Мельком взглянув на Алису, я поняла, что она не ожидала такого. Когда-то именно её он останавливал, или она оставалась после пар под каким-нибудь предлогом. Раньше она всегда покидала аудиторию последней, но теперь это было не так.

Мысль о том, что он отпустил её, даже не взглянув на неё, из-за меня, заставила меня жалко улыбнуться.

Она ожидала, что её имя прозвучит на его губах. Она ожидала, что время, которое я теперь провожу с ним, будет принадлежать только ей.

Думаю, иногда мы не получаем того, чего хотим, да? Этот урок я усвоила очень рано. И, судя по всему, Алиса тоже получила свой сейчас.

— Даниил Викторович! У меня есть несколько вопросов по сегодняшней лекции.

Голос Алисы был твёрдым и спокойным. Это была не просьба, а приказ. Большая ошибка, потому что он не похож на человека, который принимает приказы от кого бы то ни было.

Даниил Викторович глубоко вздохнул, несколько секунд смотрел на неё, а затем небрежно отшил её. Клянусь, у меня в животе запорхали бабочки.

— Алиса, мы можем обсудить это на следующем семинаре.

Профессионализм в его голосе стал для меня таким облегчением, и когда Алиса оказалась разрываемой между желанием дать ему пощёчину или уйти, я не могла быть счастливее, потому что знала, что она выберет второе.

Она бросила на меня взгляд, но я не могла его прочитать. Это было предупреждение или что-то в этом духе?

Как только она ушла, я подняла глаза и встретилась с его преследующим взглядом.

— Александра. Вы же понимаете, что я не приветствую студентов, которые не слушают меня на моих занятиях. И поскольку последние несколько дней вы только этим и занимались, я решил вам об этом сказать. Такое поведение не допускается в моей аудитории. Я не знаю, чем вы увлекаетесь, из-за чего витаете в облаках на моём семинаре, но оставляйте это за порогом, как только входите сюда. Я уже сделал вам последнее предупреждение, и это оно. Я должен был пожаловаться на вас в деканат, но вы всегда были хорошей студенткой. В следующий раз, если такое повторится, я оставлю вас после пар и позвоню вашим родителям. Вы меня поняли?

Он свирепо посмотрел на меня, и я почувствовала, как во мне закипает злость. Я попыталась совладать с собой, но не смогла и подошла прямо к нему.

Может быть, потому что я устала от его постоянных оскорблений, или потому что каждый раз, когда я жду от него чего-то, он разочаровывает меня, или, может быть, потому что, будь на моём месте Алиса, у нас бы не было этого разговора. Я просто сорвалась. Я позволила себе выплеснуть всё разом.

— Не смейте говорить мне такое! Я одна из лучших на этом курсе и лучшая по вашему предмету. Мне даже не нужно сидеть в этой дурацкой аудитории и слушать вас, но я сижу. До сих пор я была лучшей студенткой. Давайте поговорим о ком-то другом. О той, кто привлекает вас настолько, что вы не можете оторвать от неё глаз. Например, об Алисе Громовой. Я знаю пару ваших секретов, и, думаю, вам бы хотелось, чтобы они остались тайной. Так? Не оскорбляйте меня снова, иначе мой следующий шаг будет в деканат.

Мой гнев всё ещё кипел. Ярость пожирала меня изнутри, и всё, чего я хотела, — причинить ему такую же боль, какую он причинил мне.

Поэтому вместо этого я выбрала уйти от него и направилась к двери, даже не взглянув на него.

Он пересёк аудиторию и закрыл дверь, прежде чем я успела сбежать, и прижал меня к стене рядом с закрытой дверью.

Моё дыхание сбилось, и я подняла глаза, встретившись с его штормовым взглядом. Его тело было прижато к моему, и я чуть не застонала от удовольствия. Я ненавидела его за то, что он заставляет меня чувствовать так много. Его прикосновения всегда были лучше, чем мои сны. Эта невыразимая физическая связь была слишком сильной для меня.

— Ты угрожаешь мне, Мещерская? Думаешь, знаешь мои секреты? Думаю, у тебя тоже парочка припрятана.

Одним быстрым движением он вытащил шпильку из моего пучка, и мои волосы рассыпались по спине. Мои нервы никогда ещё не были так натянуты, реагируя на каждое ощущение, которое вызывало его прикосновение.

