«Аплодисменты были оглушительны», – подумал мистер Лаки, с трудом опускаясь в кресло и опираясь на голову мистера Фисби. «Когда я сел, стояла овация. Не забыть рассказать об этом Фелисии…».

– Если нужно больше выпивки, кто-нибудь может сходить за ней, – объявил Джастин. – Я устал от хождений взад-вперед по туману. Не счесть сколько бутылок я уже принес…

– Если бы за раз приносить не по одной…

Странно, очень странно, что никто не стал исполнять просьбу Джастина и даже не сосчитал принесенные им бутылки. Хотя после того, как он выставил их на столе, это было бы не сложно. Отличные бутылки. Кто-нибудь мог бы и сосчитать их для Джастина. Старины Джастина. Хорошего друга. Доброго соседа. Никто и не подумал спрятать оружие.

– Джастин, старина, я сосчитаю их. Так. Раз, два – кружева. Три, четыре – голова… голова уже не та, память подводит. Начну заново. Раз, два…

– Нет, – возразил мистер Фисби. – Раз, два три – выходи. Пошли.

– Да, пошли, – согласилась Саллиэнн. – Пошли к нам домой. Я приготовлю ужин.

– Да, солнышко, – сказал мистер Лаки и запел «Небесный луч в душе моей», в то время как Саллиэнн с Джастином поддерживали его, чтобы он не упал. Очень мило с их стороны. По-добрососедски. Выказывая уважение. Было бы очень неприятно поскользнуться и упасть в этом липком и мокром тумане.

– Приготовлю вафли и поджарю яичницу, – сказала Саллиэнн.

– Бобби Декстер и мухи не обидит, – сообщил им мистер Лаки. – Так Мамуля говорит. У меня однажды был носовой платок. Потерял его здесь. Погодите. Постойте! Присмотритесь – может, увидите мой платок, я его потерял где-то здесь. Нет, Джастин, старина, спасибо. Твой я не возьму. Не так далеко, не там, друзья. Наш священный союз скреплен посредством моего платка. Сколько их в дюжине? Именно столько жена подарила мне на день рождения. Погодите. Знаю. Не говорите. Я знаю. Обождите. Кстати, говоря об ожидании – как-то я знал официанта[10]. Прекрасный человек, много выше, чем его призвание. Или ниже? Не помню, но одно из двух. Носил отличный костюм, точь-в-точь как у доктора Норта. Старый добрый доктор Норт. Признаюсь тебе, Джастин, старина. Облегчу душу. Когда я обронил дюжину лучших платков, я вовсе не высматривал доктора Норта. Нет. Я выбросил оружие – пистолет, вот такая у меня была задача. Мы с Ив, мы все уладили. Стерли отпечатки пальцев и все такое. Ив сказала, что если унести оружие, то в рассказ Боба поверят. Ив, что такое? С чего это ты велишь своему дяде умолкнуть?

Что ж, размышлял мистер Лаки, пусть поговорят, пусть. Пусть испортят вечер. Если кто-нибудь скажет ему, что так хотел узнать Боб, он расскажет Бобу всё. Покидать гостиную Декстеров было ошибкой. Здесь, у Вирнегов холодно. Что-то, съеденное на ужин, вызывало тяжесть в желудке.

– Я всего лишь сказал, что если кто-то нашел на террасе пистолет, то кто-то подкинул его туда позже, – повторял Боб.

– Боб, мне не нравится, как ты об этом говоришь. А ты повторяешь это уже в третий раз, – сказал Джастин.

– Третий раз – в самый раз, – заявил мистер Лаки. – Нет, солнышко. Не надо кофе. Не на ночь. Я не…

А может выпить, чтобы не обидеть ее? Ей и так сильно досталось…

– Саллиэнн, это большая разница. Одно дело, если кто-то, у кого есть зуб на Джералда; скажем, Джералд мог аннулировать его ипотеку… так вот, если бы подобный недоброжелатель подошел к окну и выстрелил, это было бы одно дело. Но если кто-то смог проникнуть на террасу после выстрела и пронести с собой револьвер… Понимаешь? Это сильно сужает круг подозреваемых, не так ли? Слуги, которые, вне сомнений, были в задних помещениях дома, члены нашей семьи да трое друзей.

Мистер Лаки попытался спеть «Три слепых мышонка», но те не сочетались с кофе. Он знал, что так и будет. Знал, что не стоит пить кофе на ночь.

– Не обращайте внимания, – сказала Ив. – он напился до чертиков, и не представляет, о чем говорит.

