Я резко стёрла помаду тыльной стороной ладони, размазав её по всему лицу. Посмотрела на своё испорченное лицо с отвращением, потому что увидела в нём отражение своей матери.

К счастью, никто не зашёл в туалет, и я тёрла лицо до тех пор, пока не смыла все красные пятна с лица и рук. Перекинув сумку через плечо, я направилась к кабинету Даниила Викторовича. У меня было несколько вопросов по предстоящей городской научно-практической конференции по прикладной математике и машинному обучению.

В который раз я поймала себя на мысли, что искренне рада любому формальному поводу, позволяющему провести с ним немного больше времени, просто любуясь им вблизи.

Большинство студентов ушли из универа, немногие торчали в коридорах. К счастью, коридор к кабинету Даниила Викторовича был пуст. Он недолюбливает студентов, которые пристают к нему без веской причины. У него уникальная способность чувствовать, когда кто-то лжёт. Это невероятно нервирует, поэтому большую часть времени я придерживаюсь правды. Если ложь приправлена долей правды, он не всегда её замечает.

Я робко постучала в дверь и сделала шаг назад. Нервно сжала пальцы в предвкушении. Снова увидеть его. Увидеть, как его глаза сосредоточены только на мне.

— Входите.

Голос, которым он ответил, был напряжённым, и любопытство заставило меня сжать дверную ручку в нерешительности.

Когда я открыла дверь, мои глаза метнулись к Алисе Громовой, а затем — к самому Даниилу Викторовичу. Я поспешно убрала подбородок в воротник и перевела взгляд на пол. Хотела дать им время, прежде чем наши взгляды встретятся.

Мои кулаки сжались, когда Алиса отвела взгляд и отошла от его стола. С другой стороны, он выглядел так, будто ничего не произошло.

— Даниил Викторович, если вы не заняты, не могли бы вы мне помочь с вопросом по конференции?

Я пискнула, но в моём взгляде был яд. Я мельком посмотрела на Алису, которая поспешно собирала свою сумку. Её глаза были широко раскрыты, зрачки расширены. Я видела, как она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, перед тем как пробормотать следующие слова:

— Даниил Викторович, спасибо за ответы на мои вопросы. Хорошего дня!

Алиса сказала это нейтральным голосом и улыбнулась мне, прежде чем выйти из кабинета. Я бросила на неё обвиняющий взгляд. Я могла поклясться, что он ответил ей на что-то большее, чем просто вопросы. Она выглядела подозрительно, и я даже не хотела думать о том, что здесь происходило до того, как я перебила их. Любой, кто зашёл бы в кабинет, сразу понял бы, что между ними что-то было.

— Заходи, Александра.

Я всё ещё стояла на пороге, когда пошла вперёд и споткнулась о незавязанный шнурок кроссовка. Я неуклюже упала вперёд и почувствовала резкую боль в бедре. Устыдившись, я быстро поднялась, собирая предметы, вывалившиеся из расстёгнутой сумки.

Даниил Викторович тут же присел на корточки, чтобы помочь мне, и его пальцы подхватили белый увесистый конверт до того, как я успела до него дотянуться. Его глаза скользнули по конверту, и я мгновенно выхватила его у него из рук. Он удивлённо посмотрел на меня, в то время как я торопливо запихивала конверт с получкой в свою сумку.

Заправив всё на место, я завязала шнурок и встала.

— Простите. Обычно я не такая неуклюжая.

Я попыталась улыбнуться, но прежде чем улыбка успела сформироваться, он отвернулся. Он провёл меня к стулу рядом со своим столом, сохраняя дистанцию между нами.

Я передала ему бумаги с инструкциями, которые взяла в деканате. Он изучил их, и я застыла. Его губы были такими красивыми, сочного цвета, заставляя меня думать о запретном плоде.

Он провёл рукой по волосам, пока читал документы. Две верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, и я видела, как выступает вена на его шее, пока он напряжённо читал. Я чуть не облизнула губы от одного этого вида.

