— Всё вижу, всё подмечаю, — улыбнулась Линна, и в этой улыбке было что-то почти озорное, как у той шестнадцатилетней девчонки, которой она когда-то была, только теперь за этим озорством стояла взрослая решимость. — Так что будешь моей мачехой. Неплохо, да?

Изабель всхлипнула, но уже не от страха, а от надежды, робкой, дрожащей, как огонёк на ветру, который вот-вот погаснет, если дунет слишком резкий порыв. Но сейчас ветра не было. Вокруг стояла тишина, укрытая лианами, спрятанная от чужих глаз, и в этой тишине слова Линны звучали особенно громко и правдиво.

— На каком ты сроке?

— Уже два месяца.

— И ты молчала?! — Линна всплеснула руками. — Изабель, ну как же так!

— Я боялась сказать. И боюсь, что будет со мной и с ребёнком, если узнает Милена.

Линна сощурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то хищное, решительное.

— Ну эту интриганку я возьму на себя, — решительно заявила она, и в голосе её зазвенела сталь, которой раньше не было. — А ты к лекарю обращалась?

— Что вы… нет. Я к знакомой повитухе ходила, она же и знахарка. Я не могла обратиться к придворному лекарю. Слухи бы мгновенно распространились.

— Да-а-а… — протянула Линна, — ты права. И что она сказала?

Изабель чуть улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке было столько облегчения, что она казалась почти невесомой, будто с плеч свалился тяжёлый груз, который она носила слишком долго.

— Срок небольшой, но повитуха сказала, что беременность протекает хорошо. И… и у меня по всем приметам, предсказаниям и гаданиям будет сын, — тихо добавила она нежно улыбаясь.

— Но как же папочка-то не догадался о твоём положении за эти два месяца? — искренне удивилась Линна, и нахмурившись так, будто в этом недосмотре была какая-то несправедливость, почти обида за Изабель.

— У меня не видно ещё живота, и не мутило, я чувствовала себя прекрасно и сейчас тоже. Но месяц спустя я начала подозревать… А потом Милена завладела вниманием короля, а я… я поняла причину своего состояния и так была испугана, что ушла в себя. Потом король был занят делами, появился ваш телохранитель, рихтэны, бал, гости… В общем, не только меня забыл король, но и Милену. И мне это было на руку, за это время я успела сходить к знакомой повитухе. И вот… пошёл третий месяц. Скоро будет виден живот, и тогда уже ничего не скроешь.

Линна на мгновение замерла. Потом её лицо озарилось такой яркой, почти детской радостью, что даже тени вокруг будто отступили.

— Боги! Да это же чудесно! — воскликнула она и, не сдержавшись, обняла Изабель. — У меня будет братик! У папочки — наследник трона, Велдор Четвёртый! Ты станешь королевой, папа будет любим, и у него наконец начнётся новая жизнь! А я… а я свободна!

Она вскочила, захлопала в ладоши, закружилась на месте, и вдруг…

— Алор! — имя сорвалось с губ, как крик, как стон. Линна резко остановилась, её улыбка погасла, а глаза расширились от внезапного озарения. — Если папа женится на тебе, если у вас будет сын, то королевство теперь в надёжных руках… а я могу улететь с Алором! Я свободна! Династия Велдоров по мужской линии продолжается!

Она заметалась, под удивлённым и немного испуганным взглядом Изабель.

— Так, вытри слёзы. Никому ничего не говори, поняла? Ни слова, даже шёпотом. Если прознает Милена, она может всё испортить.

Изабель испуганно кивнула.

— Сейчас мне срочно кое-куда надо, а ты ничего не предпринимай до моего прихода. Запрись в своих покоях, не открывай никому. Жди меня. Я мигом.

— Но почему? — прошептала Изабель, вцепившись пальцами в складки платья.

— Потому что Милена способна на всё. А я не дам ей навредить ни тебе, ни малышу.

