А как же Алиса? Алиса.

Моё настроение резко изменилось, и он это заметил. Он видел это в моих глазах.

Я попыталась вырваться из его хватки, но он только сильнее прижал меня к стене.

— Один вопрос, Даниил. Просто один. Кто, чёрт возьми, тебе Алиса Громова? Не говори мне, что она просто студентка. Не говори, что я всё придумала. Я хочу знать, была ли у вас связь — грязная, тайная, любая! И если ты хочешь услышать от меня правду, ты тоже скажешь мне всё. Потому что я устала быть единственной, кто раскрывает свои карты!

Я стояла бездыханно, глядя в его гипнотические глаза. Голос моей матери громко звучал в моей голове сейчас, и всё, что я слышала, было: «Беги от него, лисичка. Просто беги».

Я видела борьбу на его лице. Он не хотел мне ничего говорить, но только это и делало меня ещё более уверенной в том, что мои глаза и догадки меня не обманули.

Это было манипуляцией с его стороны, и как же я была неправа, думая, что из всего этого может выйти что-то прекрасное, что заставило бы меня полюбить жизнь.

— Алиса бывшая моего брата.

Урок 19.

Урок 19.

Разбитая ваза — это осколки моего собственного сознания, разлетевшиеся по полу.

Мне потребовалась минута, чтобы переварить слова, которые он так небрежно бросил в мою сторону. Я бы рассмеялась и назвала это чушью, если бы не серьёзность на его лице.

Я всегда знала, что у Кирилла есть свои секреты. Но я бы никогда не подумала, что он будет скрывать такое…

— Ты хочешь сказать, что Алиса встречалась с Кириллом? — переспросила я. — Как такое вообще возможно?

Когда? Как? Мне нужно знать. Я сдержалась, чтобы не выболтать лишнего. Он определённо услышал, что я сказала, но, к моему удивлению, не стал развивать тему.

Не знаю, сколько ему известно о том, что произошло со мной два года назад, но я уверена, Алиса рассказала ему все подробности.

Месяцами в университете только и говорили, что обо мне и моей матери. Я могла стерпеть оскорбления, которые сыпались на меня, но когда они начали насмехаться над моей матерью, я стала огрызаться. С тех пор все знали, что лучше держаться от меня подальше.

Мои друзья внезапно исчезли, а все остальные либо шептались у меня за спиной, либо не разговаривали со мной вообще. В одночасье я стала изгоем в университете.

Всё стало настолько плохо, что мне пришлось взять академический отпуск и перевестись на другой курс. Пока все мои одногодки переходили к чему-то лучшему и более светлому, я застряла с младшекурсниками и людьми, которых едва знала.

Мало того, что Даниил Викторович у этой Алисы на крючке, так она ещё и с Кириллом имела что-то общее. Она повсюду, куда ни глянь, и я абсолютно презираю её за это! Она портит воспоминания, которые я ещё даже не создала.

— Ненавижу…

Я сжала пальцы в кулак, вонзая ногти в ладонь, пока не почувствовала сладкую боль. Гнев одолевал меня, и я мельком увидела удивление в его глазах. Он никогда раньше не видел меня с такой агрессией в голосе.

Какое мне оправдание? В конце концов, я дочь своей матери.

— Кирилл для тебя всего лишь знакомый, или ты хочешь сказать мне правду прямо сейчас? — цедит Даниил, делая мне больно своим захватом на моем запястье. — Твоя реакция говорит об обратном. Ты его ревнуешь. Они расстались уже давно, но я знаю Алису много лет. Я не знаю, что ты придумала о нас, но у нас ничего нет. По крайней мере, с моей стороны.

Последнюю фразу он прошептал, и именно на ней сосредоточился мой ревнивый ум. Это означало, что я была права во всём. Алиса пыталась сделать его своим. Я знала это. Я не верю ему, когда он говорит, что это лишь односторонне влечение. Он думает, что я дура.

Моё тело горело, и меня охватило неконтролируемое желание ударить кого-нибудь, особенно Алису!

Я заметила стеклянную вазу на столе в коридоре и в считанные секунды швырнула её в стену. Мои руки перестали дрожать, а в голове внезапно пронеслись отвратительные образы нас двоих вместе.

