Я распечатал документ. Принтер скрипел и жевал край бумаги, однако выдал три читаемых экземпляра. На каждом я поставил дату и крупно дописал: «Проект. Окончательные условия согласовываются сторонами». Один экземпляр предназначался Когану, два остальных — братьям.

Затем я сел за ноутбук, создал электронное письмо, прикрепил фото предложения и отправил его на рабочую почту Когана, а копию — себе на личную.

После этого я взял телефон, нашёл номер, с которого вчера пришло сообщение: «Лёша, ты живой?». Я прекрасно понимал, что личную и семейную жизнь Лёши нельзя было игнорировать. Даже несмотря на то, что люди вокруг меня — чужие. Так что нужно было вживаться в свою новую роль, раз уж я…

Мёртв.

«Может, стоит съездить на собственные похороны? Или это будет перебор? Хотя… — я задумался. — Надо посмотреть, кто вообще приедет, и что будут говорить.»

Номер, на который я звонил, принадлежал матери Смирнова. Я нажал на кнопку вызова. Гудки были долгими: на том конце провода явно не особо хотели со мной разговаривать. Наконец на пятом гудке трубку сняли.

— Алло? — голос был женским, и я бы назвал его настороженным, если это была правильная формулировка.

Вот за эту секунду, за этот «момент», когда я услышал её голос, мозг сработал как нужно. Я автоматически «просканировал» интонацию и кое-что понял: мама Смирнова ждала подвоха: видимо, прежний Лёша не звонил просто так.

«Скорее всего, — пронеслось в голове. — Звонил он только за деньгами… хороший сынок, что уж тут сказать.»

И этой короткой информации, которую выдал мой мозг, хватило, чтобы понять, как правильно нужно разговаривать.

— Мам, привет. — Я стиснул корпус телефона, чувствуя под большим пальцем трещину на пластике. Внутри всё сжалось: это не моя мама. — Это Алексей.

— Лёша… — В трубке повисла кратковременная пауза. — Ты чего звонишь? Что случилось?

— Ничего не случилось. Я бы хотел приехать сегодня, если можно.

— Приехать? — По интонации её голоса я различил панику. — Зачем? Ты что, опять в беде? Деньги нужны? Лёш, я тебе говорила, у меня нет…

«Мда, Алексей, ты, конечно, так себе сынок. Надо это исправлять.»

— Мам, остановись, — перебил я её. — Я не за деньгами звоню, да и в целом у меня всё в порядке. Просто… я хочу приехать. Можно?

Она молчала. Я слышал, как она дышит в трубку, видимо, пытаясь осмыслить услышанное. И её тоже можно было понять.

— Приезжай, — наконец сказала она. — Я борщ сварю.

— Хорошо. Буду к обеду.

В офис я пришёл чуть раньше, чем начался рабочий день. Тамара Петровна в это время возилась с кофеваркой, Когана не было: он, как сказала Тамара, уехал в суд. После меня припёрся Денис, который ни с кем даже не поздоровался. Он сел за свой стол, посмотрел на меня, скривился и через минуту послышалось, как он яростно долбил по клавиатуре.

Я же, испив кофе, подошёл к столу Когана и положил документ в папку, которую тот оставил на краю стола. Затем достал телефон и набрал сообщение для Андрея.

«Андрей, доброе утро. Вас беспокоит Смирнов Алексей, юрист из компании Когана. Я выслал вам предложение по вашей доле. Прочитайте его, пожалуйста. Я подготовил обеспеченную сделку на лучших условиях, чем у постороннего покупателя. Копию прилагаю».

Я прикрепил электронную копию листа с основными условиями и нажал: «Отправить».

— Смирнов, — послышался голос Дениса.

Я обернулся, посмотрел на своего коллегу, который сидел, откинувшись на спинку кресла, и пялился на меня.

— Ты чего это такой бодрый? Сделка-то завтра, а у тебя по лицу написано, что ты даже не вспотел. Собрался куда?

— По делам, — коротко ответил я, застёгивая куртку.

— По делам? — Он усмехнулся. — Какие у тебя там дела могут быть, а? У тебя клиент завтра квартиру теряет, а ты куда-то сваливаешь?

— По делам, — повторил я. — Вернусь к вечеру. С делом всё идёт своим чередом.

Денис пожал плечами, но его глаза сузились.