И с этими словами Линна сорвалась с места, как ураган. Она мчалась по тропинке, не замечая окриков стражников, не слыша их «Ваше Высочество, постойте!», не чувствуя, как ветки хлещут по лицу. Она бежала к реке, к гроту и молилась всем богам, чтобы он ещё не улетел. «Ну вдруг его что-то задержало, — шептала она на бегу. — Может, корабль требует ещё ремонта… Может, что-то сломалось… Может…»

Она бежала и улыбалась сквозь слёзы, потому что будущее вдруг стало не тёмной стеной, а дорогой, по которой можно идти. Будущий наследник меняет всё! Папа не один, королевство в надёжных руках, скоро родится принц. Изабель станет королевой… и тогда Линна сможет улететь с Алором. Что её держит в королевстве? Папочка будет слишком занят женой и сыном, радостью и всеми прочими делами. А если он от счастья решит, что ей тоже пора замуж?

Линна ускорилась и чуть не упала на крутом повороте, но удержалась, схватившись за ствол дерева, и наконец выскочила к берегу.

Там стояли парни и они смотрели в небо, и лица их были спокойными, но в этой тишине было что-то окончательное.

Линна замерла. Всё внутри оборвалось.

Опоздала.

От этого осознания она буквально осела на землю, прижалась спиной к камню и расплакалась — не тихо, не стыдливо, а горько, навзрыд, выпуская всю ту надежду, которая только что так ярко горела в груди.

Парни обернулись, подошли к ней. Рамэль присел рядом, Сэмэль опустился на колено.

— Он медлил, — тихо сказал Рамэль. — Мы это видели. Всё думал, что ты придёшь.

— Он улетел недавно, — добавил Вэллэн, глядя на неё с сочувствием.

— Но вот это он сказал передать тебе, — Кэйрон вытащил из кармана амулет на плетёном шнурке: небольшой кристалл в металлической оправе, переливающийся всеми оттенками синего.

Линна взяла его дрожащими пальцами, прижала к груди, и слёзы потекли снова.

— Мог бы и сам передать, — прошептала она, и голос её дрожал.

— Не мог, — тихо сказал Дарквен. — Ему тяжело далось решение улететь. Он нам всё рассказал.

— А ещё он нас наставлял за тобой присматривать, — улыбнулся Сэмэль, стараясь хоть немного её подбодрить. — А ты сюда одна прибежала, опять от своих сбежала.

— Мне теперь не требуется охрана, — машинально ответила Линна, подняла глаза на парней и вдруг поняла, что не хочет оставаться здесь, на этом берегу, где воздух пахнет водой и утратой.

— Ладно, полетели, — сказала она, поднимаясь и отряхивая платье.

Дарквен не стал спрашивать разрешения. Он просто поднял её на руки, расправил крылья, и они взмыли вверх. Линна не сопротивлялась, не спорила. Она прижалась лбом к его плечу и закрыла глаза.

Во дворец они прилетели быстро. И, как только Линна оказалась на земле, она рванула к покоям Изабель. Теперь у неё была цель, чёткая и ясная: женить папочку на этой милой женщине, сделать всё, чтобы малыш родился здоровым, и выдворить из дворца интриганку Милену, а лучше выдать её замуж и отправить куда-нибудь подальше. Линна чувствовала каждой клеточкой: Милена не даст Изабель жизни, слишком уж она амбициозна и зла.

Теперь у принцессы было дело. Настоящее, важное, ради которого стоило сражаться и не унывать. Линна улыбнулась, и в этой улыбке не было ни прежней беззаботности, ни лёгкости, но была твёрдость, будто она наконец нашла точку опоры в мире, который только что качнулся и едва не сбросил её с ног.

Вбежав в покои Изабель, Линна тут же заперла дверь изнутри, словно этот простой жест мог удержать снаружи все интриги, сплетни и злые взгляды. Потом они сели рядышком на низкую кушетку, прижавшись плечами, и начали тихо переговариваться. Их шёпот был почти беззвучным, но в нём звучала решимость.

Они строили план: когда рассказать королю, как преподнести новость, чтобы она прозвучала не как признание в грехе, а как дар — как надежда, как продолжение династии. И главное — как скрыть всё от Милены и её шпионов. Ведь у Милены повсюду были глаза: в коридорах, на кухнях, у дверей покоев. Она умела узнавать новости раньше, чем их успевали произнести.

Линна могла, конечно, всё сразу выложить отцу. Но, зная его доброту и слабости, она прекрасно понимала: папочка проявит благосклонность к своей фаворитке, а та точно выкрутится, найдёт слова, чтобы всё перевернуть с ног на голову, и начнёт плести новые интриги — ещё тоньше, ещё опаснее.