Ирина откинулась на спинку кресла.

– Вы хотите сказать, что вместе с картиной я передала ещё и золото? – она прищурилась. – Вы подбросили эти монеты. Это провокация! Вы пытаетесь…

«Боже мой, да куда тебя понесло⁈»

Вячеслав начал было оправдываться, но я жестом остановил его.

– Ирина Александровна, запись непрерывная. Реставратор подтвердил, что до начала процедуры не обнаружил признаков недавнего вскрытия. Я ничего от вас не скрываю и поэтому сам инициировал этот разговор.

– Они дорогие?

«Да ё‑моё…»

– Стоимость ещё предстоит определить, – вмешался юрист фонда. – Сейчас мы не делим деньги, а устраняем неопределённость в документах.

В этот момент в кабинет вошёл Рубин. Он коротко поздоровался со всеми и сел на свободный стул.

– Лев Аркадьевич, – Ирина посмотрела на него с экрана, – я не понимаю, что здесь вообще происходит.

– Алексей Дмитриевич хочет обезопасить покупку и правильно делает, – ответил Рубин. – Спор после продажи ударит и по аукционному дому, и по фонду. Лучше урегулировать всё сейчас.

– Но я не знала, что они там…

– Поэтому мы и оформляем отдельное соглашение, – сказал юрист. – «Арт‑Депо» было продавцом лота. Компания вправе передать покупателю права на вложение и отказаться от требований. От вас требуется только подтверждение цепочки происхождения картины и отсутствия личных претензий.

Марков поправил очки.

– Со стороны компании возражений не будет, если в соглашении укажут акт вскрытия, документы аукциона и подтверждение Ирины Александровны. Проект пусть пришлют нашему юристу.

Ирина не сразу ответила.

Фонд существовал: у него были попечительский совет, спонсоры и договоры. Но схема с «Арт‑Депо» по‑прежнему оставалась непрозрачной. Я подозревал, что благотворительность могла прикрывать коммерческую распродажу, однако доказательств у меня пока не было.

– Хорошо, – наконец процедила она. – Присылайте.

Юрист фонда подготовил короткое дополнительное соглашение. ООО «Арт‑Депо» подтверждало передачу покупателю прав на обнаруженное вложение и отсутствие имущественных требований. Ирина отдельным заявлением подтверждала, что картина с рамой перешла ей по нотариальному соглашению о разделе имущества, впоследствии была продана «Арт‑Депо» без оговорок о содержимом и личных претензий на монеты она не имеет.

Пока мы ждали документы, Вячеслав говорил с кем‑то по телефону, Рубин вышел из кабинета, а юрист фонда листал каталог, делая вид, что занят. Я стоял у окна и смотрел на Пречистенку, где в дневном свете поблёскивали купола храма.

Через двадцать минут пришли подписанное электронной подписью соглашение от «Арт‑Депо» и заявление Ирины. Вячеслав протянул мне копии вместе с актом вскрытия.

– Алексей Дмитриевич, вы необычный покупатель, – заметил он. – Большинство на вашем месте просто отнесли бы золото в скупку.

– Я юрист, – ответил я, убирая документы в папку. – Мне нужны чистые документы, а не проблемы с полицией.

Выйдя на Пречистенку, я набрал номер дилера, которого мне порекомендовал Рубин. Предстояло превратить сентиментальную награду в материальный ресурс.

Офис нумизматического дилера располагался в полуподвале старого дома в центре Москвы. Внутри не было витрин с блестящими кружочками. Только сейфовый шкаф, стол с лупой и весами и компьютер с базой данных. Сам дилер, Аркадий Моисеевич, был полным мужчиной с густой бородой и маленькими глазками. Он встретил меня без особого восторга, что говорило об одном: к нему часто заходили люди с сомнительным товаром и не менее сомнительными историями.

Я выложил перед ним контейнер с монетами, чек и документы из аукционного дома.

Аркадий Моисеевич достал из ящика стола лупу, пинцет и электронные весы. Взял первую монету…

– Пятнадцатирублёвый империал, Николай II, 1897 год, – пробормотал он, не отрываясь от лупы. – Проба 900.

Он проверил остальные девять. Затем достал из шкафа толстенный каталог и начал листать страницы, сравнивая изображения.

