Урок 47.

ОЛЕГ

Ладогу трясло, и паром мотало из стороны в сторону. Я стоял у борта, держался за поручни и курил одну за одной, выбрасывая окурки прямо в воду. Я никогда не курил. Привычка нескольких месяцев. Горло от кофе с заправок и постоянного дыма уже просто горело. Пассажиры вокруг жались к надстройке, прятались от ветра, кто-то негромко разговаривал, а я просто ждал, когда это корыто наконец пришвартуется.

После разговора с Алисой я вообще соображал с трудом, в голове крутилась только одна мысль, и я гнал машину до Приозерска на пределе, почти не глядя на знаки. Когда паром наконец ткнулся в деревянный настил пристани на Валааме, я вышел на берег в числе первых.

Вокруг было тихо, пахло мокрой хвоей и озёрной сыростью. Я пошёл вверх по дороге, которая вела к центральной усадьбе монастыря. У меня не было никакого плана, я просто шёл напролом, заглядывал во дворы, заходил в храмы, всматривался в лица женщин в тёмных платках и длинных юбках. Два часа я просто наматывал круги по территории, но Саши нигде не было. В конце концов я остановил около трапезной женщину средних лет, которая несла в руках пустые кастрюли.

— Извините, я ищу Александру Мещерскую, — я преградил ей путь, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё уже ходило ходуном. — Блондинка с серыми глазами, невысокий рост, она приехала сюда примерно полгода назад. Работает где-то при храме. Вы не знаете, где она сейчас?

Женщина удивлённо посмотрела на меня, перехватила кастрюли поудобнее и покачала головой.

— Так уехала сестра Александра-то. Вчера поздно вечером на паром села и на материк отправилась. Вещи свои немногочисленные забрала, батюшка её благословил на дорогу, а куда именно поехала — никому не докладывала.

Она обошла меня и пошла дальше по своим делам, а я так и остался стоять посреди дорожки. Руки бессильно опустились. Вчера вечером… Я разминулся с ней всего на какую-то половину суток.

Навалилась такая усталость на плечи, что я просто сел на ближайшую деревянную лавку и уставился в землю. Я опять её упустил, снова опоздал, и это ощущение собственного бессилия просто придавило меня к месту. Бежать дальше было некуда, искать её по всей стране без каких-либо зацепок казалось невозможным.

Ночевать мне пришлось там же, на острове, в паломнической гостинице. Я просто лежал на узкой кровати, смотрел в потолок до самого рассвета и слушал, как за окном шумит ветер в ветвях. Утром я сел на первый паром, шедший обратно до материка. Потом был душный автобус, который долго тащился по разбитым дорогам, а к обеду я наконец добрался до города.

Я шёл по Среднему проспекту на Ваське к своему дому, глубоко засунув руки в карманы куртки, и не замечал никого вокруг. Поднялся на лифте на свой этаж, открыл замок ключом и зашёл в прихожую. В квартире было тихо, но с кухни сразу донёсся отчётливый запах жареной картошки. Первая мысль была о бабушке — она иногда приезжала с дачи без предупреждения, чтобы привезти какие-нибудь продукты или прибраться.

У меня не было никакого желания сейчас разговаривать, отвечать на вопросы и что-то объяснять, поэтому я прошёл прямиком в свою комнату, даже не заглядывая на кухню.

Я скинул кроссовки у порога, снял куртку, переоделся в сухую домашнюю футболку и серые штаны. После этого я просто сел на край кровати, наклонился вперёд и закрыл лицо ладонями. Голова раскалывалась, я совершенно не понимал, что мне делать дальше и как её искать.

И тут с кухни донёсся тихий, знакомый треск. Этот характерный звук я знал слишком хорошо — так иголка опускалась на пластинку, когда проигрыватель начинал крутить винил. Через секунду по коридору поплыла мелодия Стинга «Fields of Gold».

Я медленно убрал руки от лица и моргнул, прислушиваясь к звукам. Бабушка никогда не умела пользоваться этой техникой и вообще обходила проигрыватель стороной, боясь что-нибудь сломать. И эта песня… Та самая.

Я резко поднялся с кровати, пулей выскочил из комнаты и помчался по коридору на кухню, на повороте сильно врезавшись плечом в деревянный косяк. От удара по руке прошла острая боль, но это было уже неважно.

