Вождь медленно перевёл взгляд с Алора на своих воинов, потом обратно, и в его глазах читалась не ярость, а холодная, горькая ясность того, кому показали зеркало — и он увидел в нём не врага, а грядущую катастрофу.

— Ты говоришь так, будто уже видишь эту войну, — пророкотал он. — Откуда такая уверенность?

— Потому что я достаточно наслышан о Морнтаре, — спокойно ответил Алор. — И потому, что я знаю, как империи рушатся не от силы врага, а от страха. Вы для них — неизвестность. А неизвестность они предпочитают уничтожать.

— Мы не хотим воевать с терранцами, — пророкотал вождь, и в его голосе слышалась не слабость, а тяжесть веков, придавивших народ к этим скалам. — Хотя наш один воин стоит их десяти.

— Тогда что вы хотите? — спросил Алор. Его голос звучал ровно, без вызова, но в нём чувствовалась сталь.

— Чтобы всё оставалось как раньше, — вождь опустил тяжёлые веки, словно пытаясь спрятаться от собственных слов. — Чтобы тени оставались тенями. Чтобы нас не замечали. Чтобы мир продолжал считать нас легендой, страшной сказкой, которой пугают детей.

— Тогда зачем открылись нам? — Алор чуть наклонил голову, и этот простой жест вдруг стал острее любого клинка. — Зачем позволили увидеть себя, если так дорожите своей невидимостью?

Вождь не громко зарычал, но так, что даже камни, казалось, вздрогнули. Он метнул яростный взгляд на четвёрку воинов, к которым присоеденился пятый с длинными золотистыми волосами, и в этом взгляде было всё: и гнев, и горькое признание того, что судьба вырвала у него контроль. Алор понял: эти пятеро действовали вопреки приказу и теперь вождю предстояло расхлёбывать последствия их дерзости и делать это так, чтобы не уронить авторитет перед своим народом.

— Отец, мы могли бы… — тихо сказал черноволосый воин, стоявший по правую руку от вождя. В его голосе звучало не неповиновение, а искреннее желание изменить судьбу своего народа. — Объявить о себе.

— Молчи! — зарычал вождь, обводя взглядом молодых самцов, и в этом рыке слышалась не только власть, но и боль — боль того, кто слишком хорошо знает цену каждому решению.

— Но благодаря этому аэлорцу слава о нас гремит не как о чудовищах, — упорно продолжил парень, не опуская взгляда. — Это шанс, отец.

Вождь зарычал, и зал мгновенно затих, будто даже тени испугались этого звука.

Алор переглянулся с этим парнем и, кажется, понял, в чём тут проблема. Раскол между молодыми самцами и старыми правилами старейшин. Ему ли не знать, каково это — нарушать традиции? В его взгляде мелькнуло едва заметное, почти неуловимое понимание: перед ним стоял тот, кто готов был рискнуть всем ради будущего своего народа.

Тишина сгустилась, тяжёлая, вязкая, будто сама пещера затаила дыхание. Все взгляды метались между вождём и воинами, ища ответа, опоры, знака, что буря ещё может обойти стороной.

И тогда Алор сделал шаг вперёд не угрожающе, а так, словно предлагал мост через пропасть.

— Я предлагаю вам решение, — просто, без пафоса, но с такой внутренней уверенностью, что все взоры мгновенно устремились к нему, будто в его словах таился выход из вековой ловушки.

— И какое, позволь узнать? — в голосе вождя теперь слышалось раздражение.

— Стать четырнадцатым королевством, — произнёс Алор, и эти слова прозвучали не как дерзкая мечта, а как холодный, выверенный расчёт. — Не прятаться в тенях, а занять своё место среди других земель — открыто, по праву. Пусть терранцы знают, кто вы. Пусть видят не чудовищ из сказок, а народ, достойный уважения. Вы сильны — пусть это станет не тайной, а щитом. Страх перед неизвестностью исчезнет, когда у вас будет трон, герб, договор, союз. Вы перестанете быть пугалом и станете силой, с которой придётся считаться.

В зале на миг стало так тихо, что можно было услышать, как где-то в глубине пещеры капает вода, будто сам мир замер, прислушиваясь к этому безумному, дерзкому предложению, которое могло либо спасти рихтэнов, либо окончательно разрушить их привычный уклад.

