Отметим, что, несмотря на сильный туман, доктор П. Л. Норт прибыл на удивление быстро. Воздадим честь доктору Норту, ведь он мчал на полной скорости, рискуя собственной жизнью ради того, чтобы спасти чужую! По его прибытии была вызвана скорая помощь, и раненый был отправлен в больницу св. Франциска. И только лишь престарелый отец семейства сопровождал сына. А что же остальные? Что они? Может быть, они достойно разошлись по своим комнатам, тихо дожидаясь известий? Возможно, они молились за жизнь пострадавшего? Ничего подобного. Когда ангел смерти парил так близко, что можно было услышать шум его крыльев и увидеть его тень, все эти так называемые культурные люди взяли шейкеры для коктейлей и устроили ужасную пьянку. О последствиях этой гулянки мы и расскажем. Когда запасы спиртного в доме истощились, пьяная компания направилась в дом, который ныне известен как «Бунгало таинственного убийства в Калла-Хайтс» – место проживания ныне покойного Джастина Вирнега, расположенное по соседству с особняком Декстеров. Мисс Пэнси Поттер, горничная покойных Вирнегов, описала такую картину, что наша газета не осмелится напечатать ее слова. Достаточно будет сказать, что все приличия были отброшены напрочь. А один из участников попойки открыто похвалялся тем, что стер отпечатки пальцев, взял оружие через платок и спрятал его в укромном месте. Позднее той ночью в саду Декстеров был найден платок со странными пятнами. На углу платок был украшен инициалами «Б.Л.».
Величающий себя миллионером и успешным бизнесменом мистер Бизалил Лаки из Ямки (Вашингтон) вплоть до сегодняшнего полудня гостил в доме судьи Эймоса Декстера. Сейчас же местонахождение мистера Лаки неизвестно. А молодая и прекрасная жена мистера Лаки оказалась совершенно сломлена после его отъезда и сейчас находится под присмотром медсестры.
Наша газета вовсе не стремится выдвигать обвинения или учить морали. Достаточно лишь того, что, согласно словам надежных свидетелей, по крайней мере два человека, находившихся на вчерашней попойке, вероятно, обладали самыми полными сведениями об орудии покушения на убийство Джералда Декстера, и эти двое могли бы сыграть важную роль в том, чтобы убийца был привлечен к ответу. И более того, как раз эти двое стали жертвами «таинственного убийства в бунгало». Связано ли покушение на Джералда Декстера со смертью его соседей, четы Вирнегов? Выяснить это должна не наша газета, а слуги закона. Наши репортеры так и не смогли получить хоть какое-нибудь объяснение от кого-нибудь из Декстеров.
Что скажете на это, мистер окружной прокурор? Сколько еще деньги, роскошь, общественное положение и политическое влияние смогут служить ширмой для сокрытия грязных дел, оскверняющих город Золотых ворот? Помните девиз «Вечерней трубы» – ЗАЙМИТЕСЬ ДЕЛОМ!
– За дело! – проревел мистер Лаки, отшвырнув газеты и вскочив на ноги. – За дело!
Глава XIV
– Есть варианты! – заявил мистер Лаки, расхаживая по комнате взад-вперед, пока у него в голове переплетались мысли о судебных исках и бичах из сыромятной кожи. – Ужас. «Величающий себя… жена сломлена… из Ямки»! – бормотал мистер Лаки, то плюхаясь на стул, то вскакивая с него, и крикнув появившемуся в дверях мистеру Фисби: – Они ответят! Они поплатятся за это!
– Кто? – спросил мистер Фисби, остановившись и даже попятившись от разъяренного мистера Лаки – тот подхватил с пола газету и гневно тряс ею в направлении мистера Фисби.
– Заняться делом, так? – скомкав газету, мистер Лаки швырнул ее на пол и пнул ногой. – Ну, я займусь ими, этими грязными, лживыми писаками! Злобными большевиками! Еще и мою жену втягивают во все это! Они поплатятся, они ответят…
– Кто? – повторил мистер Фисби.
– Кто? Редактора, репортеры, владельцы «Вечерней трубы» – кто несет ответственность за эту грязную, лживую клевету? Я подам в суд. Они поплатятся…
– Боюсь, что нет.
– Боитесь, что нет?
– Дело в том, что ответственного не найти. Начнем с простейшего – вашего ужина тем вечером…
– У меня его и не было. Моя родня не ест перед сном. Да и не время для еды, когда я с женой в таком сложном положении. То есть все мы в таком положении. Взяться за дело? Ну, так я занят им. И буду им занят до тех пор, пока… пока…
– До каких пор?