У плиты стояла Саша.

Она была одета в мою белую толстовку, которая была ей велика и почти полностью закрывала шорты. Волосы она собрала на макушке в пучок, и несколько прядей упали ей на шею. Она держала в руке деревянную лопатку, слегка помешивая картошку на сковороде, и негромко напевала мотив, который лился из динамиков.

Я замер в дверях, не в силах сделать больше ни единого шага. Дыхание перехватило. У меня впервые в жизни закружилась голова.

— Ты вернулась… — прошептал я, прислонившись спиной к косяку и закрывая глаза, чтобы просто осознать, что это происходит наяву.

— Да… Я вернулась домой.

Урок 48.

Урок 48.

ОЛЕГ

Я просыпался много раз в своей жизни и считал себя счастливчиком. У меня отличные друзья, любимая работа, хорошие отношения с семьёй. Но сейчас у меня появилась совершенно новая причина считать себя самым счастливым парнем на Земле.

Саша.

Я смотрю, как она входит в нашу квартиру. Она меня ещё не заметила, поэтому всё ещё поправляет волосы, проходя через прихожую. Мы встречаемся уже год, и я до сих пор не могу поверить, что она вернулась. Каждый раз, когда я вижу её, моё сердце бьётся чаще. Она знает, как сильно я её люблю, и я стараюсь показывать это каждый день.

Мы живём вместе. И за это время я узнал её лучше, чем кого-либо. Она боится темноты, но не признаётся в этом. Она просыпается от кошмаров, но старается не разбудить меня. Я знаю, что больше всего она боится навредить мне во сне. И тогда я придумал способ облегчить её страх.

Сегодня я пришёл домой пораньше, чтобы приготовить её любимый ужин. Я знаю, что она устала после тяжёлого дня, и хочу, чтобы она чувствовала себя любимой и защищённой. Когда она входит на кухню, её глаза расширяются от удивления.

— Олег! Ты приготовил ужин?

— Конечно. Захотел порадовать тебя.

Она подходит ко мне, обнимает, и я чувствую, как она расслабляется в моих руках. Это лучший момент дня. Мы ужинаем, разговариваем, смеёмся. Я рассказываю ей о своих планах, она делится своими переживаниями. Мы стали командой, и я не представляю свою жизнь без неё.

Когда наступает время спать, я беру её за руку и веду в спальню. Она знает, что будет дальше, и на её лице появляется улыбка.

— Готова? — спрашиваю я.

— Да.

Я достаю мягкий шёлковый шарф. Это наш маленький ритуал. Он помогает ей чувствовать себя в безопасности по ночам. Я нежно беру её запястья и связываю их вместе, но не туго, а так, чтобы она знала, что я рядом. Она ложится на кровать, и я ложусь рядом, обнимая её.

— Спи, малышка. Я здесь, я не уйду.

Она закрывает глаза, и я вижу, как напряжение уходит с её лица. Она доверяет мне, и это самое ценное чувство на свете. Я целую её в лоб, и она тихо вздыхает.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, любимая.

Я держу её руку, пока она не засыпает, и продолжаю смотреть на неё. Я чувствую себя самым счастливым человеком, потому что именно она — моя жизнь. Я не знаю, что было бы со мной без неё, но я благодарен каждому дню, который мы проводим вместе.

Утром я проснусь первым, аккуратно развяжу шарф, поцелую её в плечо, и она улыбнётся мне во сне. И я буду знать, что всё сделал правильно. Что моя любовь лечит её, а её любовь делает меня лучше.

ДВА ГОДА СПУСТЯ

У меня последняя встреча на сегодня, и я просто хочу поскорее с ней покончить. На прошлых выходных мы с Сашей отпраздновали нашу трехлетнюю годовщину. И я честно могу сказать, что никогда не был счастливее. Саша изменила меня к лучшему. Она любит меня и поддерживает, поощряя меня расти, но никогда не меняя меня как личность. Она гордится мной, что бы ни случилось. Я чувствую себя самым счастливым парнем в мире, потому что могу называть её своей.

Мы живём в квартире на Английской набережной, с видом на Неву. Я тренирую подростков в волейбольной секции при федерации, а Саша работает в международной организации в центре города. Каждое утро мы пьём кофе вместе, глядя на проплывающие баржи, а вечером я встречаю её у метро, и мы идём домой через Летний сад.