друг на друга. Одеты были не так, как в других городах: практичнее, удобнее, с кармашками и ремнями для небольших колб.

Запах здесь стоял особенный: паприка, пар, мокрый камень и что-то сладкое от пекарни на углу, где работала паровая печь.

Саргон смотрел на всё это и думал только об одном: сколько паприки уходит на такой город каждый день. И откуда они берут её в таких количествах. Теперь он чуть лучше понимал, почему сундарийский султан считается самым богатым человеком в мире.

Кай лежал в телеге неподвижно. За время пути охотник несколько раз поил его и кормил, когда получалось. Эона лежала рядом. Она подросла ещё сильнее, была бледной, дышала ровно, но не просыпалась уже третий день.

Каждый раз, когда колесо подпрыгивало на камне, Саргон ловил себя на том, что оборачивается машинально, проверяя все ли с ними в порядке.

Саргон остановил лошадей у постоялого двора с узкими окнами и вывеской в виде якоря. Там их ждал агент Айзека. Молодой, незапоминающийся, из тех людей, чьё лицо стирается из памяти почти сразу. Он коротко и по-деловому осмотрел Кая и Эону.

— Целитель будет через час. Комнаты готовы. — Он помолчал. — Господин просил передать: ждите здесь.

— Сколько?

— Столько, сколько нужно.

Саргон кивнул и ничего не ответил. Спорить было бесполезно: этот человек знал не больше него, да и слишком он устал, чтобы вступать в спор. По пути охотник уже успел достаточно поистязать себя мыслями, что снова подставил друзей.

Он помог перенести обоих наверх, убедился, что всё спокойно, постоял у двери с минуту, потом вышел на улицу и пошёл куда глаза глядят.

Юстан был неудобным городом для человека, привыкшего к лесам, горам и дикой архитектуре прошлых лет.

Здесь было слишком много людей и слишком мало пространства между ними. Слишком много шипения, грохота, скрежета цепей. Даже дождь не мог нормально шуметь: его перебивал пар.

Саргон купил у лотка кусок хлеба, благо агент дал немного местной валюты, и ел стоя, глядя на фонтан в центре площади. Тот изображал двух Первых, мужчину и женщину, стоящих спиной к спине с поднятыми руками. Вода текла из их ладоней.

«Красиво, но бессмысленно… Почему я не смог обратиться в обличие демона? Почему, когда я принял неотвратимость ситуации, ничего не вышло? А теперь… Демон во сне сказал, пользоваться силой…Теперь я смогу…»

— Ты похож на человека, который не знает, куда себя деть.

Саргон не обернулся сразу. Он узнал голос.

Несколько дней он ехал один и за это время успел понять, что привык к разговорам, в которых сам почти не участвовал. Хотел он того или нет, но одиночество понемногу начинало его грызть.

Саргон молча повернулся, и остатки хлеба выпали у него из рук. Он обнял Лию так внезапно, что она только захлопала глазами от неожиданности, но не отстранилась, а сама прижалась к нему, прикрыв глаза.

— Подумать только. Каменный охотник — и вдруг на такое способен, — с улыбкой сказала она. — Это точно ты?

— Не порть момент, — Саргон чувствовал, как бьётся сердце и как пустота внутри наконец начинает отступать. Ему не хотелось отпускать её.

Момент длился недолго. Охотник первым опомнился и неловко отступил на шаг.

— Эм… прости.

— Да ладно. Даже удивил. Я думала, у тебя чувства давно атрофировались, а нет, ты ещё вполне можешь чувствовать. — Лия широко улыбнулась, но почти сразу помрачнела. — Я слышала, что произошло… Уверена, ты как обычно ответственность взвалил на себя?

Охотник немного помолчал. Потом сел на край фонтана и посмотрел на Лию так, будто не знал её.

— Я устал, Лия.

Девушка молчала, давая охотнику выговориться.

— Мы не способны на то, чего хочет от нас Айзек. — Саргон поднял хлеб и положил его на край фонтана. — Каждый, кто выходил против нас, мог убить нас без особого труда. И каждый раз нас спасало не мастерство, а чудо…

— Ты о чём?

— Дейн. Там я должен был сдохнуть вместе с Каем, и нас вытащила Сона. Потом Озук. Мы даже не поняли, с кем лезем драться. Просто полезли вперёд и заплатили жизнью Соны. Потом Заир. Если бы он сам не решил отступить, мы бы и там не справились. Теперь эти двое. Каким-то чудом Кай сумел использовать способности, которые даже не изучал вместе с Торном. — Саргон мрачнел с каждым словом. — Каждый раз одно и то же. И каждый раз я оказываюсь бесполезным.

— Ты не прав. Химера. Твои знания помогли нам тогда. В каждом бою ты старался идти вперёд, ограждая нас от опасности и принимая удар на себя. — Лия вздрогнула, хотела что-то сказать, но не договорила и отвела взгляд. — Я каждый раз думала, что ты попросту хочешь умереть…

— Как бы там ни было, — Саргон будто не услышал, — я слишком слаб, а нам просто везёт.

— Удача тоже часть мастерства. — Лия улыбнулась, но тут же поняла, что охотник на неё даже не смотрит. — Не думай об этом. Все живы. Это главное.

— Да. Наверно, ты права.

Лия коснулась шеи, где шарф скрывал клеймо.

Саргон посмотрел в сторону высокого конусовидного здания, оплетённого трубами.

— Он ведь знает, где они будут.

Это был не вопрос. За всё время их миссий стало слишком очевидно: цели выбирались слишком точечно.

— Кто? — Лия спросила машинально, но понимала, о ком речь.

— Айзек. Он знает, где будут обречённые, которых создал Шамон.

— Да… — немного неуверенно проговорила девушка.

— И мне кажется, он знал, что Шамон сделал из моего тела сосуд.

— Откуда ты…

— Не важно. — Саргон не сказал о демоне внутри, но заметил её удивление.