Принцесса прикусила губу. В её взгляде ещё тлел протест, но к нему уже примешивалось осторожное понимание.

— Значит, я должна просто смириться? Жить в покоях, которые он выбрал, рядом с ним… и с мадам Бёрн?

— Не расценивай его как мужчину. Он — твой щит.

Тишина повисла в комнате, густая и неловкая. Линна опустила глаза, теребя край рукава.

Король чуть смягчился, но не отступил:

— Наши правила не защитят тебя от похищения или от клинка в темноте. А он — может.

Линна медленно подняла взгляд.

— Ладно, — прошептала она. — Пусть будет так. Но я боюсь, папочка… боюсь, что однажды ты просто не сможешь сказать «нет» этим принцам. Не хочу быть разменной монетой.

Велдор тяжело вздохнул, потирая виски, и на миг показался не могущественным королём, а просто уставшим отцом.

— Я и не собираюсь тебя отдавать, звёздочка, — тихо ответил он. — Но времена тяжёлые: один неверный шаг и вместо свадебного марша зазвучит боевой горн. Алор не связан ни с Морнтаром, ни с Фэррисом, у него нет своих политических игр. Зато у него есть глаза, которые видят опасность раньше, чем она ударит. Я хочу, чтобы он был рядом. Как щит, а не как трофей.

Линна долго смотрела на отца, будто пытаясь прочесть в его лице невысказанное.

— Ты боишься, — вдруг тихо сказала она.

— Боюсь, — не стал отпираться Велдор. — За тебя. За наш дом. Мы не устоим в одиночку. Поэтому я и подумываю о союзе, например, с Четвёртым королевством. Принц Фэррис позволит тебе править, и в этом будет твоя свобода.

Принцесса чуть улыбнулась — не весело, а с горькой взрослой усталостью.

— Ладно, — сказала она. — Пусть стоит между мной и тенями этот синеволосый чужеземец. Если он правда видит опасность раньше, чем она становится клинком… пусть защищает. А насчёт замужества — я потом подумаю.

На лице Велдора мелькнуло облегчение.

— Хорошо. Тогда устроим бал. Пригласим принцев и лордов, желающих породниться с нами.

Линна обречённо вздохнула:

— Бал — это хорошо… Но не жди от меня решений.

— Уже хорошо, что ты согласишься с ними пообщаться, — кивнул король. — Это заставит Морнтара сделать шаг первым, а мы будем готовы.

— И почему я родилась принцессой… — тихо пробормотала Линна, и в этих словах прозвучала не капризность, а тяжёлое осознание своей судьбы.

Когда за дверью повисла короткая, но уже не злая тишина, Алор постучал, хотя прекрасно понимал, что его стук потонет в буре эмоций принцессы. Но правила есть правила: стучать всё равно надо.

Двери распахнулись, и взгляд Линны тут же метнулся к нему, словно притянутый магнитом. В её глазах вспыхнуло что-то среднее между гневом и вызовом, будто она сама не знала, хочет ли броситься на него с упрёками или наконец-то услышать хоть одно спокойное слово.

Алор чуть склонил голову.

— Ваше величество, — спокойно произнёс он, обращаясь к королю, а не к разъярённой принцессе. — Докладываю: покои подготовлены, посты расставлены, мадам Бёрн взяла организацию быта под свой контроль. Всё идёт по плану.

Линна издала звук, похожий на рычание, и закатила глаза так выразительно, что Алор едва удержался от усмешки.

— «По плану»! — передразнила она, понизив голос, чтобы сымитировать его сдержанную интонацию. — А мой план вообще никого не интересует!

Велдор поднял руку, призывая к тишине, и на мгновение в кабинете стало чуть спокойнее. Принцесса шумно вздохнула, будто пыталась удержать внутри целую бурю, и уставилась в окно, где за стеклом уже лежала густая ночная тьма.

Алор не стал ничего добавлять. Он просто стоял у двери, спокойный, собранный, будто был частью этого кабинета — как меч на стене: незаметный, пока не нужен, но внушающий уважение одним своим присутствием.

— Хорошо, — наконец буркнула Линна, не глядя ни на отца, ни на Алора. — Пусть будет так. Но я не собираюсь сидеть взаперти и быть «объектом защиты», как какой-нибудь драгоценный кубок!

— Этого никто и не требует, — спокойно ответил Алор. — Но пока угроза реальна, вы будете под охраной. И да, мадам Бёрн будет рядом не как надзирательница, а как та, кто поможет сохранить порядок и спокойствие.