– Монеты не редкие, тиражные, но состояние хорошее, – сказал он. – Для внутренней продажи специальных разрешений не требуется. Вот при вывозе за границу была бы отдельная история. Редкая разновидность чекана стоила бы заметно дороже, но у вас стандартные экземпляры.

– Меня интересует только цена, – ответил я. – И правильное оформление.

Аркадий Моисеевич назвал сумму. Она была ниже, чем я ожидал, но вполне достаточной для старта. Мы обсудили цену и порядок расчёта. Я согласился.

– Оформляйте договор купли‑продажи, – кивнул я. – Указывайте в нём, что монеты приобретены у меня как у физического лица, с приложением копий документов из аукционного дома о вскрытии рамы и подтверждения продавца.

Дилер удивлённо поднял брови.

– Вы юрист?

– Да.

– Понятно. Обычно люди приносят золото в платочке и хотят наличку без бумажек. А вы весь процесс бумажный устраиваете. Мне‑то проще, меньше проблем с учётом.

– Мне нужно чистое происхождение денег.

Аркадий Моисеевич пожал плечами и начал заполнять договор.

Через час я вышел из полуподвала с договором на руках. Дилер отправил перевод сразу после подписания, и деньги должны были поступить до конца дня. После всех расчётов мне причиталась очень приятная сумма – около двух миллионов рублей.

Меня не могло это не радовать… новая жизнь точно началась с нуля! Правда, мне всё равно пришлось ехать в метро. Я планировал сегодня навести окончательный порядок в своих финансах.

В офисе было душно и накурено, потому что Семён Борисович, кажется, вообще наплевал на общий комфорт. Из его кабинета тянуло просто ужасно…

Я коротко поздоровался со всеми, сел за свой стол, открыл ноутбук и вошёл в мобильный банк. Сумма пришла быстро, и сейчас, глядя на неё, я понимал: бывшему владельцу тела эти деньги казались недостижимой целью!

Первым делом я погасил задолженность по карте «Озон Банка», которую оформил на аукционе. Затем открыл приложения микрозаймов и… выдохнул окончательно! Я закрывал один долг за другим и с каждым платежом ощущал, как спадает невидимый груз, давивший на плечи этого тела с тех пор, как его прежний владелец впервые занял пять тысяч на похмелье.

Затем я открыл блокнот и начал составлять бюджет. Сначала перевёл деньги Когану, после чего продолжил расчёты. Мне нужно было отложить на будущую аренду около ста тысяч, пятьдесят – на одежду, ещё тысяч тридцать – на водительские права, предусмотреть рабочие расходы и оставить неприкосновенный запас.

И даже после всего этого я оставался при деньгах… чёрт возьми, аж не верилось!

Денис, сидевший за соседним столом, бросил на меня косой взгляд.

– Чего ты там считаешь? – процедил он. – Налоги?

– Бюджет, – ответил я, не поднимая головы.

– Бюджет, – повторил он с нескрываемым сарказмом. – С твоей‑то зарплатой? Чё, ботинки новые решил купить?

Я промолчал. Денис искал повод для конфликта, и я не собирался его давать. У меня были свои планы, и в эти планы не входило выяснение отношений с коллегой, который не мог смириться с тем, что стажёр работает лучше него.

В этот момент зазвонил телефон, на экране высветилось имя Когана.

– Смирнов, зайди, – буркнул начальник.

Я прошёл в кабинет, посмотрел на него и понял, деньги дошли.

– Э‑э‑э, я получил твою платёжку, – он кивнул на экран монитора. – Откуда деньги?

– Продал принадлежавшее мне имущество, – ответил я. – Всё законно, документы есть. Мы же в расчёте, всё верно?

Он кивнул, а затем задумчиво постучал по столу, словно размышляя о чём‑то. Через мгновение потянулся к ящику.

– Я не думал, что ты так быстро всё вернёшь, так что… э‑э‑э, конверт распечатан. В общем, поступил ещё один платёж от Самойлова. Окончательный расчёт по гонорару.

Он протянул мне конверт, где лежало шестьдесят тысяч… на общем фоне, это было просто чудесно! Я поблагодарил его и вышел.