Это не жизнь. Это медленное утопление.

Я спустилась по лестнице. Мои ноги двигались сами, будто знали мой план лучше, чем мой разум. Отец сидел в гостиной, в кресле у камина, с бокалом в руке. Он смотрел в пустоту — на догорающие угли, на фотографии на каминной полке, где мы когда-то были настоящей семьёй. Я стояла в дверном проёме, и тень от лампы падала на моё лицо, скрывая разводы туши, которые текли по щекам.

— Пап…

Он тут же поднял голову. Удивился.

— Саша? Я думал, ты уже в постели.

— Я не могу спать. Я не могу дышать. Я не могу быть здесь больше.

Мой голос был тихим, говорить было больно, слова горчили. Отец поставил бокал на стол и повернулся ко мне. Я сделала шаг вперёд, и свет упал на моё лицо — опухшее, заплаканное, с размазанной тушью. Он нахмурился.

— Саш, как ты себя чувствуешь сейчас?

— …Я помню, что ты говорил. Несколько месяцев назад. Ты сказал, что мы можем уехать. Что есть клиника где-то далеко — частная, тихая, где я смогу отдохнуть. Помнишь?

Я не ждала его ответа. Я смотрела на него, на его руки, которые сжались в кулаки, на его губы, которые дрогнули. Он боялся. Не меня. За меня.

— Я хочу туда, пап. Я больше не хочу быть той, кто боится собственной тени. Я не хочу просыпаться с мыслью, что я могу причинить боль кому-то, кого люблю. Я хочу стать лучше. И я хочу, чтобы ты мне помог.

Тишина затянулась на несколько ударов сердца. Потом он встал. Я ждала, что он снова начнёт говорить о таблетках, о дисциплине, о том, что я должна взять себя в руки сама. Но вместо этого он подошёл ко мне и обнял.

Он обнял меня так, как не обнимал с детства — когда я была ещё маленькой, когда его руки были для меня единственной крепостью. Я почувствовала его дыхание на своей макушке, его подбородок, уткнувшийся в мои спутанные волосы. И я заплакала. Слёзы текли по моим щекам, пропитывали его футболку, и я не пыталась их остановить.

— Сашуля, я так рад. Конечно, я помогу тебе. Всё будет хорошо. Я буду рядом. Мы поедем туда. Вместе. Не переживай.

Мне так не хватало этих слов… Почему я не слышала их раньше? Может, всё было бы по-другому.

Но лучше сейчас, чем никогда. Верно?

— Я куплю билеты завтра утром, — прошептал папа. — Я всё улажу с универом. Ты ни о чём не беспокойся. Ты просто собери вещи. Я позвоню врачам. Мы сделаем это правильно. Ты вернёшься другой — сильной, целой. Я верю в тебя, дочка.

Я закрыла глаза. На миг я почувствовала себя той девочкой, которая верила, что мир можно исправить одним объятием.

Но я уже не была той девочкой.

Когда он отпустил меня, я вытерла слёзы и посмотрела ему в глаза.

— Спасибо, пап.

Завтра я уеду отсюда.

А когда я вернусь — если я вернусь — я буду не той, кого знали здесь.

Они меня не узнают.

Урок 22.

Урок 22.

Иногда исчезнуть — лучшее, что можно сделать.

СТЕФАНИЯ

Я честно говоря вообще не понимала, зачем папа отправил Сашу в эту дурку. Ну, типа, она же всегда была чокнутой, ну и что? Зато теперь её нет — и это просто кайф! Я наконец-то могу дышать полной грудью, никто не сверлит меня взглядом, никто не швыряется вазами и не подслушивает у двери. Лето, солнце, вечеринки — и я в центре внимания!

Алиса — это просто богиня. Она взяла меня под крыло, и теперь я тусуюсь с самой крутой компанией универа. Мы ходим в дорогие клубы, пьём коктейли, фоткаемся для сторис — у меня уже +10 тысяч подписчиков за месяц! Я чувствую себя настоящей звездой. Все эти мальчики смотрят на меня, все хотят со мной общаться... ну, почти все.

Олег Князев. Он просто… ну, он такой офигенный. Когда вижу его, глаза только к нему приклеиваются. Но он меня вообще не замечает! Ходит вечно мрачный, брови нахмурит, на всех смотрит как на пустое место. Это… заводит. Значит, не бабник.