Даниил схватил меня за затылок и приблизил моё лицо к своему.

— Я знаю, что ты не та, за кого себя выдаёшь. Я уже много раз видел твою истинную сущность. Меня не обманешь. Не лезь в мои дела, и я не буду лезть в твои. И оставь Алису в покое. Убирайся.

Мой разум затуманился от ярости, и меня полностью накрыло возбуждение, и я даже не знаю почему. То, как он грубо обращался со мной, заводило меня, что было просто жалко. Но в том, что он мне сейчас говорил, не было ни капли привлекательности.

Может быть, он знает, как обжечь одним прикосновением, он точно знает, чего хочет моё тело, и мне интересно, делал ли он это раньше. Мужчина, которого я считала героем, оказался злодеем моей истории.

Вы никогда не узнаете моих секретов, Даниил Викторович. Мои секреты спрятаны глубоко внутри.

Урок 12.

Урок 12.

Искушение — это не всегда потеря контроля, а часто панический страх этот контроль обрести.

В детстве я часто рисовала на полях своих тетрадей, потому что на уроках мне было трудно сосредоточиться. Мой разум мог одновременно прокручивать миллион мыслей. Позже я поняла, что другие люди могут контролировать свои мысли и фокусироваться на настоящем. Для меня же это было чем-то чуждым и непонятным.

Многие учителя не могли понять, что у меня в голове, но мой преподаватель из школы смог. Вместо того чтобы наказывать меня, он записал меня в художественную студию. Это ощущалось как попытка плыть, когда ты умеешь плавать, — и именно так я себя чувствую сейчас.

Я теряла рассудок на каждом семинаре, потому что всё, что я могла видеть сейчас, — это тьму его взгляда.

Что произошло сейчас в аудитории, должно заставить меня бежать без оглядки. Моё внимание было нарушено, и снова в моей голове царил хаос.

Я была вне себя от ярости, но адреналин утих через минуту, когда мы услышали шаги за дверью. Его хватка на моём теле ослабла, и я быстро заплела волосы в пучок дрожащими руками.

Даниил вернулся к своему столу, провёл рукой по волосам и опустил голову на руки. Через мгновение он сел и начал что-то писать на листе бумаги перед собой.

Как он мог вернуться к нормальности, как будто ничего не произошло?

На секунду я задалась вопросом, было ли это на самом деле?

Я вышла из аудитории, хотя шаги давно стихли.

Я рада, что меня остановили, потому что я не уверена, что смогла бы сдержать себя сегодня. Мной овладели внутренние демоны, и я не могла контролировать ту девушку, которая хотела показать всему миру, кто она на самом деле.

В тот момент, когда я вышла из аудитории, я почувствовала унижение и смущение, но часть меня ликовала от того, что я вывела Даниила Викторовича из себя. Он был в ярости, но он не игнорировал меня, как раньше.

Обеденный перерыв наступил слишком рано, и единственное, о чём я думала, — это рисовать. Я хотела выплеснуть свои эмоции на бумагу. Искусство и безумие идут рука об руку. Хотя моя мать выбрала это безумие, я всю жизнь пыталась сосредоточиться на искусстве. Я не рисовала уже два года. Забросила. Но сейчас… во мне что-то проснулось.

Я хочу нарисовать его — передать его холодный и бессердечный взгляд, от которого его глаза всегда становились гранитными. Я хотела изобразить и это тоже. Самое соблазнительное — это его волосы, сквозь которые я хочу пропустить пальцы, его мочка уха, которую я хочу укусить, его руки, которые я хочу держать и никогда не отпускать, и его пиджак, который я хочу сорвать с него в наших фантазиях.

Я поставила подпись в правом нижнем углу наброска карандашом и отступила назад, чтобы полюбоваться.

Он выглядел точно так же, как тогда, когда наклонился ко мне. Я не могла не чувствовать, что его глаза всё ещё пылали яростью. Но в его взгляде было что-то ещё. Не злое. Не доброе. Другое.

Я должна бояться этого мужчины и не рисовать его, как воспоминание, но я больше не могла этого избегать. У меня была постоянная потребность быть рядом с ним, всегда. Это было слишком рискованно — если кто-то увидит этот набросок с моим именем на нем.