– Пока не восторжествует справедливость, конечно.
– Да? И как же? – спросил мистер Фисби, шагнув вперед и устроившись на стуле за спиной мистера Лаки.
– Эй! – обернулся тот. – Что это вы уселись здесь и долдоните «что да как»? А сами вы что? Хотел бы я знать, отчего вы не ищете вашего пропавшего племянника? Почему?
– И где я должен искать? – обиженно спросил мистер Фисби. – Где ищут пропавших детей? Я спросил у полицейского. Он также не знает. А кого еще спросить, как не полицейского?
– «Пьяная оргия! Ямка! Величающий себя!» – кипел мистер Лаки. – Вас это не беспокоит. С чего бы? Вашу жену не втаптывают в грязь. И свою репутацию вы не потеряете.
– Не потеряю ни репутацию, ни жену, – философски заметил мистер Фисби. – У меня их и не было. Хотя я часто думаю: если бы я смог добиться хотя бы одной из них, за ней последовала бы и вторая. Они идут рука об руку.
– У вас есть дочь. По крайней мере вы так говорили, – заметил мистер Лаки.
– Да. Я говорил о ней вчера вечером, не так ли? Мне припоминается весьма откровенный момент перед тем, как подали кофе… Полагаете, мне не следовало признавать ребенка? Нет? Это не имело значения. Скажу лишь одно: цыгане садов не разводят. А мужчины не женятся на лужах болотной воды. Поняли?
– Не вполне. И я не понимаю, как вы можете сидеть здесь и просто говорить, когда вокруг нас словно ад разразился. Честно говоря, Фисби, я не понимаю вас. В такое-то время. У вас что, сердца нет? Естественных чувств?
– Что касается детворы – Саллиэнн и Джастина? Да, мне не все равно. До дрожи. Слишком сильно, чтобы говорить об этом. Лицемерить я не собираюсь. Думаю, я не испытывал к ним особой привязанности, как и они ко мне. Но тем не менее за то, чтобы эти трое вновь оказались вместе, как это было неделю назад, я бы отдал пару рук или ног, или любую другую часть тела. Не правда ли, странно? – Мистер Фисби на мгновение закрыл глаза и резко встряхнул головой. – Однако забудем о чувствах. А практическая сторона сейчас несколько сбивает с толку. Боюсь, что бродить в поисках – не самая толковая идея. Странствующий бродяга из меня не выйдет. Вот если бы Виктор был обезьянкой, он мог бы…
– Виктор пропал без вести. Потерялся, – осадил его мистер Лаки.
– Нет, я не могу переживать за него всерьез. Саллиэнн заботилась о нем. Ей хватило ума не отправлять его к Хейзенбекам. Она оставила его там, где о нем позаботятся. Виктор вернется. Он из тех потеряшек, которые всегда возвращают. Знаете, вроде вставной челюсти.
– Бросьте болтовню о вставных челюстях и тому подобном, – попрекнул его мистер Лаки. – Фисби, вот что я вам скажу. Я уже принял решение. Я должен докопаться до сути всего происходящего. В поисках информации я переворошу все, что только возможно. А получив сведения, я подам в суд на эту «Вечернюю трубу» за клевету; если потребуется, я пройду через все суды этой страны. Оценю ущерб от этих вечерних пустозвонов в четверть миллиона. Так что я собираюсь вершить правосудие. Я иду за фактами. И полагаю, сейчас как раз подходящее время, чтобы начать. Фисби, можете сказать, с чего это Саллиэнн и Джастин Вирнеги заперлись в спальне? Мы с Мамулей никогда в жизни не запирали дверь спальни. Не говоря уже о стальном засове. Как по мне, это странно выглядит. Как если бы они чего-то боялись.
– Не знаю. Я плохо знал Джастина до тех пор, пока не переехал к нему около девяти лет назад. В то время он жил со своей первой женой, Корой. И я совсем ничего не знаю о бедняжке Саллиэнн. У любого из них могли быть свои страхи. Хотя я считаю, что засовы объяснить легко: например, обычный замок мог барахлить. Конечно, они запирали дверь от Виктора. Знаете, Виктор – очень назойливый ребенок; да еще и просыпается ни свет, ни заря. Нет, при всех странностях никто из них не выглядел как человек с тайными страхами. Да и распахнутое окно не соответствует этой теории, не так ли?
