Внезапная волна ревности и ярости захлестнула мою душу.

— Ты делаешь это с каждой студенткой, что западает на тебя? — цежу сквозь зубы. — Всех в постель тащишь? Алиса — это само собой разумеется, да. Но сколько их у тебя?

Язвительность было трудно не заметить, и я не знаю, зачем я должна портить каждый хороший момент, как этот. Но я знаю, что это была самозащита.

Он наконец встречается со мной взглядом. Глаза прожигают.

— Если правда думаешь так, убирайся из моего дома.

Я видела, как стена опустилась, а его глаза захлопнулись, пряча все эмоции. Но я не могла ему доверять. Что, если это был его план с самого начала? Заставить меня чувствовать всё это, а затем вернуться к Алисе или кому-то ещё.

— С удовольствием.

У меня не хватило смелости обернуться и увидеть удовлетворение на его лице. Самодовольство от того, что он играл со мной, как с любой другой.

Я вылетела из его квартиры через несколько минут и поймала первое же такси прямо домой.

Глядя на проплывающие за окном пейзажи, мой разум снова обратился к тому, что я забыла много лет назад. Но, видимо, подсознание возвращает воспоминания, как только происходит что-то подобное. Что-то плохое и болезненное.

— Ты целовал её! Я видела это своими глазами. — Голос мамы прокричал в моем сознании.

Эты было много лет назад, я была ещё ребенком. Она галлюцинировала тогда, снова разговаривала с каким-то призраком в своей голове. Я смотрела, как она запустила вазой в пустоту. Я ахнула от шока и осталась молчаливым наблюдателем очередного её приступа.

Что мне было делать? Как я могла ей помочь? Я не знала, как справиться с её болезнью. Почему она так поступала?

Я всегда могла позвонить отцу и рассказать ему, что у нас происходило. Он выслушает меня, но в доме не появится. Иногда я думала, что будет меньше боли, если он просто отошлёт меня и не станет слушать, чтобы я могла успокоить себя тем, что он не знает о наших проблемах. Как он мог оставить её одну? Как он мог оставить меня наедине с ней?

— Приехали. — раздался голос таксиста.

Я расплатилась с водителем и вышла из такси, схватив сумку, прежде чем войти в дом.

В доме было жутко тихо, но я научилась ценить этот покой.

Я смотрю на семейную фотографию над камином. Мужчина, которого я называю отцом, мачеха, которая мне совершенно чужая, и сводная сестра, которую я так хотела бы ненавидеть. Где моё место?

Я снова спрашиваю себя, когда добираюсь до кровати, и сон овладевает мной.

Где я?

Это место никогда не станет моим домом.

Урок 16.

Урок 16.

Хаос на поверхности — лишь слабое отражение той бури, что на самом деле бушует внутри меня.

Я проснулась с головной болью, которая усилилась, когда отец высадил меня у университета. Всю дорогу он ехал молча, а я не горела желанием заводить разговор. Он не открывал рта, пока мы не доехали до главного входа.

— Я знаю, что ты пришла домой поздно прошлой ночью. И прежде чем ты начнёшь что-то объяснять, я не хочу слушать твои оправдания. Но это твоё последнее предупреждение. Если я ещё раз застану тебя пробирающейся домой ночью или замечу какие-то нестабильные изменения в твоём поведении, у нас с тобой будет другой разговор. Ты меня поняла?

Я всё поняла. Если я моргну не так, как надо, он в два счёта отправит меня туда, где моя мама проходила лечение или находится сейчас.

— Да. Спасибо, что подбросил.

Я с захлопнула за собой дверцу и отпрянула от машины, как капризный ребёнок.

Почему ему так трудно разговаривать со мной, как нормальный отец?

Я достала из сумки студенческий пропуск и направилась к университету.

В аудитории был только один человек, который признавал моё существование. София помахала мне, и я села за пустую парту за ней. Она обернулась, убрала за ухо прядь своих чёрных волос и положила на мою парту тонкую тетрадку.

