Причина в том, что никто никогда не был достаточно близок со мной, чтобы узнать меня. Мне надоело, что меня ранят люди, которые должны были защищать меня. Всё сводится к доверию. Доверяю ли я ему настолько, чтобы впустить его? Я отчаянно хочу этого, но боюсь ошибиться.

— Ты не можешь остановиться на этом. Скажи мне, откуда ты знаешь моего брата, потому что поверь мне, когда я говорю, что не позволю тебе уйти, пока не получу все ответы — я не шучу. Итак, я даю тебе шанс объясниться, прежде чем я начну перекапывать всю грязь, связанную с Кириллом.

Возможно, я должна была растаять от того, как взволнованно и защитно это звучало, но это было не так. Годы, проведённые в постоянном страхе и паранойе с человеком, который постоянно жил в таком состоянии, научили меня считывать раскалённые добела предупреждающие знаки, даже если я видела лишь намёк на них. Этот мужчина беспокоился не обо мне, а о себе.

Он пытался защитить свои секреты от раскрытия. Кирилл мог многое рассказать мне о нём, и из того, что я только что увидела, я не думаю, что у них хорошие отношения.

У Даниила было что-то вроде паранойи по поводу того, что я могу знать о нем. Я чувствовала себя так, будто повязку сняли с моих глаз.

Моя мама всегда учила меня никогда не доверять красивому мужчине. Её израненная гордость была тому подтверждением.

Они умеют только играть с твоим разумом и телом. Как только они закончат, ты даже не узнаешь себя, Саш. Всё оставляет свой след на душе.

— Я встретила его три года назад в одном ресторане, где я работала. Твой брат был частью моей жизни совсем недолго, но он был добр ко мне. У меня не так много хороших людей в жизни, и именно поэтому я запомнила его. Это всё, что тебе нужно знать.

— Ответь мне на один вопрос. Вы были вместе?

Даниил взял меня за лицо и заставил посмотреть на него. Он провёл большим пальцем по моей щеке, в то время как другие пальцы слегка давили на мою челюсть. Я смотрела на него, затаив дыхание.

Он был слишком близко, и его руки так хорошо лежали на моей коже.

Как ты узнаёшь, стоишь ли ты на свету или во тьме? Твои глаза говорят тебе об этом в зеркале.

Именно это я вижу в его глазах. Тьму, которую он пытается скрыть от света. Он боялся, но почему? Страх на его лице питал моё собственное воспаленное удовлетворение внутри. Мне нравилось видеть его таким, боящимся меня. Я чувствовала себя такой сильной.

— Нет. Межу нами ничего не было. Но он хочет наверстать упущенное. Он дал мне свой номер, и я собираюсь позвонить ему в ближайшее время. Что тебя так беспокоит? Ты думаешь, Кирилл может рассказать мне то, что лучше скрывать в тайне. Если да, то я найду способ узнать всё. Не волнуйся.

Я положила руку ему на горло, проводя пальцами от челюсти вниз. Он не остановил меня.

— Ты не будешь ему звонить. Поверь мне, он не тот мужчина, которого ты встретила три года назад. Многое изменилось с тех пор. Держись от него подальше. Ты меня поняла?

Я рассмеялась и отстранилась от его хватки.

Раз уж я сама пересекла черту, я подумала, что стоит начать перестрелку.

— Расскажи мне, каково это — угрожать своей студентке? Студентке, которую ты целовал прошлой ночью у себя дома. Какое ты право имел привозить меня к себе домой? Интересно, что деканат сделает с такой информацией? Итак, как насчёт того, чтобы ты ответил на мои вопросы на следующей перемене? И не угрожай мне больше. Поверь мне, ты угрожаешь той, кто уже ничего не боится.

Мои кулаки были сжаты, и я была готова ударить его в случае необходимости.

Мужчина, к которому меня так неудержимо влекло, не мог теперь даже прикоснуться ко мне, не внушая мне страха.

Его глаза потеряли всю ту ярость, и он отступил на своё место за столом, заваленным листами и конспектами. Он повернулся, и его плечи поникли. Я не могла понять, что он чувствовал, но мне казалось, что я зашла слишком далеко. Я не хотела причинять ему боль, а хотела лишь принять его тьму, если бы он просто дал мне шанс.