Линна фыркнула, но спорить больше не стала. Вместо этого она резко развернулась и вышла из кабинета, оставив после себя только лёгкий шлейф аромата гнева и шуршание юбок.

Велдор устало потёр переносицу и посмотрел на Алора.

— Она не со зла, — тихо произнёс король. — Просто привыкла быть хозяйкой своей судьбы. А теперь ей кажется, что эту судьбу у неё забрали.

— Я понимаю, — кивнул Алор. — И постараюсь, чтобы она чувствовала себя не пленницей, а союзницей.

Велдор впервые улыбнулся за весь разговор.

— В тебе есть что-то… надёжное, — задумчиво проговорил он. — Не знаю, то ли это твоя раса, то ли твой опыт, но мне спокойнее, когда ты рядом с ней.

— Благодарю за доверие, ваше величество. Я его оправдаю.

Король кивнул, и в этом кивке было больше, чем просто согласие.

Алор догнал принцессу, мчавшуюся по коридору, и, опередив её, провёл в новые покои. Он отметил, что мадам Бёрн до сих пор гоняла слуг, раздавая им задания с такой чёткостью, будто готовила не покои, а целую военную операцию. Две молоденькие фрейлины, которые ещё недавно хихикали и строили глазки Алору, теперь сидели с прямыми спинами и внимательными лицами — под взглядом мадам Бёрн даже кокетство становилось делом государственной важности.

Он чуть замедлил шаг, наблюдая за этой картиной, и позволил себе едва заметную улыбку. Пусть хаос продолжается. Главное, чтобы в этом хаосе всё было под контролем. А в мадам Бёрн можно не сомневаться, она не упустит ни одной детали.

Линна шагнула в покои и обвела взглядом опочивальню. Мадам и фрейлины тут же приступили к своим обязанностям: раздеть, расчесать волосы, умыть, уложить спать. Привычный ритуал, который в последнее время Линна всё чаще отвергала, прогоняя слуг прочь. Но сегодня у неё не осталось сил спорить. Она молча позволила им делать своё дело, чувствуя, как усталость тяжёлым плащом ложится на плечи. Час спустя принцесса лежала в кровати и старательно притворялась спящей, лишь бы мадам наконец ушла.

Как только дверь закрылась, Линна откинула одеяло, накинула пеньюар и на цыпочках прокралась к двери покоев телохранителя. Прижав ухо к дереву, она пыталась расслышать хоть что-нибудь — шаги, дыхание, скрип кресла… хоть намёк на то, что он не спит.

И тут дверь распахнулась. Линна ойкнула от неожиданности и едва не потеряла равновесие.

Алор прищурился, скрестив руки на груди.

— Хочу взглянуть, как тебя тут устроили, все же ты мой слуга, — Линна задрав голову прошла в его покои, оглядываясь.

Алор небрежно скинул черный камзол, швырнул его на спинку кресла. Ткань упала тяжёлой волной, и Линна невольно задержала взгляд на мужчине: под кожаным жилетом проступали тугие мышцы, руки были жилистыми, сильными, с чётко очерченными венами, словно каждая линия была выточена для боя.

Она не смогла удержаться и обошла его по кругу, комментируя с преувеличенной внимательностью:

— О, смотри-ка: ни одной лишней складки. Ни намёка на мягкость. Ты вообще ешь что-нибудь, кроме сырого мяса и камней? Или тебя куют прямо в кузнице?

Алор чуть повернул голову, следя за ней, как хищник следит за тем, кто ходит слишком близко к краю пропасти.

— Ем то, что не мешает двигаться. И не отвлекает от работы.

— Какая прелесть, — протянула Линна, склонив голову набок. — Прямо девиз для надгробия: «Он не ел ничего лишнего. И умер стоя».

Алор вдруг шагнул к ней почти вплотную. Так близко, что она почувствовала исходящую от него силу, тяжёлую и собранную, будто перед бурей. А потом он слегка зарычал — низко, утробно, не угрожая, но напоминая, кто перед ней. Клыки блеснули в полумраке, глаза на миг вспыхнули сапфировым огнём.

Линна замерла. Сердце подпрыгнуло к горлу, но вместо страха в ней вдруг вспыхнуло упрямое любопытство. Она не отводила глаз от его сапфировых глаз, будто хотела разгадать в них какую-то тайну. Ей хотелось дотронуться до его хвоста и погладить, просто чтобы понять, какой он на ощупь: жёсткий, как доспех, или мягкий, как шёлк.