Я не стал задерживаться. Вышел на улицу, вдохнул прохладный воздух и взял в руки телефон. Постоял, подумал… А куда, собственно говоря, мне нужно ехать? Я и адреса-то толком не знал… постоял, подумал и написал маме. Мол, ударился головой, напомни адрес, пожалуйста.

Вопросы после этого, конечно, посыпались, но было терпимо. Так что через десять минут я пошёл на вокзал. Мне нужна была электричка до райцентра.

На вокзале я не стал смотреть на расписание. Память тела включилась в какой-то момент, и ноги сами принесли меня к нужной платформе. Я встал в толпе таких же уставших, серых людей, едущих из Москвы в область. Покупал билет я на автопилоте, доставая из кармана мелочь, которую Лёша, видимо, привык носить именно для этих целей.

Электричка была старая, с деревянными скамейками и облупившейся краской на стенах. Я никогда в жизни не ездил в таком транспорте, не приходилось. Так что всё увиденное было для меня новшеством. Я выбрал себе место у окна, подальше от других людей, и уставился на пейзаж, который вскоре начал мелькать за стеклом…

Через полтора часа я вышел на станции «Райцентр». А за станцией был самый обычный посёлок: маленький и на вид тесный. Здесь стояли двухэтажные деревянные дома с печным отоплением, которые чередовались с пятиэтажками из светлого кирпича.

Ноги сами понесли меня мимо магазина «Продукты 24», мимо почты, мимо детской площадки с ржавыми качелями. Я свернул в переулок, прошёл мимо покосившегося забора и остановился перед калиткой, за которой стоял дом. У него была металлическая крыша, крашенная зелёной краской, которая уже начала облупляться. Замок висел, но не был закрыт на защёлку. Я приподнял калитку — нижний край скрёб по асфальту — и толкнул. Она поддалась с протяжным скрипом.

Дорожка к дому была выложена старыми бетонными плитами, между которыми пробивалась трава. Я шёл к двери и в памяти что-то появлялось. Что-то из воспоминаний самого тела… я и не заметил, как рука сама собой поднялась, и я постучал.

На удивление, дверь открылась почти мгновенно, что показывало: мама ждала меня. На пороге стояла невысокая женщина пятидесяти пяти лет. Когда она открыла дверь, в нос тут же ударил запах чего-то домашнего, того, что я давным-давно позабыл.

У мамы была короткая стрижка, тронутая сединой, лёгкие морщины и… очень странный взгляд. Как будто она боялась меня или же пыталась понять, что не так? Чего ожидать?

— Лёша… — заговорила она первой. — Проходи.

Я шагнул через порог и тут же оказался в тёплом доме. А ещё тут предательски вкусно пахло борщом.

— Раздевайся. — Она протянула руку и, когда я снял куртку, забрала её и повесила на крючок у двери. — Обед будет через пару минут.

Я прошёл на маленькую кухню и тут же словил чувство дежавю. Что-то из своего детства! Небольшое окно с занавеской, старенький стол, накрытый цветочной клеёнкой, табуретки… Боже, оно ещё живо?

Вскоре мама поставила передо мной тарелку борща и указала на стул:

— Ешь, — сказала она и села напротив.

Сама себе она ничего не положила. Смотрела на меня и, видимо, гадала, какой сюрприз опять преподнесёт её кровиночка.

Я взял ложку, окунул её в бульон и отправил в рот. И боже… как же это было вкусно! Суп был горячим, насыщенным, мясным, с кислинкой… Я ел молча, стараясь не торопиться.

Она тоже молчала, но по одному её лицу было понятно: она напугана. Скорее всего, она давно не видела своего сына трезвым. Без просьбы одолжить денег до зарплаты. Без красных глаз и дрожащих рук. Она видела сына, который пришёл не за тем, чтобы что-то взять, а за тем, чтобы просто быть.

И это её пугало.

— Мам, — сказал я, отложив ложку. — Я понимаю, что давно пропал для тебя… Но так больше не будет.

Тут же уставился на неё, пытаясь понять, что она может сказать дальше. Кстати… Почему мне некомфортно? Может, это из-за того, что я не Лёша Смирнов? Но я ведь в его шкуре… Может, перенимаю какие-то эмоции? Такое же может быть?

Она не сразу ответила. Помолчала, затем встала, подошла к окну и поправила занавеску.