Внезапно он повернулся и смахнул всё со стола на пол. Я отскочила, когда небольшая стеклянная ваза, стоявшая в углу, разбилась на тысячу осколков.

Я шагнула вперёд, чтобы успокоить его, но Даниил лишь покачал головой. Я увидела своё лицо в осколках разбитого стекла. Это было не впервой.

— Убирайся.

— Даниил Викторович…

У меня не было слов. Низкий, раскатистый голос был предупреждением, и мне не нужно было говорить дважды.

Я повернулась, вышла из его кабинета, как делала это каждый раз, когда мы расходились во мнениях, потому что знала, что ни один из нас не уступит.

Я пересекла пустые университетские коридоры и выбежала на улицу. Глотнула свежий воздух, как будто задыхалась целую вечность.

Что мне теперь делать?

Я огляделась вокруг и заметила, что парковка посетителей университета опустела. Парковка для преподавателей была за главным корпусом. Рядом стояло несколько машин, а остальные принадлежали местной студенческой спортивной организации.

Я пошла в противоположную сторону от этих машин. Достала телефон из кармана, чтобы проверить время, и тут я услышала, как кто-то нетерпеливо сигналит мне.

Что за? Я же никому не мешаю…

Я обернулась и увидела, как Даниил смотрит на меня из машины с каменным выражением лица.

Он открыл пассажирскую дверь и огляделся, прежде чем я села в машину.

Я понятия не имела, что делаю. А ещё больше я не понимала, зачем ему это.

Даниил отвёз нас далеко от территории университета. Я спрятала лицо за сумкой, пока мы проезжали знакомые места, где студенты тусовались после пар, потому что никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает. Я ни о чём не спрашивала его, куда мы едем. Я просто смотрела, как мелькают дороги, деревья машут мне на прощание голыми ветками, а облака выглядят как идеальное место, чтобы спрятаться в них мыслями.

Ни слова не было произнесено между нами во время всей поездки.

Через несколько минут он заехал в свой двор, и я почувствовала безрассудную смелость. В темноте у меня меньше нервов, ведь секреты всегда прячутся в тени.

Даниил открыл мне дверцу и вытащил меня из машины, схватив за руку. Я вонзила ногти в его руку, чтобы помешать ему тащить меня через весь двор, но он не отпускал меня. Я пустила бы ему кровь, если бы он не отпустил меня, прежде чем мы вошли в парадную.

Мы очень быстро поднялись на его этаж. Я споткнулась о его порог в прихожей. Но ещё до того, как я успела среагировать, он вытащил шпильки из моего пучка, и его рука освободила мои волосы от этого узла. Его гнев затих, и я мысленно возненавидела, как он умеет заставить меня нервничать.

В комнате витал такой заряд враждебной энергии, какого я никогда раньше не испытывала. Он прижал меня спиной к стене, приблизив своё лицо к моему.

— Слушай сюда. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, когда судишь меня. Я не тащу в постель каждую юбку. Но я люблю, когда они сами тянутся. Я люблю эту охоту. Это моя слабость, я знаю. Я пытался с этим бороться годами. Пытался держать себя в руках, не дать этому дерьму вылезти наружу. А потом ты. Ты села передо мной и просто… уставилась на меня. Словно я — единственный, кого ты хочешь. И я понял: либо я сломаюсь, либо сделаю это с тобой. Когда я говорил тебе про угрозы — я именно это и имел в виду. Я заставлю тебя кричать — от удовольствия, от боли, от всего сразу. И ты будешь умолять, чтобы я не останавливался. А теперь… последний раз. Говори. Насколько хорошо ты знаешь моего брата?

Я стояла в ошеломлённой тишине. Он не мог ожидать, что я отвечу ему сразу после того, как он обрушил на меня столько ненависти. Я не должна была пересекать эту черту с ним.

Должно быть, это сон, потому что этого не может быть в реальности. Я хотела сбежать от него, но он не отпускал меня. Я бы хотела, чтобы мы уже просто пошли своей дорогой…

Но он манипулирует мной, чтобы я сказала ему то, что ему нужно знать?

Даниил только что признался мне в своей самой безумной фантазии, не испытывая при этом ни капли отвращения. Но что, если он говорит правду? Что, если он хочет меня так же сильно, как я хочу его?