— Я понял.

— И ещё, — падре подался вперёд, понижая голос, — у Эванса есть связи в Мехико, но и у нас есть союзники. Я напишу письма. Если понадобится, мы сможем нажать на нужные рычаги. А здесь, на Юкатане, никто не посмеет арестовать тебя, хотя попытки, безусловно, и предпримут. И думаю, даже не одну, но кто предупреждён, тот вооружён. Мне слишком многие обязаны, чтобы так вот легко взять и арестовать человека, которого я знаю, к тому же, родственника дона Альберто. Они играют с огнём, но ничего, Господь нас не оставит.

— Благодарю, падре.

— Не благодари. Ступай с Богом, сын мой. И помни: ты не один, — падре помолчал, собираясь с мыслями и явно начиная другой разговор. — И последнее, ты ездил к отцу Исабель, дону Кристобалю Камара?

— Да, падре.

— И что он тебе сказал?

— Я кратко пересказал наш разговор, упомянув условие, что поставил мне отец Исабель. Падре вздохнул и уставился в пол, продолжая задумчиво перебирать янтарные чётки.

— Он поставил тебе невыполнимое условие, — наконец вздохнул он, — или очень тяжёлое. Боюсь, что это недостойно человека такого уровня и неблагодарно с его стороны, но это его право. Я так и думал, что он не захочет отдать за тебя свою дочь и поставит либо невыполнимое условие, либо сделает так, что ты всё равно откажешься просить её руки. И, честно говоря, этому рад.

— Почему, падре? — невольно вырвалось у меня.

— Потому что ты не его круга, и потому что ты принадлежишь к клану Мериды, а не Кампече, к которому принадлежит он. Да, это обстоятельство может быть нарушено, но только тогда, когда ты приложишь невероятные усилия и всё равно окажешься своим среди чужих и чужим среди своих. Так повелось издавна, и эту недостойную традицию не так-то и легко прекратить. К тому же, он прекрасно понял, что ты, Эрнесто, пользуешься моим покровительством и являешься племянником дона Альберто Валдеромаро, а это одни монеты в одну и ту же копилку.

— Как сложно всё, — вздохнул я.

— Жизнь всегда сложная штука, Эрнесто, но ты способен пережить и не такое, и уже пережил, иначе бы не сидел сейчас передо мной, а пропал без вести в сельве. Однако ты здесь, а не там. Я думаю, что тебе рано или поздно придётся принимать все меры для спасения своей асьенды, и я могу тебе предложить на крайний случай один вариант.

— Какой, падре?

— Если ты поймешь, что проигрываешь в противостоянии с Эвансом, то сможешь передать управление своей асьендой мне или церкви, закрепив нашу юрисдикцию над твоими землями, если тебе придётся на время исчезнуть.

— Исчезнуть?

— Да, я боюсь, что за тебя решили взяться всерьёз, если уже натравливают руралес, у Эванса, очевидно, появились большие связи в Мехико, и он обязательно этим воспользуется. В том же случае, что я предлагаю, он окажется бессилен. Да, католическая церковь ослабла, но ещё не до такой степени, чтобы отдавать свои земли янки. Уж они их точно не получат.

— Но падре, а если я лишусь этих земель, на что я мне жить?

— Не лишишься, и получишь гарантии их возврата, но для этого ты должен выполнять поручения церкви и являться нашим мечом или, возможно, щитом в будущем, которого я пока не понимаю, но предчувствую. И в этом твоя привязанность к индейцам майя и их уважение к тебе послужат хорошую службу. Кто знает, что нас ждёт дальше…

Я еле сдержался, чтобы не воскликнуть, что я знаю, но неимоверным усилием воли подавил это желание, что не осталось незамеченным падре.

— Ты тоже что-то чувствуешь и понимаешь, Эрнесто?

— Да, то есть, нет, но боюсь, что Мексику ждут не лучшие времена, не сейчас, а лет через пятнадцать.

— Всё возможно, — тяжело вздохнул падре, — видеть будущее мы не можем, мы можем только предугадывать его по мере своих сил и умственных размышлений. Это не каждому дано и не всегда сбывается, но стремиться к этому и нужно, и правильно.

— Да, падре.

