– Наталья Игоревна, если вы выбьете дверь, арендодатель вызовет полицию и напишет заявление о повреждении имущества. Вы из потерпевшей стороны превратитесь в обвиняемую. Сегодня мы едем туда вместе. Наша задача – до одиннадцати вернуть вам доступ или хотя бы забрать платье.

– Получится?

– Сделаю всё возможное.

Я положил трубку, помассировал виски…

«Так, думаю, сегодня всё получится, – не знаю, пытался ли я себя убедить или просто об этом думал. – Главное, чтобы Лосев трубку взял.»

Я быстро позавтракал, выпил кофе и открыл папку, которую собирал полночи. Ещё раз пробежался по бумагам, вдумчиво вчитываясь… и начал собираться на работу.

В офис я приехал к восьми. Первым делом проверил карточку дела Воронина. Определение суда появилось ночью: наше ходатайство о дополнительных обеспечительных мерах удовлетворили, исполнение соглашения с «ФармКор» приостановили. В почте уже лежало уведомление от Кравцова: назначенное на сегодня собрание он перенёс без новой даты. Значит, хотя бы эту срочную угрозу мы временно закрыли.

Заодно я выполнил два вчерашних обещания: уточнил статус заявления об угоне и перезвонил владельцу машины, а женщине с кредитным договором назначил разбор документов на следующее утро.

В офисе я оказался третьим! Коган пришёл раньше, точнее, во сколько он пришёл и уходил ли вообще, я не знал, а ещё тут была Полина. Увидев меня, она тут же вскочила:

– Алексей Дмитриевич, я подготовила всё, что вы просили! Шаблон искового заявления, проект ходатайства об обеспечительных мерах и черновик заявления в полицию о самоуправстве.

«Хорошо…»

– Молодец. Положи на стол, я подпишу перед выездом. Так, сейчас… позвони вчерашнему участковому.

– Я уже звонила, – она сказала это таким тоном, будто всю жизнь только и делала, что звонила участковым. – Старший лейтенант Поваров будет на месте к девяти. Я объяснила, что нам нужно его присутствие для повторной фиксации.

– «Повторной»?

– Ну, мы же вчера уже вызывали. Сегодня – повторно. Он сказал, что подъедет.

Я посмотрел на Полину с нескрываемым одобрением. Девчонка соображала.

– Хорошо, и это, едешь со мной. Так же – всё фиксируешь, пишешь… и не забывай записывать с указанием времени. И диктофон возьми.

– Зачем диктофон? Телефон же записывает.

– Телефон может разрядиться. А диктофон – страховка, так что иди собирайся.

К девяти мы были на Лесной. Наталья Игоревна стояла у входа в ателье вместе с Галей‑цветочницей. Обе были красные от холода и нервов. Наталья Игоревна прижимала к груди сумку, в которой, как я подозревал, лежали запасные ключи от старых замков – наивная надежда, которая грела её всю ночь.

– Доброе утро, – я подошёл и кивнул обеим. – Наталья Игоревна, сегодня действуем только через документы и участкового. Но прежде чем начнём, мне нужно, чтобы вы сделали одну вещь.

– Какую?

– Ничего не говорите! Вообще ничего! Что бы ни происходило, о чём бы вас ни спрашивали, просто молчите. За вас будут говорить мои документы, – я поднял папку. – Если участковый спросит – отвечаете коротко: «Мой юрист объяснит». Договорились?

Она кивнула. В девять двенадцать у здания притормозил служебный УАЗик. Из него вышел тот самый старший лейтенант Поваров.

– Кто вызывал? – спросил он, хотя, видимо, уже знал. Он посмотрел на меня, протянул руку.

– И вам доброе утро, – я протянул руку в ответ. – Мы вчера обращались по факту ограничения доступа арендатора в помещение. Сегодня нужна повторная фиксация.

Поваров посмотрел на Наталью, потом на меня, потом на запертую дверь ателье.

– Да, помню вас… что, опять закрыто?

– Опять. Но сегодня у меня появились новые данные. – Я раскрыл папку и разложил документы прямо на капоте УАЗика. – Вот письменный ответ аварийной службы: заявок по этому адресу не поступало. Вот фотография срезанных замков, сделанная вчера. Вот копия договора аренды, срок действия которого истекает через девять месяцев. Вот квитанции об оплате за последние три месяца – задолженности нет. И вот список имущества арендатора, которое находится внутри и к которому её не допускают.