Я схватилась за голову и зажмурилась, заставляя свои мысли замолчать. Мне нужно сказать что-то, прежде чем мой разум взорвётся.

— ТЫ ЛЖЕЦ! Ты мне лжёшь. И как тебе спится с девушкой, от которой отказался твой брат? Хм? Приятно осознавать, что она выбрала лучшего из братьев? Твоё огромное эго довольно, когда она говорит, что ты лучше своего старшего брата? Скажи мне!

Яд продолжал выходить из меня наружу. Он сочился из душевных ран без остановки. Я больше не могла контролировать свои эмоции. Всё возвращалось ко мне со скоростью, с которой я не могла справиться.

Моя одержимость Даниилом Викторовичем, моя ненависть к Алисе, моя злость на Кирилла, обострившееся чувство страха перед отчуждённой матерью и мои подавляющие секреты. Я чувствовала слишком много, и это отражалось на моём лице. Мне нужно было сосредоточиться на какой-то одной эмоции, прежде чем гнев одолеет меня.

Я подняла взгляд и увидела шок в его глазах. Он пока ещё не боится меня, но теперь он знает, кто я такая.

Чокнутая.

Я посмотрела на стену, забрызганную водой и осколками стекла, и задрожала от эмоций. Я вонзила ногти глубоко в ладонь, чтобы сосредоточиться на боли. Туман рассеялся из моих глаз, и моё тело начало остывать. Я почувствовала начало сильной головной боли, но это было ничто по сравнению с болью, которую я чувствовала в районе груди.

Даниил смотрел на меня как-то иначе. Желание, похоть, злость, которые я видела раньше, исчезли. Он видел только, как я срываюсь на нём из-за какой-то мелочи. Теперь я знаю, что он поверит в то, что обо мне говорят в университете: да, я чокнутая. И теперь он тоже в это поверит.

— Прости. Я не хотела так остро реагировать. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотела.

В этот момент я отчаянно нуждалась в том, чтобы он поверил мне, потому что мне нужно было подтверждение. Я лгала. Я знала это.

Он посмотрел на беспорядок, который я только что устроила, а затем посмотрел на тот беспорядок, которым являюсь я сама.

— Думаю, тебе стоит уйти. Я вызову тебе такси.

Внезапно гнев вернулся с новой силой. Я просто хотела, чтобы он поверил мне, но моим надеждам не суждено было сбыться. Или я слишком многого ожидала от него?

— Ты трус. Я знаю, что ты трус. Ты не хочешь отвечать на мои вопросы. Ты хочешь лёгкую интрижку с Алисой. Хочешь, чтобы я молчала о вас. Хорошо. Это твоё право.

Когда жизнь становится трудной, я делаю единственное, что умею хорошо — я убегаю.

Я бросилась вперёд, но он тоже зачем-то побежал за мной. Я поймала такси и поехала домой. Я видела его отражение в зеркале заднего вида: он стоял там, бесстрастный и онемевший, не зная, должен ли он последовать за мной или отпустить меня.

Конечно, отпустить.

В конце концов, каждый отпускает меня, потому что я того не стою. Я сумасшедшая, я чокнутая, и ничто не может изменить эту реальность, даже пачка таблеток.

Голос отца эхом отдавался в моих ушах, пока я сидела в темноте.

«Твоя мать никогда не слушала меня! Ты только посмотри, что с ней случилось. Если хочешь оставаться здоровой и нормальной, Саш, пожалуйста, принимай лекарства. Не забрасывай их».

Иногда я скучаю по приёму лекарств. Когда я принимала их, я знала, что папе есть до меня дело. Он заботился обо мне, только если я была здорова. Но я бы хотела, чтобы он заботился просто так. Я бы хотела, чтобы он заботился о маме, когда она нуждалась в этом больше всего.

Но он был трусом, как и Даниил. Приветствовать тепло другой девушки всегда легче, чем бороться за то, что сложно и пугает.

Я смотрела в окно, когда мои глаза наткнулись на ту, кто всё ещё сильно влияет на мою жизнь, даже когда я не хочу этого. Никто не может пропустить её мимо себя, никто не может не заметить её красоты даже издалека, никто не может не заметить этих рыжих локонов, танцующих на ветру посреди улицы.

Я велела таксисту остановиться и вышла на тротуар. Было темно, но уличные фонари горели ярко, освещая её, словно прожектор.