– Чего?

– Осмотрите помещение вместе с нами. Нам нужно, чтобы состояние имущества арендатора на момент допуска было зафиксировано в материале проверки.

Поваров кивнул и заметно оживился. Почему? Я не знал. Так что мы все, кроме Гали, вошли в помещение.

И… какая тут, к чёрту, была авария? Помещение было сухое. Ни подтёков, ни влаги, ни следов «аварии». Но самое главное, всё оборудование и весь материал Натальи были на месте.

– Виктор Павлович, – я обвёл рукой помещение. – Где авария?

Лосев ничего не ответил, я повернулся к Полине и начал диктовать:

– Полина, фиксируй: помещение сухое, следов протечки не обнаружено. Имущество арендатора на месте. Платье на манекене – целое.

– Записала, – Полина строчила ручкой.

– Участковый, прошу зафиксировать в материале проверки состояние помещения и отсутствие видимых следов аварии. Это станет ещё одним аргументом против версии арендодателя.

Поваров достал бланк, записал мои пояснения и сам осмотрел помещение. Лосев стоял у двери и смотрел на нас с выражением, которое я бы назвал бешеным бессилием. Потом он не выдержал:

– Хозяйка сама сорвала отношения! Она три года не платила по полной!

– Виктор Павлович, – я повернулся к нему. – Квитанции за все три года у нас есть. Задолженности нет. Ваша версия о задолженности ничем не подтверждена. Мне, вот лично мне, интересно: на что вы надеялись? Вы не имели никакого законного права менять замки и делать всё то, что вы уже наделали.

Он открыл рот, потом закрыл. Потом снова открыл:

– Мы расторгаем договор!

– На каком основании?

– Систематическое нарушение!

– Какое именно? Где документы? Где уведомление? Где претензия?

Лосев замолчал. Поваров дописывал материал проверки. Наталья Игоревна уже стояла у манекена и гладила платье рукой, и по её лицу текли слёзы, но она молчала, как я и просил.

– Всё, – Поваров закончил. – Обстановку зафиксировал. Теперь объяснения.

Мы с Натальей Игоревной дали письменные объяснения. Лосев от объяснений отказался. Поваров зафиксировал отказ.

– Виктор Павлович, – я обратился к нему перед тем, как мы вышли. – Я формулирую официально. Доступ к помещению возвращён. Арендатор возобновляет пользование. Претензий по состоянию имущества на момент осмотра нет. Но я предупреждаю: любая повторная смена замков без соблюдения процедуры, предусмотренной договором, будет обжалована в суде с требованием компенсации убытков, включая упущенную выгоду.

Лосев молча протянул новые ключи Наталье, отвернулся и пошёл к машине. Ничего он нам не сказал… вообще ничего!

«Не, ну вот правда, на что он надеялся? Неужели реально остались такие люди, которые думают, что могут работать так, как было в девяностых? Просто взял и послал. Просто взял и забрал… что за ерунда?»

Когда он уехал, я повернулся к Наталье Игоревне. А та, в свою очередь, всё так же стояла и смотрела на ключи в своих руках. Явно не могла поверить, что у нас получилось.

– Наталья Игоревна, это ещё не всё.

– В… в смысле? – она округлила глаза. – Но он же отдал ключи! Как это не всё⁈

– Он слишком легко согласился, так что, я уверен, он ещё вернётся с новой версией происходящего. И нам нужно подготовиться к этому.

Она аж затряслась:

– Какую ещё версию?

– Я не могу знать наверняка, – честно ответил я. – Но могу лишь предположить. Вам интересно услышать?

Она быстро закивала.

– Думаю, он попытается давить на то, что вы не один раз нарушали условия аренды. Скорее всего, будет врать или искать способ доказать, мол, что вас предупреждали, и всё это провернёт задним числом.

– И что же мне делать?

– Вам ничего, а вот мне… неважно. Ладно, пойдёмте, осмотрим помещение.

Мы вернулись в ателье. Внутри, кроме швейных машин и тканей, оказался целый архив: папки с заказами, журналы учёта, карточки клиентов. Я прошёлся по помещениям, осмотрел цех, примерочную и подсобку. И вот в последнем помещении нашёл папку с логотипом «Модус‑Ритейл».