Линна на мгновение застыла, будто слова Алора сковали её, а затем чуть не задохнулась от громового предложения вождя.

— Мой старший сын возьмёт в жёны принцессу, — грохнул вождь, и голос его прокатился по залу, как удар молота по щиту, заставляя дрожать даже древние руны на стенах. — И это и будет объединение и признание нас на законном договорном союзе.

— Ни за что! — впервые подала голос Линна, и в этом крике не было ни дрожи, ни мольбы, только королевская сталь, выкованная в горниле страха и гордости. — Даже не думай об этом, вождь! Так что выстраивай другие варианты!

Вождь и все рихтэны разом воззрились на неё — кто с изумлением, кто с недоверием, а кто и с тенью уважения, потому что редко кто осмеливался так прямо отвергать волю предводителя. В зале на миг стало тихо, будто сама пещера затаила дыхание, прислушиваясь к этой маленькой рыжеволосой принцессе, которая сейчас казалась куда опаснее любого клинка.

— Да-да, нечего так на меня смотреть, — нахмурилась Линна, вздёрнув подбородок так высоко, что даже крылья рихтэнов будто слегка притихли перед этой непокорностью. — У меня есть вариант. Могу предложить заключить союз иного рода. К примеру… — она метнула быстрый взгляд на Алора, ища в его глазах ту самую опору, которая не давала ей упасть. — Союз с Пятым королевством, как торговый, так и воинский. Прослышав о вас и о нашем договоре, все королевства побоятся вступать в войну. И принц Морнтар останется в меньшинстве. У Пятого — дружественные отношения с Третьим, Четвёртым, Седьмым и Восьмым. А вы, в свою очередь, вольётесь в нашу жизнь: пусть терранцы привыкнут к вам, а вы — к нашему укладу. Благодаря Алору вы уже в их глазах бравые герои, так что поддержите легенду и равняйтесь на него.

Алор усмехнулся с тёплым, гордым восхищением, от которого у Линны на миг защемило сердце. Он смотрел на неё так, будто видел не просто принцессу, а ту самую силу, которая способна менять судьбы целых народов.

— А принцесса дело говорит, — проговорил он, и его голос, спокойный и уверенный, разогнал последние тени сомнений. — Зачем твоим парням заключать браки, если видно, что они об этом не мечтают? — он весело поймал ухмылки молодых воинов и подмигнул им, словно говоря: «Я вас понимаю». — Союз будет исключительно политическим и торговым. Вам — выгода, а король получит в вашем лице поддержку и защиту своих земель.

От Алора не ускользнуло, как помрачнел вождь, как переглядывались молодые самцы и самки, в чьих взглядах читалось то ли облегчение, то ли тихая надежда на другую судьбу.

— Твоя молодёжь хочет увидеть мир и развиваться, не жить в тени, — улыбнулся Алор, и в этой улыбке было столько понимания, что даже самые суровые воины чуть расслабили плечи. — Так дай им это. Вы могли бы пригодиться королям на службе, как воины. А твои сыновья и правда могли бы составить пару какой-нибудь принцессе или знатной даме при дворе, если, конечно, вы допускаете такие связи.

— И, между прочим, папенька устраивает бал, — добавила Линна, и в её голосе зазвучали те самые нотки, от которых в тронном зале Пятого королевства замолкали даже самые шумные советники. — Так что приглашаю вас… ну, не всех, конечно. Вы же не завоёвывать моё королевство будете, а придете как гости.

— И король Велдор захочет заключить такой союз? — призадумался вождь, и теперь в его взгляде не было прежней непреклонности.

— Захочет, — вновь вздёрнула подбородок Линна, и на этот раз в её уверенности не было ни капли бравады, а только знание своего отца и своего королевства. — Считайте, он уже заключён и подписан.

Рихтэны переглянулись: кто-то из молодых самцов едва заметно улыбнулся, кто-то кивнул, будто наконец-то увидел путь, который не ведёт в пропасть. Старшие хмурились, обдумывая каждую деталь, каждую возможную угрозу. Некоторые девушки и женщины выглядели недовольными, в их глазах читалась тревога за привычный уклад, за то, что мир вот-вот изменится до неузнаваемости. А пятёрка воинов дружно уставилась на Алора и Линну, будто именно в этих двоих была разгадка всей этой невероятной истории.