— Я не могла уснуть прошлой ночью. Так взволнована перед завтрашним днём! Всю ночь придумывала вопросы, которые мы могли упустить. У меня есть ещё три копии для других и, конечно, для Даниила Викторовича. Можешь добавить свои вопросы в список. Так мы будем готовы к чему угодно.

— Это круто, Соф. Только не переутомляйся. Завтра ты нам понадобишься свежая и острая. Постарайся сегодня выспаться и спасибо за это.

— Я выживу. Я отлично функционирую, даже без сна.

— Слушай, я хотела спросить…

Я подняла взгляд, а она уже повернулась и теперь оживлённо болтала со своими подругами, которые даже не удостоили меня взглядом, когда я помахала им, как та неловкая личность, которой я была.

Я закатила глаза, потому что перестала скрывать свою неприязнь к таким людям.

Я встряхнулась. Открыла конспект как раз в тот момент, когда в аудиторию вошёл преподаватель. День обещал быть долгим, и я это чувствовала. Мне следовало остаться в своей комнате на весь день. Лучше бы так.

Последняя пара проходила с огоньком в предвкушении выходных. Все, вероятно, радовались предстоящим вечеринкам. Меня это не волновало. Зачем тратить драгоценное время на социализацию, танцы, выпивку, поцелуи, а на следующее утро сожалеть о каждой секунде, как только проходит похмелье? Я просто не вижу смысла в этих бессмысленных вечеринках.

Я делала вид, что читаю конспекты, сидя как можно дальше от преподавательского стола, но больше сосредоточилась на том, о чём говорили другие.

Головная боль, мучившая меня сегодня утром, прошла. Единственный раз, когда это случилось, был, когда я увидела Алису, проходящую мимо, и она быстро отвела от меня взгляд. Это только разозлило меня.

К сожалению, Стефания видела весь этот обмен и нашла его крайне интересным. Она быстро подметила, что, возможно, между нами что-то произошло. Ссора или недопонимание. Сестренка мне точно допрос с пристрастием устроит дома.

— Всем добрый день!

Его голос прозвучал как сон и был таким знакомым. Я хотела бы записать его голос на диктофон, чтобы слушать его снова и снова, как мою любимую песню на повторе.

Я смотрела на Даниила, когда он беглым взглядом окинул аудиторию, приветствуя всех. Он не остановился нигде, не дрогнул, когда смотрел на Алису, но его взгляд не остановился и на мне.

В груди возникла тупая боль, будто кто-то ударил меня камнем, целясь в самое сердце, и оставил отметку. Хотела бы я, чтобы он выказал хоть немного ненависти или даже разочарования, любые знаки, которые сказали бы: «Я знаю, что ты существуешь». Это было бы лучше, чем снова быть невидимой для него.

Я подняла глаза через мгновение, когда он начал объяснять новую теорему на доске. Как и всегда, меня завораживало, как двигаются его пальцы, но теперь я знала, как они ощущаются на моей голой коже.

Я сжала бёдра вместе, представляя, что могло бы случиться, если бы мы не остановились вчера. Если бы я просто держала свой рот на замке и держала свои страхи и неуверенность в узде.

Он выглядел спокойным и собранным, в то время как Алиса и я разваливались на части. Этот мужчина заслуживал кинопремии за то, что сохранял невозмутимость, в то время как все его грехи сидели у него под носом.

Может быть, он профессионал, а мы жертвы. К такому красавчику должны липнуть предложения со всех сторон. Зачем ему рисковать всем ради какой-то студентки?

— Пытаешься прожечь книгу взглядом, чокнутая?

Демон в облике человека вырвал меня из моих размышлений.

Я посмотрела на него, когда он сел рядом со мной с самодовольной ухмылкой, которая никогда не сходила с его лица. Он всегда выглядит так, будто мир вращается лишь вокруг него. Так думают все богатые студенты в этом городе.

— Отстань от меня, Олег.

Я говорила твёрдо и повысила голос, чтобы у него не осталось сомнений, что я серьёзна. У меня и так полно проблем на тарелке, а он мог лишь добавить неприятного осадка.

— Чёрт. Серьезно? У тебя есть голос, чокнутая. Я в шоке.

Если он хотел позабавиться, выводя меня из себя, то, к сожалению, у него это получалось.