— Ты знаешь местные лекарственные растения? — спросила я.

— Немного. Маргарет меня учила. Она использовала травы, когда принимала роды.

— Здесь поблизости есть что-нибудь подходящее?

— Кажется, на краю луга я видела тысячелистник. Из него можно сделать кашицу, чтобы остановить кровотечение. А кора дикой ивы поможет облегчить боль. Я сейчас схожу за ними.

— Спасибо, — сказала я.

Когда она ушла, я откинула мундир и начала разматывать мокрую, пропитанную кровью повязку.

— Что с ним произошло? Откуда у него столько ран?

— Часть ран он получил во время наших боёв в Колизее. А эта последняя, как я уже говорил, — огнестрельная. Американские солдаты подстрелили его и взяли нас в плен. Они приняли нас за сиу.

— А почему ты в форме солдата, а он одет только в набедренную повязку? — Я осторожно развернула промокшую ткань, открывая воспалённую, зияющую рану.

— Я убил солдата и сделал вид, что вывожу пленника… на допрос. Потом мы подожгли повозки и сбежали на двух лошадях.

— Это здесь его подстрелили? — Я осторожно коснулась кончиком пальца края раны.

— Да. Мне пришлось вырезать пулю, пока Марселиус был в сознании. Это был не самый приятный момент для нас обоих.

— Могу себе представить. Хотя, если честно, после всего, через что он заставил тебя пройти, это в какой-то степени ему и поделом.

Пока я занималась его раной, Марселиус не открывал глаз. Его кожа приобрела болезненный серо-зелёный оттенок.

— Не мог бы ты прополоскать это в ручье и повесить сушиться на ветку? Потом оно нам ещё пригодится. — Я протянула Роману мокрую, пропитанную кровью повязку.

— Конечно, — ответил он, поднимаясь во весь рост.

Сердце радостно забилось, пока я смотрела, как он уходит. Его длинные ноги быстро сокращали расстояние до ручья.

Даже в форме американского солдата его сильное, мускулистое тело двигалось с грацией тигра, несмотря на усталость.

Мы нашли друг друга. Мы вместе переместились во времени, и теперь он снова рядом со мной. Эмили была права. Настоящая любовь всегда находит дорогу.

Я приподняла край мундира, рассматривая бесчисленные ссадины, синяки и рваные раны, покрывавшие тело Марселиуса.

— Ох, Марселиус… Что же с тобой произошло? — тихо спросила я.

— Это ты со мной произошла, Оливия, — прохрипел Марселиус, после чего глухо застонал. — Зачем ты притащила меня сюда?

Я удивлённо моргнула. Меня поразило не только то, что он вообще заговорил, но и то, что он говорил по-английски.

— Я не имею никакого отношения к тому, где ты оказался. Я лишь предположила, что ты путешественник во времени. И оказалась права. Значит, ты действительно брат Романа.

— Чёрта с два.

Марселиус схватился за живот и мучительно застонал, словно его разрывала невыносимая боль.

— И почему ты говоришь по-английски? Это твоя родина?

— Не твоё чёртово дело, — огрызнулся он.

— Ты вообще знаешь, что ведёшь себя как последний придурок? Я пытаюсь оставить прошлое позади. Я обрабатываю твои раны, а ты всё равно только и делаешь, что ворчишь. — Я укоризненно цокнула языком.

— Я разве просил тебя мне помогать? — Он плотнее закутался в куртку. — Я вообще ни о чём из этого не просил.

Я закатила глаза и посмотрела на кролика, жарившегося над костром. Его кожа уже покрылась пузырями и обуглилась, поэтому я с помощью палки сдвинула тушку с углей.

Нам предстояло разделить одного кролика на четверых, но меня это ничуть не волновало. Роман вернулся. Мы снова были вместе.

Я вновь повернулась к Марселиусу и приложила ладонь к его лбу, проверяя, нет ли жара. Если у него начался сепсис, я почти ничем не могла ему помочь. К счастью, кожа по-прежнему оставалась прохладной.

— Убери от меня свои руки, — прорычал Марселиус, впившись в меня сердитым взглядом своих карих глаз. — Зачем ты заставила меня путешествовать во времени? Я вообще не хотел здесь оказаться. И уж точно не хотел оказаться здесь рядом с вами двумя.

— И всё же мы здесь, — сказала я, покачав головой. — Я ведь вытащила тебя из Рима, разве нет?

