До меня донесся чей-то голос. Я повернула голову на звук. В дверях стояли Алиса и Римма. Римма держала телефон в руках и снимала меня. Рядом, скрестив руки, стояла Алиса и молча наблюдала. К ним подбежала Стеша, выхватила телефон из рук Риммы. Стеша посмотрела на меня, и её рот открылся в немом шоке.

Я не помню, как сорвалась с кровати. Не помню, как выхватила их телефон, бросила его на пол, пытаясь уничтожить. А потом я увидела ножницы на зеркальном столике. Я использовала их для отрезания скотча на коробках. А сейчас они будто светились сквозь весь этот хаос.

Не думая, я схватила их и бросилась на них. Алиса вскрикнула и отскочила назад. Её глаза были огромные. Римма попалась мне под руку первой. Я повалила её на пол в коридоре, сжала остриё ножниц в кулаке.

— Не трогай меня!! Боже! Пожалуйста! Девочки, помогите!!

Я не моргала. Быстро замахнулась. Она закрыла лицо руками, завопив от ужаса.

Я не контролировала себя в этот момент. Но вонзила ножницы в пол. Прямо рядом с её головой. Римма продолжала визжать, будто ножницы были уже в её голове.

Смотрю на неё, на её испуганное лицо, на её слезы. Какая же отвратительная душа…

Наклоняюсь к ней и шепчу:

— Сегодня я дарю тебе жизнь. Хотя ты этого не заслуживаешь.

Стеша хватает Римму за волосы и оттаскивает в сторону. Та визжит и сыплет проклятиями. Алиса помогает подруге подняться, и все трое в ужасе бросаются прочь, словно от дикого зверя.

Я еле поднялась и кинулась в ванную. Включила воду, намылила руки, но кровь не смывалась. Она была везде. На руках, на волосах, на моем лице. Я тёрла и тёрла, но она не смывалась.

— Уйди, уйди, уйди!...

Я кричала и плакала. А потом я увидела ножницы, которые всё ещё лежали на полу. И я поняла, что делать.

Я не помню, как резала. Я просто наблюдала, как окровавленные клочки волос падают на пол и как что-то во мне медленно умирает.

Теперь я смотрела на себя в зеркало. Короткая стрижка. Неровная. С красными пятнами на голове, которые не отмылись простой водой. Стрижка того, кто ненавидит себя больше всего на свете.

Это была уже не я.

Я схватила вещи — всё, что могла унести. Машина, которую мы делим со Стешей, стояла у дома, ключи были в моей куртке. Я не думала. Просто села за руль и поехала.

Передо мной был телефон. Я смотрела на него, и пальцы болезненно заныли. Кровь всё ещё была под ногтями. Но я написала ему.

«Олег, я не могу больше. Мы должны расстаться. Пожалуйста, просто отпусти».

Я не перечитывала. Просто нажала отправить и бросила телефон на соседнее сиденье.

Новая квартира. Я нашла её без труда. Поднялась на третий этаж, открыла дверь. Запах свежего ремонта. Пустые стены. Хотя бы кровать есть. Я упала на матрас, не снимая одежды.

Протяжные гудки вывели меня из очередного кошмара. Не знаю, сколько прошло времени. Было темно. Могла я пролежать так неделю?

Я разлепила глаза. Тело болело, голова гудела. Я вспомнила. Всё вспомнила. Римму с телефоном и Алису. Их месть.

Я сжала простыню в кулак. Мне нужно было вонзить эти ножницы ей в лоб, чтобы её тёмная голова больше не придумывала такие планы. Это бы избавило мир от одной крупицы зла.

Но я не сделала этого. И сейчас мне казалось, что это просто слабость.

Телефон снова загудел. Я не хотела смотреть. Экран резал глаза. Я просто взяла трубку.

Молчание.

— Выйди. Я около твоего дома. — Уставший голос Олега. — У нового дома.

— Нет. Я не хочу тебя видеть.

— Закроешь глаза.

— Нет.

— Я жду. Выходи.

Я зажмурила глаза, чувствуя, как что-то тёплое стекает по щеке. Слёзы. Я не плакала, они сами текли.

Потом я заметила снег за окном. Первый снег.

Я надела толстовку, натянула капюшон. Волосы были под ним. Короткие, неровные, в засохшей крови. Я не смотрела на себя в зеркало. Это спровоцирует новый приступ.

Когда я вышла на улицу, Олег стоял в сквере. Никого больше не было. Снег кружил вокруг него. Он подошёл ко мне быстро.