Мой телефон завибрировал в кармане джинсов, и Даниил Викторович поднял на меня взгляд. Он едва заметно кивнул, давая мне разрешение воспользоваться телефоном. Я уверена, что это был первый раз, когда он позволял мне пользоваться телефоном в своём кабинете. Другим не разрешалось.

Я открыла телефон и прочитала текстовое сообщение.

«Как насчёт смены сегодня? Знаю, у тебя выходной. Просто намечается неожиданный мужицкий дождь. Позвони мне».

Я нахмурилась, почувствовав, как раздражение пронизывает меня. Некоторые люди просто не умеют принимать ответ «нет», даже после заключённого соглашения.

Я мельком взглянула на Даниила Викторовича, который уже смотрел на меня. Я быстро перевела взгляд обратно на телефон и ответила«Нет».

Даниил Викторович заметил моё замешательство, но не стал ничего спрашивать. Он указал на некоторые инструкции, в которых не хватало записей для одного из участников конференции. Я заверила его, что сообщу об этом деканату завтра. Мы продолжили обсуждение, но административные формальности быстро сменились куда более опасной территорией — содержанием моего будущего доклада.

Я, не удержавшись, вытащила из папки свои черновики, испещрённые схемами нелинейных динамических систем и хаотическими аттракторами, и положила их перед ним на стол, почти касаясь его пальцев.

— Я хочу взять тему о прогнозировании поведения сложных структур в условиях нестабильности, — произнесла я, ощущая, как голос становится чуть тише, когда расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. — Мне кажется, это будет уместно.

Он не стал меня перебивать. Он просто смотрел на строчки моих формул, и его взгляд, холодный и внимательный, скользил по математическим выкладкам, где я, по сути, пыталась описать его собственную переменчивость.

Пока он молчал, я отчаянно ловила себя на мысли, что готова водить рукой по бумаге бесконечно долго, лишь бы он не отводил взгляд.

— Интересный подход, — наконец отозвался он, и его голос прозвучал как-то по-особенному хрипло в тишине кабинета. — Но как ты планируешь защищать этот тезис, если сама вводишь в модель слишком много переменных? Ты же знаешь, что хаос — это не отсутствие порядка, а слишком сложный для понимания порядок.

Я сглотнула. Мы оба знали, что он говорит не только о математике. Наши взгляды встретились, и я поняла, что он специально оставил эту дверь приоткрытой — для меня. Чтобы я могла шагнуть в неё или захлопнуть.

Мой телефон зазвонил, и на экране появилось изображение мужчины, обнимающего меня со спины, прежде чем я успела ответить. Телефон снова зазвонил, и я подняла взгляд, чтобы увидеть темные глаза Даниила Викторовича, устремлённые на меня.

Я поспешно сбросила звонок и выключила телефон, засунув его в сумку. Мне захотелось ударить себя по лбу. Как столько всего могло пойти не так за одно короткое общение?

Волна страха прошла сквозь меня, и мне впервые захотелось оказаться от него подальше.

После того как мы договорились о встрече с участниками конференции, я вышла из кабинета и выбежала из университета, так как его глаза всё ещё преследовали меня, оставляя в сознании множество вопросов.

Почему меня так переклинило на нём? — думала я, лёжа той ночью на кровати, закрывая глаза лишь для того, чтобы снова мечтать о нём.

Урок 3.

Урок 3.

Золото всегда блестит на шее, но под его поверхностью часто скрывается ржавчина одинокого сердца.

Алиса Громова сегодня просто расцветала. Её великолепная кожа пылала здоровьем, казалась мягкой и нежной. На её безупречной коже не было ни единого шрама. Как такое вообще возможно? Она приковывала взгляды, и в её глазах всегда таился вызов для тех, кто осмеливался встретиться с ней взглядом, словно она прекрасно знала, какое впечатление производит на каждого. Как будто никто из нас не был достоин даже смотреть на неё.

Она жила, купаясь во внимании, но при этом никогда не выглядела как человек, который отчаянно его ищет. Она из тех девушек, которые получают всё по щелчку пальцев, и она это знает. Должно быть, это невероятное чувство силы.