Я пытаюсь с ним заговорить, но он либо бросает что-то односложное, либо вообще уходит. Обидно. Я же не какая-то там серая мышь! У меня идеальная фигура, я блондинка, у меня дорогая одежда, я умею смеяться и кокетничать. А он — ноль внимания. Может, конечно, у него девушка есть. Но я всё равно лучше её буду.

Вчера Алиса заметила, как я грустно смотрю на него в столовке, и сказала: «Стеш, ну что ты как маленькая? Просто подойди и скажи ему, чтобы пригласил на свидание. Хуже не будет. А если он козёл, то мы его затроллим».

Я подумала — а правда, чего я теряю? Может, он просто ждёт, чтобы я сделала первый шаг? Ведь все парни такие, да?

Сегодня я набралась смелости. Олег сидел на дворе возле универа, листал телефон, и на его лице… боже, я впервые увидела его улыбку! Настоящую такую, довольную. Вау.

Сердце забилось, я подошла поближе, хотела уже сказать: «Приветик, у меня к тебе есть предложение», — и тут я заглянула ему через плечо.

На экране была какая-то девушка с пепельными волосами в черном купальнике и очках. И его сообщение под фото:«У меня на тебя очень грязные планы. Когда ту уже приедешь?».

Я чуть не подавилась воздухом. Кто эта девушка?

Я отскочила от него и, не говоря ни слова, побежала прочь. Это так мерзко!

ОЛЕГ

Я привык получать то, что хочу. Это не было бахвальством — это был факт. Если мне нравилась девушка, она через неделю уже сидела у меня на коленях. Если я хотел выиграть матч — я выигрывал. Если я говорил «сделай это» — они делали. Я Олег Князев, и моя жизнь — это череда побед, которые я даже не считаю. Так было всегда.

До того момента, как эта рыжая заноза не решила исчезнуть.

Три месяца. Три гребаных месяца её нет. И я злюсь. Не потому что скучаю — нет. А потому что она посмела уйти, не оставив ни ответа, ни даже чёртова объяснения своему отсутствию. Я думал, она просто чокнутая — так её все называли. Но она оказалась хитрее. Она просто исчезла.

Римма бегает за мной хвостиком — это жестко бесит. Алиса, видимо, нашла себе новую жертву, и теперь Римма думает, что у неё есть шанс со мной. Она приходит на каждую мою тренировку, сидит на трибунах, строит глазки, а когда я выхожу после душа, она уже ждёт у раздевалки. Вчера она вообще попыталась затащить меня в пустую подсобку. Я резко отстранил её и сказал, что мы договаривались о чём-то лёгком, без обязательств, а она ведёт себя как прилипала. Она вспылила и ушла, хлопнув дверью. Отлично. Меньше проблем.

Очередная тренировка прошла хорошо. Скоро будут соревнования, подготовка полным ходом.

Я вышел из душа, намотал полотенце на бёдра и сел на скамейку. Машинально достал телефон, открыл соцсеть — хотел просто убить время. Когда скучно делаю так: смотрю, какие девушки лайкают мои посты, и отбираю тех, с кем можно было бы пересечься и развлечься. Сейчас это просто привычка. Я скроллил ленту уведомлений — сотни лайков, кучу комментариев, всё однотипное. И тут я заметил аватарку.

Рыжие волосы. Знакомое лицо. Я даже не поверил своим глазам.

Нажал на профиль — и ухмылка расползлась по моему лицу.

Это она…

Лайкнула моё видео двадцать минут назад.

Я быстро перешёл на её страницу. Там было всего несколько фоток: какие-то пейзажи, одна старая детская фотка, где она улыбается, и фото годовалой давности в зеркале — она стояла в какой-то лёгкой одежде, рыжие волосы были в пучке, и смотрела она… спокойно. Почти холодно. Но это была она. И она лайкнула меня.

Я хмыкнул и потянулся к кнопке «Сообщение», чтобы написать ей кое-что, но заметил, что она ограничила доступ. Отправлять сообщения могут только её друзья.

Я нажал «Добавить в друзья» и откинулся на лавку. Настроение резко улучшилось. Даже Римма перестала бесить.

Эта чокнутая помнит обо мне. Иначе зачем бы она лайкнула видео? Я был уверен, что заявку она примет.

На следующий день я проснулся с ухмылкой и сразу проверил телефон.

Заявка не была принята. Чего?

Прошли уже почти сутки, а она даже не посмотрела. Я подумал: может, она просто занята. Но внутри что-то противно заскрежетало.