Я спряталась за деревом и продолжала смотреть на неё. Я понятия не имела, что она здесь делает. Вдалеке она выглядела даже нормально, но я знала, что её шрамы глубоки, а боль затаилась.

Мама подняла взгляд и поймала мой. Она споткнулась и отступила на шаг, как будто увидела призрак. Может быть, поэтому в тот момент я чувствовала, как душа вылетает из меня. Я не могла оторвать от неё взгляда, она выглядела такой нормальной…

Я вспоминаю разговор с отцом, в котором он упомянул, что она заколола медсестру и сбежала из учреждения, которое поддерживало её рассудок. Не очень-то нормальная внутри, получается.

Я смотрела на неё. Мы обе стояли там, разделённые дорогой, пока я вспоминала последнее воспоминание о ней.

Начало конца, который произошел два года назад.

Тот день я помню по секундам. Первый курс, конец апреля. Занятия закончились, пятница, и я вышла из универа с ощущением, что сейчас начнётся что-то хорошее: отец обещал забрать нас со Стефанией на дачу на выходные. Я даже надела любимое платье и распустила волосы — тогда я ещё носила их длинными, ниже пояса, и каждый раз, когда я проходила по коридору, на меня оборачивались. В тот день я чувствовала себя очень счастливой.

Я шла к выходу, мимо главного корпуса, и свернула к набережной — там обычно меня ждала машина. Но вместо отцовского чёрного седана у чугунных перил канала стояла она.

Худая, с безумными глазами и спутанными рыжими волосами. Мама.

Я застыла, когда она шагнула ко мне и схватила за запястье мёртвой хваткой.

— Мам, отпусти! Папа уже едет. Мы едем на дачу, я же говорила тебе.

— Ты никуда не поедешь, Саша. Ты останешься со мной.

— Нет! Поеду!

— Ты не нужна ему! Ты нужна только мне! Пойдём домой, я буду рисовать, мы будем вместе, как раньше. Ты же помнишь, как мы любили рисовать?

Я вырвала руку, но она вцепилась снова, уже больно, впиваясь ногтями в кожу.

— Мам, прекрати! Ты слышишь себя? Я устала слушать твои рыдания, твои вечные страдания по нему! Твои картины теперь — это мрак, уродство, одни чёрные пятна. Я не хочу больше этого видеть! Ты погрязла в своем безумии!

В её глазах что-то перещелкнуло. Она оскалилась, как зверь.

— Ах, я безумная?! Да это за тобой нужен глаз да глаз! Ты всегда была его любимицей, а он тебя бросил! Ты такая же бессердечная, как он!

Вокруг начали собираться люди. Кто-то вышел после пары, кто-то просто шёл мимо. Я слышала смешки, шёпот, щелчок телефона — кто-то снимал. В этот момент я просто хотела исчезнуть.

— Идём домой, Саша, — прошипела мама, хватая меня за вторую руку. — Или ты хочешь дождаться его?

— Папа нам хотя бы помогает! В доме нет денег. Как мы будем платить за ту же коммуналку? Ты только и делаешь, что сидишь и оплакиваешь свое прошлое. Да тебе только повод был нужен, чтобы стать такой. Смирись уже с этим! Сколько ещё страдать? Ты даже Кирилла оттолкнула. Он был хорошим. Ты сама себе жизнь портишь!

Я видела, как вспыхнуло жестокое безумие в её глазах, и не пожалела о своих словах, потому что она этого заслуживала. Ей нужно было услышать правду, и я была единственной, кто у неё остался.

— Нет. Это всё из-за тебя, — прохрипела она. — Он никогда тебя не хотел. Из-за тебя мои родители заставили его жениться на мне. Он сказал мне, что никогда не простит меня за это, но в этом не было моей вины. Это была твоя вина. Ты всегда вызывала в нём отвращение. Ты!

Я рванула в сторону, чтобы вырваться, и толкнула её. Несильно. Но она пошатнулась, споткнулась о поребрик — край каменного парапета у самого канала — и упала навзничь, ударившись головой о гранит. Кровь потекла по её виску, заливая рыжие волосы тёмно-красным.

— Офигеть! Смотрите! — закричал кто-то из толпы.