– Кто, я? – спросил мистер Лаки.

– Ив, я совсем не пьян, – заявил Боб. – Если на террасе был найден револьвер…

– То есть ты думаешь, что Джералд доставит неприятности? – перебил его Джастин. – Так кого ты обвинишь? Меня, мою жену или дядю Тима?

– Джастин, – остановила его Саллиэнн.

– Боб, послушай, – быстро заговорил мистер Фисби. – Когда зазвонил телефон, мы с Джастином играли в пинокль, прямо здесь – в гостиной. Подойди к столу и сам увидишь карты. Я взял трубку. Саллиэнн сказала: «В Джералда стреляли. Позвони доктору Норту. Скажи ему, что Джералд умирает. Приходи сюда с Джастином». Я рассказал Джастину. Он схватил телефонную книгу, нашел номер и вызвал доктора Норта. Я уверен, доктор Норт подтвердит это. Затем мы с Джастином прибежали в ваш дом. Что касается Саллиэнн…

– И что же ее касается?

– Ничего. Насколько я понимаю, она была в холле, с Ив и мистером Лаки. Боб, ты не понимаешь: лучшее, что можно сделать – это оставить все как есть. Сейчас…

– Это как горячая картошка, – вставил мистер Лаки.

– Точно. Джералд не собирается доставлять нам неприятности. На террасе не обнаружилось никакого револьвера. Лаки перебрал, он не привык к выпивке.

– Факты – это факты, – заявил мистер Лаки. – Два пистолета были на террасе. Я вынес один, а Джастин – второй. Целый арсенал. Столько хлопот вокруг оружия. Когда Бенджи был маленьким, он упал на ножницы с лестницы. Поранился. Так что всегда держите ножницы в недоступном месте. На верхней полке. Он смог бы достать их оттуда, только если бы у него были крылья. Крыльев у него не было. А ножницы – были. Мы с Мамулей долго ломали над этим головы; я обвинял ее, а она – меня. И что из этого вышло? Ничего. Мы до сих пор не знаем, что да как. Оставить все как есть. Вот хороший лозунг.

– Очень хороший лозунг, – согласилась Саллиэнн, хотя ее и бросило в дрожь. – Очень хороший лозунг. Боб, знаешь, мы с Джастином с самого начала были на твоей стороне. Ты знаешь это. Мы любим и тебя, и Ив, и всю вашу семью. Но ты не мог сделать мерзость вроде этой. Этого не может быть. Ты говорил, что французское окно было заперто, а я сказала, что оно было открыто. Помнишь? И если ты будешь славным парнем и прекратишь разговоры о запертом окне, то я, напротив, продолжу утверждать, что окно было открыто.

– Саллиэнн, ты имеешь в виду, что на самом деле оно не было открыто? – спросил Боб.

– Конечно. Боб, ты знаешь это, и я знаю это. Ты помнишь, как отпирал его, и я видела, как ты это делал.

Дневная сиделка вынула термометр Фелисии, посмотрела на него, нетерпеливо встряхнула и засуетилась.

– Базз, дорогой, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? – спросила Мамуля. – Ты ведь не простудился? Твой взгляд ужасен. Миссис Фординг, не измерите его температуру?

Миссис Фординг сунула термометр в футляр и закрыла его. Несмотря на туман в голове, мистер Лаки отчаянно выкручивался:

– Нет, Коротышка, я прекрасно себя чувствую. Немного переспал. Одно да другое. Все из-за волнения и прочего.

– Я тоже так считаю, – согласилась с ним Фелисия. – Бедная мисс Мэддор никак не могла успокоиться. Она всю ночь звонила в больницу, хотя они каждый раз отвечали, что с Джералдом все в порядке.

– Если бы Эйлин Мэддор уделяла чуть больше внимания пациентам и чуть меньше своему любовнику… – сказала миссис Фординг. – Об этом стоит доложить. А теперь, мистер Лаки, если изволите…

Мистер Лаки подумал, что в присутствии Мамули сиделка должна была сказать «возлюбленному», а не «любовнику», и заметил Фелисии:

– Увидимся позже.

Та неохотно разжала пальцы, отпуская его руку, и улыбнулась ему.

Миссис Фординг проводила мистера Лаки до коридора.

– Я хочу, чтобы вы сообщили всем: этим утром миссис Лаки не следует беспокоить, и попросили их вести себя в коридоре как можно тише.

Гудение в голове мистера Лаки сгустилось и тяжелым осадком опустилось в грудь – в ней кольнуло.

– Ей плохо? Стало хуже?