Роман кивнул.

— Я не хочу, чтобы моя Тьма или сам Бальтазар убили её. Это меня уничтожит.

— Понимаю, — сказал Роман, положив ладонь мне на шею.

Я прильнула к его руке.

— Что ты скажешь, если я расскажу Эмили правду? О нас. О том, кто мы такие. Иначе она словно ягнёнок среди волков. Её застанут врасплох и просто растерзают. Я не вынесу ещё одной такой смерти.

По позвоночнику пробежала дрожь.

Роман положил обе руки мне на плечи и внимательно посмотрел мне в глаза.

— Любовь моя, если сердце подсказывает тебе, что так будет правильно, расскажи ей. Я лишь не хочу, чтобы ты совершила ошибку и тем самым привлекла внимание Бальтазара.

Мои глаза широко распахнулись.

— Думаешь, такое возможно?

— Не знаю. Мы ведь ещё не понимаем всех хитростей и коварства этого демона. Поэтому я советую тебе прислушаться к тихой мудрости своего сердца. Если оно подсказывает молчать — значит, молчи.

Он слегка сжал мои плечи.

— Я уже так сильно её люблю… Если с ней что-нибудь случится, это разобьёт меня. Полностью сломает.

Я обхватила запястья Романа руками.

— Я не хочу, чтобы её жизнь оказалась под угрозой из-за того, что я сказала… или не сказала.

— Она уже в опасности, Оливия. Ты и сама это знаешь.

Он притянул меня к себе и начал медленно покачивать из стороны в сторону.

— Знаю. Но риск промолчать кажется мне слишком большим.

— Поступай так, как считаешь правильным, — сказал он, крепко прижимая меня к себе.

Было так хорошо раствориться в его тепле. Несколько слишком коротких мгновений я просто наслаждалась этой близостью.

Затем Роман сказал:

— Прости, что у меня не было возможности попросить Серое Перо благословить наш союз. Сегодня вечером, во время обряда у костра, я обязательно это сделаю.

— Всё в порядке. Нам некуда спешить, — ответила я, прижавшись щекой к его груди. — Я безумно счастлива, что мы помолвлены, любимый. Но церемония состоится тогда, когда придёт её время. Сначала мне нужно поговорить с Эмили. А нам обоим ещё предстоит выяснить, где находится дневник и как победить Бальтазара.

— Ты права.

Он поцеловал меня в макушку и нехотя отстранился.

— А мне нужно посмотреть, что хочет показать мне Земной Медведь. До вечера, моё прекрасное пламя.

Он легко коснулся моих губ своими, развернулся и направился к типи Земного Медведя.

Я вошла в наше типи и увидела Эмили, лежащую на спине с рукой, заброшенной на глаза.

— Боже, как же я устала, — сказала она, даже не убирая руку с лица. — Разделывать бизонов — та ещё работёнка.

— Знаю. А теперь нам ещё предстоит очищать шкуры, растягивать их и выделывать.

Я опустилась рядом с ней на устланный мехами пол.

— Уф, — простонала она. — Боюсь, я ещё неделю не смогу пошевелиться.

Я перевернулась на живот, опёрлась на локти и попыталась набраться смелости.

— Эмили, — наконец произнесла я.

Она резко убрала руку с глаз и повернулась ко мне.

— Что? — встревоженно спросила она. В её высоком голосе отчётливо звучала тревога.

— Что случилось? — удивилась я. — Почему ты так испугалась?

— Этот голос. Это твой голос «ой-ой».

Она приподнялась, опираясь на руки.

— У меня есть голос «ой-ой»?

Эмили кивнула с таким серьёзным выражением лица, будто нас вот-вот должны были поставить к расстрельной стенке.

Я нервно усмехнулась.

— Ну… Мне нужно кое-что тебе рассказать. Это прозвучит совершенно невероятно. Но, пожалуйста, выслушай меня до конца. Я пойму, если сначала ты мне не поверишь. Когда мой отец рассказал всё мне, я тоже не поверила. Когда эту историю рассказали Роману, он тоже не поверил.

Брови Эмили сошлись на переносице.

— То есть Роман не поверил тебе, когда ты рассказала ему то, что собираешься рассказать мне?

— Нет, нет, я не так выразилась. У Романа такая же… эм…

Я подняла взгляд к вершине типи, пытаясь подобрать нужное слово.

