Я закрыла глаза и подумала: посмотрим, кто из нас кого переиграет.

Урок 27.

Урок 27.

Садист избавляется от одиночества за счёт превращения другого человека в часть себя, то есть — в зависимого.

Утром я проснулась с ощущением, что день будет хорошим. За окном светило солнце, и даже холодное море казалось светлее, чем обычно. Я улыбнулась своему отражению в зеркале, надела лёгкое платье и спустилась в столовую.

За завтраком Илья сразу заметил моё настроение.

— Ты сегодня прямо светишься, — сказал он, пододвигая ко мне тарелку с овсянкой. — Случилось что-то хорошее?

— Просто выспалась, — ответила я и взяла ложку.

Нина подняла бровь и усмехнулась.

— Выспалась? Ты вчера до полуночи сидела с телефоном. Мы видели свет в твоём окне.

Я пожала плечами и сделала вид, что не расслышала.

Я пила чай и машинально смотрела на телефон, лежащий рядом. На экране висело уведомление. Сообщение от Олега пришло час назад.

Я не стала сразу открывать. Сделала вид, что не заметила. Пусть подождёт.

Потом, когда я допила чай и поболтала с друзьями, я всё-таки открыла чат.

Олег: «Привет, пенсионерка. Как там твой санаторий? Надеюсь, ещё не разучилась пользоваться телефоном?»

Я ухмыльнулась. Ну что за дурак? Он что, специально каждое утро начинает с идиотских подколов? Ладно, надо подыграть. Ради моего плана.

Я набрала ответ: «Учусь вязать крючком. Всё по расписанию».

Он ответил через минуту: «Серьёзно? А я думал, ты там в шахматы играешь с дедушками».

Я фыркнула и быстро напечатала: «Это тоже. И у них реакция лучше, чем у некоторых волейболистов».

«Мне стоит начать тренироваться?»

«Тебе уже поздно».

«Но я выносливее. А ты что, на процедурах?»

«Нет. Скоро пойду. Солевые ванны. Говорят, полезно для нервов».

«Я думал, ты их закалила ещё в универе».

«Всякое было. Сейчас завтрак закончился».

«Чем кормили? Манной кашей и компотом?»

Я закатила глаза и ответила: «Очень смешно. Тут шведский стол. Если хорошо себя вести, дают десерт».

«А как ты себя ведёшь?»

«Хорошо».

«Только с твоих слов».

«Все, я пошла на обед».

«Приятного аппетита. Не забудь сфоткать десерт».

Я улыбнулась и пошла к столу с пирожными. Сфотографировала маленький шоколадный торт с ягодами и отправила ему. Через минуту пришёл ответ:

«Теперь буду завидовать».

«Завидуй. Я буду есть и думать, как ты там на тренировке пашешь».

«Спасибо. Теперь буду думать о тебе пока бегаю».

«Много думаешь. Иди бегай».

«Иду. Но после тренировки напишу».

«Устань и усни уже».

«Не дождёшься. Пока».

Я отложила телефон и взяла пирожное. Внутри было странное чувство — я играла с Олегом, и мне это нравилось. Но это была лишь игра. Я хотела подружиться с ним, чтобы сделать больно сразу нескольким людям. Алисе — за то, что она пыталась забрать Даниила. Даниилу — за то, что он заставил меня чувствовать себя никем. И, возможно, даже Олегу — за то, что он такой наглый и самоуверенный.

Я улыбнулась своим мыслям и отправилась на прогулку.

На берегу было ветрено. Я сидела на теплом песке, смотрела на волны и слушала, как они разбиваются о берег. Настроение начало меняться к лучшему, когда зазвонил телефон. Я посмотрела на экран — отец.

— Алло, пап.

— Привет, Саша. Как ты там?

— Нормально. А у вас?

— Всё хорошо. Света говорит, чтобы ты не волновалась, мы без тебя на отдых не поедем.

Я кивнула. Честно? Мне было все равно, что они там делают без меня.

— Хорошо.

— Ты принимаешь таблетки?

Я помедлила.

— Да, принимаю.

— Хорошо. Саш, я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты молодец, что решила поехать. Это было правильное решение.

— …Спасибо, пап.

— Я позвоню тебе на следующей неделе. Береги себя.

— Хорошо. Пока.