— Что происходит, Саш? — Он напряженно смотрел на меня, вглядываясь в лицо. — Почему ты опять хочешь бросить меня? Мне это уже надоело. Каждый раз одно и то же.

Я подняла на него глаза. Снег падал на мой капюшон, холодил щеки.

— Потому что со мной всегда так будет. Я никогда не смогу быть нормальной. Понимаешь? Никогда. Ты должен бросить меня.

Олег сжал моё лицо в ладонях, заглянул в глаза.

— С какой стати я должен тебя бросать? — В его голосе был гнев. — Я наконец-то нашёл единственную девушку, от которой у меня снесло крышу. Я влюбился в тебя, Саш. Я уже не представляю, как жить без тебя. Я буду последним мудаком, если упущу тебя.

Я отстранилась от его рук, отступая на шаг назад. Медленно стянула капюшон, опустив глаза.

Он стоял и смотрел. На мои короткие волосы, на кровавые следы.

— Что ты сделала с собой?

Олег пошатнулся назад. Я поняла, что теряю его.

Урок 42.

Урок 42.

Я подняла лицо вверх. Снег падал на мои щёки. Я не моргала. Просто смотрела в небо.

— Это не я.

Олег подскочил ко мне, схватил за плечи.

— Кто это сделал?! — Он встряхнул меня. — Саша, посмотри на меня. Я тебя не брошу, поняла? Даже не думай об этом! Кто с тобой это сделал?!

Я молчала. Смотрела на него невидящим взглядом.

— Молчишь? Ладно. Я сам узнаю. А пока — я тебя отмою. И ты мне расскажешь всё.

Он взял меня за руку и потянул к дому. Но я не двигалась. Ноги отказали.

— Идём.

Я не шла. Он дёрнул меня сильнее. И тогда мои ноги просто подкосились.

Олег вовремя подхватил меня. Поднял на руки. Я обвила его шею, ноги безвольно болтались. Он понёс меня через двор, и я показала на нужный подъезд.

Мы поднялись в квартиру. Он, кажется, сразу догадался, куда идти, потому что понёс меня прямо в ванную. Толкнул дверь плечом, занёс. Положил в чугунную ванну.

— Раздевайся.

Я не ответила. Смотрела в одну точку. Даже моргать было тяжело.

Он начал раздевать меня сам. Медленно, без спешки. Стянул футболку через голову, потом джинсы. Я стояла перед ним, обхватив себя руками, не в силах пошевелиться. Потом опустилась на дно ванны, поджала колени к груди.

Олег открыл кран. Тёплая вода полилась, наполняя ванну паром. Он набрал немного шампуня в ладони и начал мыть мне голову. Пальцы мягко массировали кожу, смывая засохшую кровь. Потом он взял мою руку и начал тереть её, смывая красные следы с запястий, пальцев.

Я смотрела, как вниз стекает вода с красными разводами. И в этот момент меня снова накрыло. Я отодвинулась в самый угол, вжалась в стену, чтобы не видеть этот цвет. Плечи задрожали.

Олег заметил. Он накрыл мою голову ладонью, закрывая мне глаза.

— Не смотри.

И паника отступила. Медленно, но отступила.

Я выдохнула.

— Ты боишься крови из-за мамы? — спросил он тихо.

Я не ответила. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал старый шрам. Я дёрнулась, вырвала руку, сжалась сильнее.

— Я не хочу, чтобы ты на меня смотрел. Не хочу, чтобы ты видел меня такой.

— Какой? Ты всегда такая. — он посмотрел мне в глаза. — Я вижу тебя такой всегда. Другой для меня нет.

— Ты не понимаешь. Во мне сидит что-то. Моя мама. Она ждёт. Ждёт, когда я сорвусь.

— Мне плевать, кто в тебе сидит, Саш. Я вижу тебя. Я не боюсь.

Я подняла на него глаза. Пустые. Криво усмехнулась.

— Я чуть не убила Римму ножницами.

Олег замолчал. Выключил воду, уставился на меня.

— Не верю.

— Зря… Она облила меня кровью, пока я спала. Я проснулась. Первое, что увидела — кровь. На руках, на груди, на ногах. Везде. И вспомнила всё. Тот день с мамой. Как будто это случилось только что. Я думала, что умру от паники. А потом поняла, что это она сделала. И я кинулась.

Олег сжал челюсти.

— …Я убью её.

— Не надо. Я сама едва не убила её. Ножницами. Она очень испугалась. Не знала, что я могу на такое пойти.