— Дон Эрнесто, — раздался голос слуги, — сеньор просит вас к завтраку.

Я поднялся, умылся водой из кувшина и, наскоро одевшись, спустился вниз. В столовой никого не было, кроме дона Кристобаля. Он сидел во главе стола, читал какую-то бумагу и попивал кофе.

— Присаживайтесь, — сказал он, не поднимая головы. — Выспались?

— Не очень, — честно признался я. — Думал над вашим предложением.

— И к какому выводу пришли?

Я сел напротив, взял чашку с кофе, но пить не стал.

— Пришёл я к выводу, что оно требует обсуждения и уточнений.

Дон Кристобаль отложил бумагу и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Каких именно?

— Для начала: кто станет командовать этим формированием? Я? Или вы? Или некий совет, где у вас будет решающий голос?

— Вы, — ответил он без колебаний. — Я не военный, дон Эрнесто. Моё дело — земля, хенекен, торговля. А вы воин. И, судя по тому, что я о вас узнал, неплохой.

— Хорошо. Второе: финансирование. Вы говорили об общем фонде. Кто в него вкладывает? Как распределяются средства? И что будет, если один из участников решит выйти?

— Это мы обсудим позже, с другими плантаторами, — дон Кристобаль отмахнулся, отставляя бокал с вином. — Сейчас важно ваше принципиальное согласие. Тем более, я хотел добавить: как только вы сможете собрать свой отряд, то обкатаете его в боевых действиях с крусоб или станете гарнизоном в одном из фортов на границе с Британским Гондурасом.

Я покачал головой.

— Там нет фортов, сеньор. Они есть только на границе с крусоб.

— Пусть так, это не важно, — дон Кристобаль поднялся из-за стола и прошёлся по кабинету, заложив руки за спину. — Важно, чтобы вы, во-первых, смогли вернуть свои земли, а во-вторых, собрали крупный отряд, вооружили его и натаскали в боях. Остальное приложится.

Он остановился у окна, глядя на аллею, где в солнечном свете покачивались длинные тени пальм.

— Я не прошу вас воевать за меня, дон Эрнесто. Я предлагаю вам возможность стать силой, с которой станут считаться. Асьендадос, которых вы обучите, пойдут за вами в огонь и в воду. