На её губах заиграла улыбка, точно такая же, как моя, и её хватка на моём лице ослабла.

Я заплела ей волосы в идеальную косу, хотя мои руки весь процесс подрагивали.

Я просто хотела поговорить с отцом, хотя бы раз. Я просто хотела сказать ему, что даже если я люблю свою маму и больше не могу заботиться о ней, с ней происходит что-то неладное, и я боюсь, что однажды она сделает что-то, что не сможет вернуть её обратно. Он никогда не появляется. Он никогда не берёт трубку. И я остаюсь гадать, есть ли в этом мире хоть что-то, ради чего стоит жить?

— С того момента, как началась пара, вы смотрели на часы. — Голос Даниила Викторовича возвращает меня в реальность. — Почему бы вам просто не уйти? Запомните: если вы покинете аудиторию, никогда больше не возвращайтесь на эти занятия. Я исключу вас из конференции, судя по вашему отсутствию интереса. А если хотите остаться, будете отрабатывать лишний час каждый день до выступления. Считайте это последним предупреждением.

Его голос застал меня врасплох, и туман, застилавший мои глаза, рассеялся. Заглушая голос матери, я сосредоточилась на его твёрдом голосе. Я немного тряслась. Надеюсь, это не было заметно с того места, где он стоял рядом со своим столом.

Я изо всех сил пытаюсь подавить прошлое. Я отчаянно хочу двигаться вперёд, но моё подсознание хватает меня и тащит обратно в тень.

— Да, Даниил Викторович. Приношу свои извинения. Это больше не повторится. Я останусь после пар и буду готовиться к конференции.

Думаю, ему только это и было нужно. Он возобновил работу, даже не взглянув на меня. Это не такое уж наказание, если подумать. Мне не нужно идти домой или возить Стефанию неделю, и я могу проводить время с ним. Это то, чего он хочет? Проводить время со мной, чтобы никто не видел наших взаимодействий?

Я покачала головой, отбрасывая эту мысль, как только она пришла мне в голову. Мне просто трудно поверить, насколько сильно он меня ненавидит, вот я и фантазирую себе всякого.

Что я ему сделала? Я всегда любила его лекции и уделяла внимание каждому его слову. Может, он ненавидит меня, потому что думает, что я чокнутая? Знает ли он, что произошло в тот год, когда я поступила в университет? Рассказала ли ему Алиса всё обо мне в ту минуту, когда я застала их вместе?

Эта мысль пронзила мою кожу. Что-то внутри меня сгорало. Я захотела их уничтожить.

— Освежим знания по комбинаторике — это принесёт вам большинство баллов. Вопросы по этим темам важны и предсказуемы.

Он набросал важные моменты и короткие методы. Это было полезно, и я записала. Я отбросила все мысли на задний план и сосредоточилась на том, чему он нас учил.

Как только часы пробили три, остальные начали собираться. Я терпеливо ждала, что он скажет мне что-то, потому что после сегодняшнего дня я поклялась себе, что никогда не буду говорить с ним без необходимости. Я заставлю его и Алису заплатить за это.

— У вас есть вопросы, Александра?

Не поднимая головы от конспекта, я пробормотала простое «Нет».

Я не хочу оставаться с ним наедине.

— Есть ли ещё какое-то место, где вы хотите сейчас оказаться?

Даниил Викторович спросил это небрежно и с долей сарказма. Я хотела бы дать ему остроумный ответ, но воспоминания переполняли меня, затягивая обратно во тьму.

— Нет.

Я прошептала это в жуткой тишине. Я больше не могу здесь оставаться. Мне нужно уйти. Если я останусь здесь ещё на минуту, я скажу что-то неуместное. Внезапно у меня возникло желание просто сбежать.

Звук царапающего по полу стула привлёк моё внимание, и я подняла взгляд. Он подошёл к моему столу и сел напротив меня, положив локти на его край. Я вытянула шею, чтобы встретиться с ним взглядом. Он скрестил свои мускулистые руки на груди, и я тихо промычала что-то в блаженстве.

Как он может быть таким совершенным? Это просто нечестно.

Что-то изменилось. Тишина в комнате быстро исчезла под мое тяжёлое дыхание. Мягкая прядь выбилась из моего пучка и упала на румяную щёку.

Его длинный палец накрутил этот локон на себя, коснулся моей щеки, а затем убрал его за моё ухо.

Я судорожно вздохнула и вскочила, а его рука опустилась. Абсолютно ужасное выражение покрыло его прекрасные глаза, прежде чем он снова взял себя в руки.

Ему нравится играть со мной в психологические пытки? Секунду он пылает, а в следующую — лёд.

Я собрала книги и, не мешкая, выбежала из аудитории с бешено колотящимся сердцем и пылающим лицом.

Что это было???

Урок 11.

Урок 11.

За гневом и провокациями всегда прячется первобытный страх быть отвергнутым и ненужным.

На следующее утро я не хотела идти на семинар по математическому анализу. Я не спала всю ночь, думая и одержимо размышляя о нём. Он был моей пыткой. Даже малейшее его прикосновение к моему лицу заставляло меня гореть изнутри. Это не та реакция, которую человек должен испытывать от случайного касания, или это было намеренно?

Я не знаю.

Мне страшно даже думать о том, что будет, если я перестану сдерживать свои мысли. Я бы никогда не оправилась от него. Он станет моим концом, и тогда люди с лёгкостью скажут: «яблоко от яблони недалеко падает».

То, что случилось вчера, останется со мной навсегда. Я буду возвращаться к тому моменту снова и снова.

Я не могу с этим ничего поделать. Я не могла выбросить из головы ощущение его пальцев, скользящих по моим щекам, даже если бы захотела.

Его прикосновение останется со мной, и я не знаю, как долго это продлится.

А когда я забуду, я знаю, что буду жаждать большего. Я всегда была такой. Всё, что я чувствовала, было настолько крайним.

Ненависть. Любовь. Гнев. Зависть. Грусть.

Это либо полное отсутствие чувств, либо всё сразу. Вот так и сходят с ума.

Я любила свою маму, но ненавидела её так же сильно. Гнев и зависть, которые я испытывала, когда видела, как Даниил Викторович смотрит на Алису, иногда были невыносимы. Или когда мой собственный отец каждый раз предпочитал мне Стефанию. Оба случая заставляли меня гадать, не веду ли я себя так же, как моя мама.

Я увидела ужас на лице Даниила Викторовича и тут же пожалела, что коснулась его, даже если это было лишь мимолётное прикосновение его пальцев. Он почувствовал отвращение, прикоснувшись ко мне, и я не хочу проходить через это снова.

Снова чувствовать себя недостаточно хорошей, снова попадать в этот порочный круг самоуничижения. В моей голове идёт постоянная борьба, чтобы убедить себя, что я достаточно хороша. Я заслуживаю лучшего, но моё сердце иногда отказывается слушать голос разума.

Мысль о том, что его руки касаются каждой части моего тела, не давала мне уснуть прошлой ночью, несмотря на все мои попытки отвлечься.

Всё, о чём я могла думать, — это он. Мой разум — единственное место, где я могу быть честной с собой и со своими желаниями в компании ночи. Я чувствую эмоции иначе, и именно поэтому я не могу остановить свою одержимость им.

Разве это преступление — восхищаться кем-то издалека? Если да, то я преступница.

Я вошла в аудиторию и сразу же направилась к одной из задних парт — той, что ближе к окну, впервые в жизни. Я не могу смотреть на него, потому что знаю: если я посмотрю, то утону в его темных глазах. В тех самых глазах, в которых отражается столько секретов, которые я отчаянно хочу узнать.

Единственное, что сближает людей по-настоящему сильно, — это их секреты, и я хочу чувствовать, что у нас с ним одна кожа, одно тело, две души.

Его глубокий, туманный голос разнёсся по аудитории, и я сразу опустила голову. После вчерашнего дня я испытывала сильнейшее желание быть рядом с ним, даже если это означало просто чувствовать его присутствие.

Во второй раз за неделю семинар казался мне пыткой, и я хотела, чтобы он поскорее закончился. Я пыталась внимательно слушать, даже если это был полный провал.

Спустя пятьдесят минут прозвенел звонок, и занятия закончились. Но его голос остановил меня, и моё сердце снова начало бешено биться.