Я хотела убежать, но она вскочила с диким рычанием, схватила меня за волосы, и дёрнула на себя с такой силой, что я чуть не упала. Мама потащила меня к перилам. Я кричала, просила отпустить, но она не слышала. Она навалилась на меня, перевесила через чугунную ограду — я видела чёрную воду внизу, слышала, как студенты ахают и кричат.

— Ты никуда не уйдёшь от меня! — завывала она. — Если я не могу быть с ним, то и ты не будешь!

Я плакала, вцепившись в холодный металл, ноги уже не касались земли. Её кровь капала на мои волосы, делая нас идентичными. Я не знала, сколько это длилось — секунды, минуты. А потом чьи-то сильные руки оторвали её от меня.

Это был папа. Он выскочил из машины — он, видимо, только подъехал за мной, и увидел всю сцену.

Он оттолкнул маму, прижал меня к себе, а я дрожала и не могла вымолвить ни слова. Он закричал на неё, потом обернулся, увидел Стефанию, которая сидела в машине с открытым ртом, и почти силком засадил меня на заднее сиденье.

— Вызывайте полицию и скорую! — крикнул он кому-то из охраны.

Я смотрела в окно, как мама корчится на асфальте, как её уводят, как студенты всё ещё снимают. А потом машина тронулась, и я почувствовала, как мир рушится.

Осколок воспоминания резанул по сознанию, открывая старые раны.

— САША!!!!

Голос вывел меня из глубоких воспоминаний, и я поняла, что сама не заметила, как вышла на середину дороги, и не увидела машину, несущуюся прямо на меня.

Урок 20.

Урок 20.

Иногда спасает тебя только тот, кто сам тонет в той же самой тьме.

Ощущение, как жизнь вытекает из тебя, я знаю не понаслышке. Когда пальцы, словно тиски, сжимают горло, и цель у них одна — не отпускать. Ты либо борешься с удушьем, либо сдаёшься на милость судьбы.

В прошлый раз я боролась до последнего, но сейчас я приняла свою участь. Мне было хорошо от того, что я наконец сдаюсь и позволяю этому случиться. Я чувствовала, что во мне больше нет сил для борьбы.

Последняя мысль, которая промелькнула у меня в голове, была о нём. И я улыбнулась, думая: если это конец, то я готова.

Но вместо облегчения страданий, я почувствовала резкую боль. Толчок в спину.

Кто-то столкнул меня с дороги, и я упала, чуть не разбив голову о тротуар. Острая боль пронзила левую половину моего тела, и это была настоящая пытка. Адреналин исчез, уступая место дикой боли и шоку.

Я оглянулась в поисках того, кто спас мне жизнь, и увидела того, кого здесь быть совсем не должно.

Даниил стряхнул с джинсов дорожную пыль и поднялся. У него была длинная кровоточащая рана на руке. Кровь текла, хотя я отделалась лишь небольшими порезами на локте и ладони.

Какого чёрта только что произошло? Откуда он здесь взялся?

Моя мама стояла в оцепенении несколько минут, а затем направилась ко мне. Она выглядела по-другому, и я не могла поверить, что она действительно стоит передо мной.

На краткое мгновение я увидела в ней ту женщину, какой она была до того, как всё изменилось. Она не сумасшедшая в том смысле, в каком её называют другие, ей просто нужно лечение. Но если что-то не так с ней, значит, что-то не так и со мной. Я разделяю её кровь, её внешность и её манеры, словно зеркальное отражение.

Один взгляд на её лицо вернул всё на свои места — хорошие и плохие воспоминания, которые я всегда прятала глубоко внутри.

— О, моя бедная малышка… Зачем ты бросилась под машину?

Её притворное беспокойство, красные от слёз глаза, дрожащие губы — идеальная маска скорбящей матери. Но я знаю, что это лишь её игра.

Я начала отодвигаться от неё. Я попыталась встать, но резкая боль в лодыжке заставила меня снова упасть на тротуар.

— Ты… Ты не можешь приближаться ко мне. Ты не должна быть здесь. Если папа узнает... Тебе нужно вернуться в больницу, чтобы тебе стало лучше.

Я никогда не чувствовала себя настолько неуверенно, как сейчас. Мама начала рыдать, как только я упомянула отца. На миг мне показалось, что она сейчас впадет в истерику, но как только я посмотрела на неё, я поняла, что ошиблась.

Её глаза больше не были влажными от слёз, они горели красным. Губы скривились в злобной гримасе. Она дотянулась до меня, и я закричала так громко, как только могла.