Я сбросила звонок и смотрела на телефон. Слова отца были заботливыми, но они не согревали. Они были как инструкция. Как отчёт. Он говорил мне то, что должен был сказать.

Мне стало грустно. Я сидела на берегу, обхватив колени руками, и смотрела на море. Волны накатывали и отступали, и мне казалось, что они забирают с собой частичку меня.

Телефон снова завибрировал. Я не хотела смотреть. Мне не хотелось ни с кем разговаривать.

Я продолжала сидеть на берегу, и небо становилось всё темнее. Ветер усиливался, пора было уходить.

Телефон опять завибрировал. Я вздохнула и посмотрела на экран.

Олег: «Я опять в блоке?»

Я задумалась. Мне не хотелось писать ему. Мне вообще не хотелось ни с кем говорить. Но что-то заставило меня ответить.

«Не хочу смотреть в телефон. Устала».

Я отложила телефон, думая, что он поймёт и отстанет. Но через пятнадцать минут пришло новое сообщение:

«Я сейчас наберу».

Я нахмурилась. Какой упрямый! Я же сказала, что устала.

«Нет. Я слушаю грустную музыку и ненавижу всех».

Я думала, что теперь он точно оставит меня в покое. Я надела наушники и включила музыку без слов. Телефон молчал. Я уже начала думать, что он действительно отстал, как вдруг экран загорелся, и телефон начал вибрировать.

Я испуганно посмотрела на него. Не может быть.

Я сбросила звонок. Но он снова позвонил. Я снова сбросила. Он позвонил в третий раз. Я взяла трубку и прошипела с раздражением:

— Что тебе надо? Я же сказала, что у меня грустное настроение!

В трубке послышался его голос — спокойный, насмешливый:

— Не ври. Уже не грустное. Смотри, как я на тебя действую.

Я закатила глаза.

— Ты действуешь на меня как головная боль.

— Определись уже, Мещерская, кто я для тебя. Зубная или головная боль.

— Я отключаюсь.

— Эй! Ты же сама сказала, что устала. Вот я и звоню, чтобы развеять твою усталость.

Я поднялась с песка и пошла в сторону санатория.

— Ты не сможешь развеять мою усталость звонком.

— Могу. Я уже это делаю. Ты ведь больше не сидишь и не ненавидишь всех? Значит, я тебя отвлёк.

— Почему ты такой навязчивый, — простонала я. — Зачем тебе все это?

— Сам пока не решил. Давай поболтаем. Расскажи, почему грустишь. Кашу не доложили за завтраком?

Я молча оскалилась. Я не хотела рассказывать ему про отца. Про то, как его холодные слова заставили меня почувствовать себя вновь одинокой.

— Просто не хочу говорить.

— Ладно, не говори. Тогда я расскажу тебе о своём дне. У меня сегодня была трехчасовая тренировка. Гоняли так, что я чуть не сдох. Тренер сказал, что я теряю форму. А я просто отвлёкся на разогреве.

— Отвлёкся?

— Ну да. Ты же сказала, что думаешь обо мне. Я тоже думал о тебе. И пропустил удар.

Я усмехнулась.

— Я не говорила такого.

— Я умею читать между строк.

Я подошла к воротам санатория и остановилась.

— Мне пора.

— Стой, стой! Пока ты не скинула, ответь на один вопрос. Хорошо?

Я вздохнула и остановилась.

— Какой ещё вопрос?

Пауза на том конце.

— Какой у тебя вкус в парнях?

Я опешила. Конечно, я удивилась такому вопросу, но быстро взяла себя в руки.

— Никакой.

Я сбросила звонок, убрала телефон в карман и пошла через сад.

В саду было тихо. Ветер качал ветви яблонь, и я слышала, как шуршат листья. Я вошла в корпус, поднялась к себе в палату, сняла джинсы и легла на кровать.

Через минуту телефон завибрировал. Я открыла сообщение, держа телефон над головой. Глаза уже слипались.

На экране было сообщение от Олега. Короткое и чёткое:

«Я никто».

Я смотрела на экран и не знала, что думать. Я сказала ему на звонке, что вкус у меня в парнях никакой, и он назвал себя «никем».

Я перечитала сообщение несколько раз и одернула себя, потому что на лице появилась глупая ухмылка.

Он заставил меня улыбнуться. Он. Князев. Бред какой.

Я не знала, что ответить, поэтому просто отложила телефон и закрыла глаза.