— Ну, что же, надеюсь, что нам не придётся продолжать этот разговор, но и почивать на лаврах успеха тоже не следует, ведь тот, кто всегда настороже, никогда не пропустит опасность…

— Да, падре, — вынужден был я согласиться с этим.

— Что же, ступай, сын мой, и пусть Провидение хранит тебя! А удача всегда сопутствует сильным духом и телом. Держи меня в курсе всех событий с тобой и не торопись ехать в асьенду и в полевой военный лагерь. Осмотрись кругом, купи нужные вещи, оружие или снаряжение. Закажи себе мундир, но не парадный, а полевой. Пусть тебе его сошьют здесь, он пригодится при случае, да и вообще, успеешь ещё навоеваться. Жаль, что я пока не могу подобрать тебе невесту, что окажется достойна тебя, но всё дело случая, и она обязательно появится. Я верю в это.

Я промолчал, думая о девчонке Ишчель, чем не невеста⁈ И чувствую, придётся мне на время скрыться в сельве, раз уж даже падре об этом говорит, а если он завёл такие речи, значит, дело действительно швах. Ну, да посмотрим, то ли ещё будет…

От настоятеля я вышел весьма расстроенный, потому как сознавал, что старик прав, делать нечего, надо готовиться к войне. И первым делом купить ещё оружия.

Основную ставку я решил сделать на дробовики. Для ближнего боя в сельве они незаменимы, а в узких тропических проходах картечь часто оказывается надёжнее пули. Ну и, само собой, многозарядные винчестеры. Много не брал, по десять стволов каждого типа. Дон Кристобаль Камара советовал собирать большой отряд, но вооружать новым оружием я собирался только его ядро. С остальными потом разберёмся.

Вместе с тем, что мы уже купили раньше, и с трофеями, захваченными в джунглях, вооружённых бойцов наберётся как раз человек сорок пять. Не батальон, конечно, но для вольного отряда асьендадос — сила серьёзная.

Вот только с патронами беда: их нужно очень много. Перестрелки в сельве мимолётны, но расход боеприпасов идет чудовищный, а привозить их из столицы с каждым разом оказывается всё накладнее. Придётся снова нанимать телегу и набивать её под завязку, и желательно не одну. Это не учитывая стоимость такого укомплектования, но деньги я раздобыл, оружие купил, в этот же день сразу отправился в асьенду.

К дому мы подъехали через два дня, полностью загруженные купленным оружием и боеприпасами, как к новым стволам, так и к тем, что уже находились у остальных членов отряда. В общей сложности я отсутствовал почти два месяца. За это время многое могло измениться, но, к счастью, асьенда стояла на месте, люди работали, и никто не пытался захватить мою землю.

Приехав и разобравшись с текущими делами, я сразу приступил к проверке набранных бойцов и их тренировке, сочетая её с объездом своих владений. Пеоны трудились и, глядя на нас, делали это усиленно, чувствуя за спиной защиту вооружённых людей. К тому же, земли по-прежнему находились у них в аренде, которую я специально для них продлил. Урожай рос, ведь они работали на себя и за совесть, а я не отнимал у них последнее.

Правда, в связи с этим мои доходы упали, но урожай, наоборот, увеличился, и будет дальше только расти. Ведь хенекен — не однолетнее растение, ему нужно время, чтобы набрать силу, и только после этого он начинает давать волокно из своих колючих листьев. Высаженные рощи какао тоже не обещали скорого урожая. Приходилось рассчитывать скорее на себя, чем на асьенду, хотя у меня имелись и поля под маис, скот и даже небольшая конюшня.

Жаль, что не получалось организовать производство жвачки: для этого климат здесь оказался слишком засушливый. Такое дело нужно налаживать как раз в тех влажных землях, за которые идёт война. Но до мира ещё далеко.

В асьенде я задержался на месяц. За это время собрал отряд из пятидесяти человек, вооружил его до зубов, обучил и отправился вновь в Вальядолид. В самой асьенде остались тридцать бойцов, те, кто уже не мог ехать со мной по состоянию здоровья, или те, кого я по каким-то причинам забраковал. Для охраны асьенды этого количества хватало. Большего не требовалось, но и меньшего недостало бы для резерва, так что, в самый раз.