— У него есть такая же способность… Такая же, как у меня.

Эмили села и крепко сжала мои руки в своих.

— Оливия, ты меня пугаешь. Что это за способности такие?

Я глубоко выдохнула и выпалила:

— Я родилась третьего ноября тысяча девятьсот девяносто четвёртого года.

— Что? — выдохнула она, нахмурившись.

— Именно то, что ты услышала. Я родилась в пещере в Перу в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году. Я из будущего. Полтора года назад я переместилась во времени в Древний Рим, где познакомилась с Романом. А потом, когда Марселиус и Роман собирались убить друг друга в месте под названием Римский Колизей, я перенесла нас троих сюда. — Я стиснула её руки так, словно от них зависело моё спасение.

— Подожди, помедленнее, — сказала она, высвобождая руки и выставляя ладони перед собой. — Ты хочешь сказать, что ты, Роман и Марселиус умеете путешествовать во времени?

Я энергично закивала.

— Именно. Я родилась в момент наивысшей точки солнечного затмения и получила этот дар. То же самое произошло с Романом и Марселиусом. Они близнецы. А теперь за мной охотится нечто, что называется Тьмой. Эта Тьма убивает людей, которых я люблю.

Я наклонилась вперёд и положила ладони ей на колени.

— Я бы никогда не рассказала тебе всё это, но сегодня утром вождь сообщил нам, что за нами охотится ужасная Тьма, куда более страшная, чем моя собственная. И я боюсь… если я не предупрежу тебя, а она придёт за тобой…

Я зажала рот ладонью, когда из груди вырвалось рыдание.

— Я не потеряю тебя, Эмили. Просто не потеряю. Эта Тьма уже забрала людей, которых я всем сердцем любила. Она… словно чудовище.

Лицо Эмили побледнело.

— Ты меня пугаешь, Оливия.

Она снова взяла мои руки и крепко их сжала.

— Мне тоже страшно, Эмили. Когда Серое Перо сказал, что за мной охотится величайшая Тьма, мне стало страшнее, чем когда-либо прежде. Я умею сражаться. Я могу в одиночку одолеть нескольких мужчин — и уже делала это. Но я не знаю, как бороться с чем-то сверхъестественным.

Мы смотрели друг на друга широко распахнутыми глазами, полными ужаса.

Потом я тихо сказала:

— Наверное, ты считаешь меня сумасшедшей. Но я должна была рассказать тебе правду, чтобы ты сама решила — остаться с нами или пойти своей дорогой.

Эмили закрыла глаза и глубоко выдохнула.

— Оливия, я не считаю тебя сумасшедшей.

Мои брови удивлённо поползли вверх.

— Не считаешь?

— Нет. Я тебе верю, — сказала Эмили, дрожащими руками сжимая мои ладони. — Мой отец много лет назад знал одного путешественника во времени.

У меня отвисла челюсть, и я часто заморгала.

— Что? Как такое возможно?

Эмили пожала плечами, отпустила мои руки и убрала с лица растрёпанные волосы. Она выдвинула вперёд нижнюю челюсть и с силой подула вверх, помогая непослушным прядям.

— Помнишь, я говорила, что папа хранил секреты?

Я кивнула, опираясь на руки.

Эмили продолжила:

— День, когда нас с семьёй арестовали, начался как самое обычное утро. Я зашла к нему в кабинет почитать книгу и случайно нашла спрятанный дневник. Не удержалась и начала листать страницы, прочитав несколько записей. Потом мне было ужасно стыдно.

— В дневнике говорилось, что однажды отец нашёл тяжело раненую женщину и выходил её. Когда она поправилась, она говорила по-английски очень плохо, с сильным итальянским акцентом. Она сказала моему отцу, что находится в опасности и должна найти человека по имени Джон Джеймс. Она повторяла это снова и снова.

— Когда отец спросил, зачем ей нужен Джон Джеймс, она ответила, что её преследует коварный человек по имени Бальтазар. Отец пытался понять, кто такой Бальтазар, но она боялась рассказывать больше. Спустя некоторое время она ушла, оставив его с разбитым сердцем. Годами он пытался найти её и выяснить, кем она была и кто такой Бальтазар, но в конце концов зашёл в тупик.

Я потрясённо уставилась на неё.

— Эмили… В дневнике твоего отца было написано, что за той женщиной охотился Бальтазар?