– Вы не знаете, – запричитал мистер Фисби. – В том-то и проблема. Вы не знаете этого. Никто этого не знает.
– Думаю, – отозвался Боб, – не прилагая чрезмерных усилий, мы сможем найти ответ получше. Если кто-то… дядя Базз, позволите использовать вашу терминологию? Допустим, Джастин сказал «орудию А» следующее: «Я хочу, чтобы Джералд Декстер был убит. В понедельник вечером вы должны застрелить его». Признаем, что А не захотел этого делать. Джастин настаивал. Составил план. Хорошо. Тогда почему «А» не организовал убийство Вирнегов днем раньше? В таком случае он уклонился бы от неизбежного риска, на который ему пришлось идти при покушении на Джералда. И шантажировать его никто бы не смог.
– Правильно замечено, – кивнул мистер Лаки. – Логично.
– Если только Джастин не обратился к нему в последний момент – в понедельник, – отметил мистер Фисби. – В таком случае «орудию» пришлось бы стрелять. А позднее он мог убить Джастина в отместку или же из-за страха за свою безопасность.
– Но, мистер Фисби, – Боб нахмурился и поправил очки, – вы ведь не согласны с теорией дяди Базза? Насчет орудия?
– Я не знаю, что ему известно. Так что я не знаю, согласен я с ним или нет. Меня волнует лишь то, чтобы полиция не занялась поисками «орудия А». В противном случае они обязательно выйдут на меня.
– Послушайте, – настаивал Боб, положив руку на худое плечо мистера Фисби. – Все это совершенно нелепо. Забудьте. Джералд и Джастин были добрыми друзьями. Смерть Джералда не принесла бы Джастину никакой выгоды. А в результате смерти Джастина ваше положение только ухудшилось. Что же касается его влияния на вас – все мы знаем, что у него были пределы.
– Хоть я и не верю чужим заверениям в невиновности, – мистер Фисби отбросил ребячливость и теперь говорил с достоинством, соответствующим его возрасту, – но прежде чем стрелять в кого-либо, сам я сперва бы выстрелил себе в сердце.
– Знаю, – сказал Боб. – Мы все знаем это. Вы чертовски правы. Дядя Базз, вы ведь тоже уверены в этом?
– Я знал это с самого начала, – раздраженно заметил мистер Лаки. – Но когда дело доходит до того, что начинаешь сомневаться в том, что слышишь собственными ушами…
– Как бы то ни было, теперь все ясно, – перебил его Боб. – Мы снова добрые друзья. Думаю, приближается время ужинать.
Встав с кровати, Боб протянул руки, чтобы помочь старикам подняться.
– Узнаем ли мы? Мистер Фисби, вы, конечно, останетесь?
– Да, – сказал мистер Фисби, устало вздохнув и опершись о руку Боба.
Мистер Лаки, напротив, оторвал ноги от пола и устроился поудобнее на кровати.
– Я услышу звонок к обеду, – сказал он, – конечно, если тот не окажется мяуканьем котенка или чем-то подобным. Поскольку ужин у нас семейный, полагаю, мы не должны переодеваться к нему. А значит, у нас есть немного времени, чтобы обсудить небольшой вопрос. Назовем его «орудием А».
Глава XXXV
– Ну, что я говорил? – пожаловался мистер Фисби, обращаясь к Бобу. Тот кивнул ему и заговорил с мистером Лаки:
– Дядя Базз, в этом вашем «А» есть какое-то гнетущее однообразие. Оно действует на нервы; сыпет соль на рану. Предположим…
– Предположим, что ради разнообразия вы позволите мне вставить слово, – перебил его мистер Лаки. – Молодой человек, присядьте. Фисби, найдите для себя стул. Я собираюсь выложить карты на стол. Боб, на твоём комоде когда-нибудь стоял букет калл?
– Дайте подумать. Нет, мои устремления к красоте никогда не заходили так далеко. Ужасная вещь – букет лилий.
– Все же, – объявил мистер Лаки, – на твоем комоде были каллы, причем совсем недавно.
Боб съежился и скрестил руки на груди.
– Нет! Вы унижаете меня.
– Когда ты закончишь валять дурака, – одернул его мистер Лаки, – может, дослушаешь меня? В понедельник после того, как прозвучал гонг к обеду, Джастин поднялся наверх. Я встретил его в коридоре. У него в руке были лилии…
– «Семь звезд – как гребень, в волосах»…[21] – пробормотал Боб. – Простите. Так что там с Джастином и его каллами?