– Наталья Игоревна, – я указал на папку. – До вчерашнего дня вы её видели?

– Нет. Вчера впервые, через витрину. Это не моё.

– Я знаю. Сам факт её наличия Поваров уже записал. Теперь нужно понять, что внутри.

Папка лежала приоткрытой, и взгляд сразу задержался на титульном листе. Там было написано: Проект перепланировки помещения под магазин готовой одежды. Заказчик: ООО «Модус‑Ритейл». И самое важное – дата согласования: проект подготовили за неделю до вчерашней смены замков.

– Полина! – крикнул я. – Зафиксируй: на столе в подсобном помещении обнаружена папка с проектом перепланировки от ООО «Модус‑Ритейл». Проект подготовлен за неделю до смены замков.

Полина записала, а я вот стоял и думал…

Я не имел права присваивать эту папку, не мог её унести и, в целом, не должен был изымать из неё документы. Но… эта штука указывала на то, что передачу помещения под «Модус‑Ритейл» начали готовить заранее… так что правильный путь у меня, с юридической точки зрения, был только один. Чтобы… использовать это в суде.

– Наталья Игоревна, – я повернулся к хозяйке. – Эта папка, разумеется, не ваша. Поэтому мы вызываем участкового повторно и зафиксируем реквизиты обнаруженного проекта, раз уж саму папку уже внесли во вчерашний материал.

– Зачем?

– Потому что дата проекта может стать косвенным подтверждением того, что передачу помещения новому арендатору начали готовить до смены замков.

Наталья Игоревна смотрела на меня во все глаза.

– Лёша, вы серьёзно?

– Абсолютно.

Я позвонил Поварову. Он, слава богу, был поблизости. Так что я попросил его вернуться для фиксации обнаруженного документа. Он подъехал через сорок минут.

– Опять вы? – он вздохнул, но без злости. Скорее с усталым любопытством.

– Участковый, вчера вы уже зафиксировали наличие папки по внешним признакам. Теперь мы увидели её содержание: проект перепланировки от ООО «Модус‑Ритейл», подготовленный за неделю до вчерашней смены замков. Я прошу зафиксировать реквизиты проекта и дату.

Поваров вошёл, осмотрел папку, сфотографировал её положение и титульный лист, переписал реквизиты.

– Изымать не буду, – сказал он. – Зафиксирую всё в материале проверки. Оригинал пусть остаётся там, где лежал.

– Участковый, – вмешался Лосев, который, как выяснилось, вернулся и стоял у входа. Я его не видел до этого момента. – Это не ваше дело! Это документ собственника!

– Виктор Павлович, – я обернулся. – Документ лежит в помещении арендатора, к которому вы ограничили доступ под предлогом аварии. Проект датирован раньше аварии. Если вы считаете, что документ ваш – заберите его. Но при участковом. И объясните, почему он оказался здесь.

Лосев подошёл к столу, протянул руку к папке.

– Виктор Павлович, – Поваров остановил его. – Я зафиксировал наличие документа. Если вы тронете его, я зафиксирую факт изъятия. Сможете забрать, но с записью в материале проверки.

Лосев отдёрнул руку. Поваров дополнил материал проверки, а мы с Натальей Игоревной дали пояснения. Полина переписала себе все реквизиты – дату, номер проекта, название компании, адрес.

Когда все ушли, Наталья Игоревна повернулась ко мне. Платье висело на манекене, белое, отделанное кружевом ручной работы. Она прикоснулась к нему, потом посмотрела на меня.

– Лёша, – её голос был тихим и хриплым. – Сколько сил ушло на одну ночь. Я простояла у запертой двери вчера весь день. И сегодня утром. И если бы не вы…

– Наталья Игоревна, не надо.

– Нет, надо, – она упрямо тряхнула головой. – Я должна знать. Как долго я смогу работать здесь без следующей атаки? А если он завтра опять сменит замки? Я же… не могу каждый день вызывать полицию!

– Можете, – ответил я. – Но не придётся. Потому что сейчас у вас есть то, чего не было вчера.