— Я никогда не хотел покидать Рим. Мне было плевать, даже если бы я там умер, — процедил он. — Ты за это заплатишь, сука.

— Вообще-то ты должен меня благодарить, — ответила я. Я уже начинала жалеть, что вообще перенесла его сюда. — Неужели ты не можешь хоть на секунду стать нормальным? Я отдала тебе свой мундир. Эмили пошла за лекарственными травами, чтобы помочь тебе поправиться, а ты всё равно недоволен буквально всем.

Марселиус уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но его перебила Эмили, возвращавшаяся от ручья вместе с Романом.

Оба несли в сложенных лодочкой ладонях листья.

— Какой же вы невоспитанный человек, — сказала Эмили. — Эта женщина спасла меня. Она настоящий ангел. Вот кто она. Как вы смеете разговаривать с ней в таком тоне?

Она присела рядом с ним и положила листья возле себя. Внутри них была густая зелёная кашица.

— Кору ивы можешь положить сюда, — сказала она Роману, указывая на землю рядом с собой, а затем повернулась к Марселиусу. — А вам, сэр, стоило бы научиться хорошим манерам.

Она осторожно нанесла немного кашицы на его рану.

— Она сидит здесь, ухаживает за вашими ранами, а вы отвечаете ей одной лишь неблагодарностью. Как вам не стыдно. Надо было оставить вас здесь, чтобы дикие звери вас сожрали.

Меня удивили смелость Эмили и её решимость вступиться за меня перед Марселиусом.

Марселиус моргнул.

— Ты вообще кто?

— Я Эмили. И Оливия — моя подруга. Мне очень не нравится, как грубо вы с ней разговариваете.

На этот раз Марселиус лишь молча смотрел на неё, впервые не находя слов.

Когда она закончила наносить кашицу на его рану, то зачерпнула ещё немного двумя пальцами и поднесла их к его лицу.

— Откройте рот. Съешьте это. Кора ивы помогает облегчить боль.

Он безропотно подчинился, словно послушный ребёнок.

Мы с Романом ошеломлённо переглянулись.

— Нужно подождать, пока припарка подсохнет, прежде чем снова накладывать повязку, — сказала Эмили.

Мне нравился её деловитый подход.

— Хорошо, — сказала я. — А пока давайте разделим жареного кролика.

Мы все расселись вокруг небольшого костра. Я раздала каждому по куску остывающего мяса, даже язвительному Марселиусу, и мы ели с жадностью оголодавших зверей. Этого было совсем немного, но еды должно было хватить ненадолго — пока мы с Романом не добудем новую дичь.

Пока мы ели, мы с Романом рассказывали друг другу обо всём, что с нами произошло после разлуки. При этом оба тщательно скрывали тот факт, что появились здесь буквально из ниоткуда — в совершенно незнакомом для нас времени.

Марселиус уснул. Видимо, лекарство и еда сделали своё дело, потому что цвет его лица стал заметно лучше.

Эмили внимательно слушала нас и иногда дополняла мой рассказ своими воспоминаниями, но в основном молчала и наблюдала за спящим Марселиусом.

Я посмотрела на Романа. Глубокие тёмные круги под глазами придавали его лицу измученный, почти призрачный вид.

Я протянула руку и ласково провела ладонью по его щеке.

— Ты, должно быть, совсем выбился из сил. Почему бы тебе не поспать? Мне тоже не помешало бы ещё немного отдохнуть.

Я посмотрела на него с нескрываемым желанием. Как же мне хотелось оказаться рядом с ним без одежды, вновь исследуя тела друг друга…

В его взгляде вспыхнуло желание. Но сейчас было неподходящее время.

— Мне бы очень этого хотелось, — сказал он, — но кто-то должен стоять на страже.

— Я посторожу, — сонно пробормотал Марселиус. Он открыл глаза. — После трав и еды мне стало лучше. Спасибо, — сказал он Эмили.

— Не за что меня благодарить, — ответила она. — Кролика поймала Оливия. Лучше поблагодарите её.

Марселиус ничего не ответил, лишь с усилием сел.

Я вздохнула. Его отношение ко мне ничуть не изменилось.

— Идите, — сказал Марселиус, жестом прогоняя нас. — Отдохните. Чем быстрее мы придём в себя и найдём место, где можно обосноваться, тем скорее сможем разойтись.