– Я практически уверен: он подождал, пока я уйду, а затем проскользнул в твою комнату и взял револьвер из ящика, в котором, как ты говоришь, тот хранился. На белой скатерти остались желтые пятна от пыльцы. Чтобы выдвинуть ящик, нужны обе руки. Так что ему требовалось отложить цветы, чтобы открыть и закрыть ящик. Я знаю, что пятно осталось от пыльцы, поскольку такими же пятнами от цветов покрыто покрывало в комнате Мамули, а также манжеты мисс Мэддор – после того, как она возилась с цветами. Теперь, когда я вспоминаю об этом, мне кажется, что встретив меня, Джастин вел себя странно. Дело в том, что он не ожидал, что встретит кого-либо – он ведь рассчитывал, что вся семья на обеде в столовой. Я тут же пошел вниз. Освободил ему путь. Цветы он нёс, конечно, для Мамули – как предлог, чтобы проскользнуть в твою комнату, Боб. Понимаешь, о чем я?
– Знаете, я, пожалуй, схожу и осмотрю скатерть на комоде. Если вы правы насчет пыльцы… у меня там никогда не было цветов.
Мистер Фисби последовал за Бобом. Дверь он оставил открытой. Домашние звуки и запахи доносились до мистера Лаки, баюкая его своей обыденностью. Он закрыл глаза, так что Боб застал его врасплох своей репликой:
– Вот те на, дядя Базз! Похоже, что вы правы!
– Конечно, я прав, – моргнув, сказал мистер Лаки. – Фисби, закроете дверь?
Боб сложил руки на спинке стула и заговорил:
– Я никак не мог понять, отчего Джастин, с его знанием уголовных дел, настаивал, чтобы я сбежал с места происшествия. Невиновные не убегают. Но всё равно не сходится. У Джастина должен был быть мотив убрать Джералда, но я его не вижу. Я знаю, что Джералд с Джастином никогда не ссорились. Они были друзьями.
– Кто-то предполагал, что стрелок мог промахнуться, – вспомнил мистер Фисби. – У Джастина мог быть мотив убить вас?
– Никакого! – уверенно заявил Боб. – Это просто… абсурдно, – добавил он и поправил очки. Мистер Лаки почувствовал, что упускает нечто важное.
– Боб, мне кажется, что нам одновременно пришла одна и та же мысль, – сказал мистер Фисби. – Я подумал: Джастин и Джералд были друзьями. Допустим, это Джералду понадобилось убрать Боба со своего пути…
– Я не думал ничего подобного, – отрезал Боб. – Это чепуха. Мистер Фисби, бросьте.
– Ну, – глубоко вздохнул мистер Фисби, – значит, все возвращается снова ко мне. Я служил алиби для Джастина. А он – моим. Любой прокурор может сказать: либо он стрелял в Джералда, либо принудил к этому меня. Кто-то принес револьвер на террасу. Если только я не лгу, говоря, что, когда позвонила Саллиэнн, мы были дома и играли в карты, и если только я не лгу, говоря, что по пути сюда Джастин не встретил никого, кто мог бы передать ему револьвер, то мы должны заключить, что это вовсе не Джастин выкрал ваш револьвер из комнаты. А если я соврал насчет этих моментов, то мог соврать и в остальном.
– Погодите минутку, – нетерпеливо выпалил Боб. – Постойте. Во-первых, у нас нет особых причин считать, что это именно Джастин украл револьвер из моей комнаты. Цветочная пыльца – совсем зыбкое основание. Но все-таки продолжим. Предположим, что Джастин взял револьвер из ящика…
– Я не виню вас, и я все понимаю, – перебил его мистер Фисби. – Вот только Джералд жив-здоров. А Джастин и Саллиэнн – нет. И при этом вся ваша родня настолько поглощена вопросом, кто же стрелял в Джералда, что ни о чём другом думать не может.
– Нет, мистер Фисби, это не так, – ответил Боб. – Как мне кажется (и думаю, такого мнения придерживаются все), выстрел в Джералда является ключом к разгадке второй тайны. Извините. Я говорю, как персонаж из моей книжки. Я не могу увязать оба дела вместе, но рассматривать их по отдельности тоже нельзя. Вы ведь согласны с этим, не так ли?
– Как я уже говорил мистеру Лаки: интуитивно – да. Логически – не знаю. Что вы собирались сказать? Что-то насчет того, что Джастин взял из вашей комнаты револьвер? Если это так, то зачем ему нести его на террасу?
