– Вот, – я протянул документы Геннадию Петровичу. – Срок гарантии на инженерные системы – пять лет. Дом сдан восемь месяцев назад.

Геннадий Петрович изучил бумаги, сравнил маркировку на трубах с указанной в документации. Совпадение. Потом он показал мне серийный номер на фитинге – тот самый, что разошёлся.

– Это серийная маркировка. По ней можно определить партию, дату производства и поставщика. Если такие же фитинги ставили по всему дому – а так обычно и бывает – то аналогичные дефекты могут проявиться и в других квартирах.

Инженер технадзора, стоявший рядом, перестал писать в планшет и посмотрел на Геннадия Петровича. По его лицу было понятно: он пронюхал, к чему идёт дело.

– Я не готов сейчас подтвердить, что это системная проблема, – осторожно сказал он. – Нужно проверить.

– Вот именно, – я повернулся к нему. – Нужно проверять, а точнее, нужно было делать качественно, но это ещё доказать надо. Так что, проверяем, но с участием независимого специалиста. И пока проверка не завершена, никто не трогает этот узел, не заменяет его и не «ремонтирует». Он опечатан.

Мы вернулись в квартиру Софьи, я указал им на бирку с маркировкой и пояснил:

– Если кто‑то снимет эту пломбу без акта передачи на хранение – я рассматриваю это как уничтожение доказательств. И напомню: у нас есть фотографии, видео с эндоскопа и тепловизионные снимки. Даже если вы замените узел, когда я не смогу это проконтролировать, у нас останется полная фиксация.

Представитель УК открыл рот, чтобы что‑то сказать, но передумал. Инженер технадзора кивнул и произнёс:

– Я передам Виктору Анатольевичу.

– Передавайте, – ответил я. – И напомните ему: я жду проект акта с правильной формулировкой до конца дня.

Они ушли. Геннадий Петрович собрал чемоданчик, снял перчатки и повернулся ко мне:

– Заключение будет готово послезавтра. Фотографии и видеоматериалы я передам вам на флешке. Но могу уже сейчас сказать: причина в обжимном соединении. Либо кольцо не дожали при монтаже, либо деформировался сам фитинг. Эта труба не должна была протечь ни через восемь месяцев, ни через восемь лет. Окончательный вывод дам после проверки партии. Если хотите, я пробью серийный номер по базе поставщика.

– Хочу, – кивнул я. – И спасибо.

Геннадий Петрович ушёл, а я остался стоять в коридоре Софьиной квартиры. Она сидела на кухне, обхватив руками стаканчик с уже остывшим кофе, и смотрела на меня.

– Лёш, – она подняла на меня глаза. – Я ведь правильно поняла, дело может быть не в монтаже?

– В целом… – протянул я. – Да. Либо ошибка монтажа, либо дефект самого фитинга. Но ни один из этих вариантов не делает виноватой тебя.

– А если выяснится, что это всё‑таки я виновата?

– Пока ничто на это не указывает. И поверь, я не позволю бездоказательно повесить всё на тебя.

– Какие варианты? Если дело не во мне?

– Ошибка монтажа или дефект самого фитинга, – быстро ответил я.

Она молчала с минуту, потом кивнула и сказала:

– У меня есть акт передачи квартиры. И документы на всё, что застройщик ставил. Срок гарантии не истёк.

– Я знаю. Поэтому мы и стоим на том, что проверяем узел, а не просто подписываем бумагу.

Она допила кофе, встала и пошла переодеваться. А я спустился к себе, сел на кухне и начал составлять черновик всего, что мы зафиксировали.

К полудню я вышел во двор на разведку. После того как Софья показала мне чат жильцов «яжемамок», я понимал: протечка в её квартире – это не единичный случай. Проблема куда глобальнее! Так что для этого требовались факты.

На скамейках у детской площадки сидели несколько матерей с колясками, также были дети, старики…

Я сел на скамейку рядом с женщиной лет тридцати в спортивном костюме. Она листала телефон, покачивая коляску ногой.

– Здравствуйте, – сказал я. – Я Алексей, живу в третьем подъезде. Юрист, – последнее, я в целом, не собирался говорить, но она никак не реагировала.

Она посмотрела на меня с лёгким недоверием, но не отодвинулась.