Поваров листал бумаги молча, вдумчиво. Я видел, как он морщился, читая сообщение Лосева про «аварию водопровода», а потом сверял его с ответом аварийной службы. Противоречие бросалось в глаза даже человеку без юридического образования.

– А арендодатель на связи? – спросил он.

– Вчера вы его сами видели. Помните, что он отказался пропускать нас, сослался на внутренний акт об аварии, но акт не предъявил. Сегодня пока не появлялся.

– Я ему позвоню, – Поваров достал телефон.

– Лучше я сам, – я покачал головой и набрал номер Лосева.

Гудки шли долго. На шестом он взял трубку.

– Алло?

– Виктор Павлович, доброе утро. Это Смирнов, юрист Натальи Игоревны Корнеевой. Я нахожусь у ателье вместе с участковым. Нам нужно получить доступ в помещение.

Он не сразу ответил… думал о чём‑то, и я даже слышал, как он дышал.

– Я говорил вчера: авария. Доступ ограничен.

– Виктор Павлович, аварийная служба подтвердила отсутствие заявок по этому адресу. Участковый зафиксировал отказ вчера. Сегодня мы планируем составить материал о самоуправстве. Но прежде чем это сделать, я предлагаю вам приехать и открыть дверь добровольно. Если вы этого не сделаете, мы обратимся в суд с ходатайством об обеспечительных мерах, а параллельно – с заявлением в полицию. Вам как представителю собственника это выгодно?

– Вы угрожаете?

– Я объясняю последствия. Приезжайте. Ждём полчаса.

Я положил трубку. Поваров смотрел на меня с профессиональным интересом.

– Вы ему не угрожали? – спросил он для протокола.

– Я перечислил юридические варианты. Угроза – это когда говорят «мы тебя найдём». Я сказал «мы обратимся в суд». Это не угроза, это процессуальное право.

Поваров хмыкнул и записал что‑то в блокнот.

Лосев приехал через двадцать три минуты. Но он не сразу вышел из машины. Сначала поговорил по телефону, потом вышел и ещё раз с кем‑то поговорил, и после убрал телефон во внутренний карман пальто и медленно направился к нам. По его лицу было видно: от руководства он уже получил какие‑то новые указания.

– Виктор Павлович, – я шагнул навстречу. – Благодарю, что приехали. Участковый, старший лейтенант Поваров, уже здесь. Нам нужно решить вопрос с доступом.

Лосев снова сослался на аварию. Я положил на капот УАЗика распечатку ответа аварийной службы.

– Зарегистрированных заявок по этому адресу не было. Если у вас есть внутренний акт – предъявите его участковому.

– Его составляет наш техник, – процедил Лосев. – Он будет позже.

– Виктор Павлович, – вот тут уже не выдержал участковый. – Я вчера зафиксировал ваш отказ, верно?

Тот лишь кивнул.

– И сегодня у нас точно такая же ситуация, и вы опять же ничего тут нам не показываете. Поэтому у вас есть два варианта: либо вы открываете дверь и даёте арендатору доступ, либо я фиксирую повторный отказ и передаю материал в отдел.

Лосев заметно помрачнел… и тому была причина: третьего не дано!

Если бы он открыл дверь, мы получили бы доступ и смогли осмотреть помещение.

Если бы отказал… тогда у полиции появилась бы повторная фиксация, которую в суде я бы предъявил. Оба варианта были против него.

– Ладно, – наконец сказал он. – Руководство разрешило временно вернуть доступ. Но хочу зафиксировать: арендатор сам испортил отношения. Мы неоднократно предупреждали о необходимости освобождения помещения!

На повторный вопрос Поварова о письменных уведомлениях Лосев снова ответил, что Наталью предупреждали устно. Но предусмотренную договором письменную форму это не заменяло.

Он достал ключ, подошёл к двери и открыл замок. Наталья Игоревна только было хотела рвануть внутрь, как я поймал её за локоть:

– Подождите, пожалуйста, – она увидела моё лицо и тут же осеклась. – Товарищ участковый, прошу…