– Юрист? Это из‑за Коли? – она сощурилась. – Я ничего не буду говорить! Пускай он снимает побои…

– Не‑не… – я помахал руками. – Я понятия не имею, что за Коля, и что за побои. И если честно – мне не интересно. Я по другому поводу.

– По какому другому? – её прищур стал ещё сильнее, а если учесть, что в ней были восточные нотки… ладно, не буду я про это писать.

– Собираю информацию о дефектах в доме. У вас есть какие‑то проблемы с квартирой?

Она фыркнула.

– Какие дефекты? У меня полы скрипят. В ванной плитка отошла через неделю после заселения. А в спальне окно не закрывается до конца, дует. Но я уже устала жаловаться – управляйка отмахивается, застройщик говорит «усадка».

– А в чат жильцов вы пишете?

– Писала. Три раза. Мне отвечают: «Передано подрядчику». А подрядчик не приходит.

Я достал блокнот и записал: квартира, этаж, подъезд, тип дефекта. Потом подошёл к другой скамейке. Там сидела бабушка с внуком.

– У меня в ванной труба гудит, – пожаловалась она. – Как кран открываешь – воет…

– И воду пьёт! – жизнерадостно ответил мальчишка лет семи. – Я ему стакан воды подношу, а он её пьёт! Вот же ж…

Он настолько лучезарно смеялся от этой маленькой шалости, что я невольно заулыбался. Но бабушка не разделяла веселья. Она осадила его и продолжила:

– И ещё батарея в комнате холодная наполовину. Верх горячий, низ… как ноги Ильича!

Я записал. Потом, под «запись» попала ещё одна женщина, лет тридцати пяти, с двойняшками на качелях:

– У нас стык между ванной и стеной раскрылся. Пена вываливается. И в коридоре трещина по стене идёт от потолка до пола.

– Давно?

– Да уж, с месяц, не меньше, – она нахмурила лоб. – Да точно! Как муж на вахту уехал, я и начала трещать подрядчику, чтобы эта сволочь пришла и глянула!

– А эта сволочь что делала? Приходила?

– Пф, а то! – она заулыбалась и хлопнула в ладони. – Я баба‑огонь. Попробуй тут мне, не прийти! В общем, сказали усадка и нужно шпаклевать. Я зашпаклевала, а трещина один хрен появилась.

Я записал всё. За полчаса разговора у меня набралось четырнадцать жалоб от жителей разных подъездов. Но я не торопился делать выводы, ибо…

Ну а что, а вдруг это реально была та самая усадка, о которой так любят говорить застройщики?

В общем, для начала, мне нужно было отделить повторяющиеся дефекты одного типа от разнородных проблем, которые могли быть вызваны чужими ремонтами или неправильной эксплуатацией.

До банального, можно было взять ту же трещину в стене. Это ведь могла быть как усадка, так и брак кладки или же неправильная установка перегородок. Но вот взять те же протечки в санузлах, гудящие трубы и холодные батареи… это другое! Это уже инженерная тема и то, что проблема повторялась, уже говорило о многом.

Я вернулся в квартиру, вызвал Полину по телефону, хоть сегодня и был выходной, и попросил её приехать с ноутбуком. Она примчалась через двадцать минут, с рюкзаком и термосом.

– Полин, – я разложил на кухонном столе записи. – Мне нужно, чтобы ты составила таблицы.

– Что в колонках писать?

– Номера квартир, подъездов, этажей… дата приёма квартиры, тип дефекта, обращались ли в УК, результат. Можешь?

– Конечно, – она открыла ноутбук и начала набирать. – А откуда данные?

– Из опроса. Я только что прошёлся по двору.

– По двору? – она подняла брови. – Вы что, как соцработник?

– Как юрист, который собирает факты. Не больше, не меньше.

Она работала быстро. Через полчаса у нас была таблица из четырнадцати строк. Я попросил её отсортировать по типу дефекта. Получилась картина, которую я и ожидал: пять случаев протечек или проблем с сантехникой, три – с отоплением, четыре – трещины в стенах или стыках, два – с окнами.

– Так, обучение… – пробормотал я. – Смотри, чисто… это тебе на будущее, если будешь решать споры с чем‑то подобным.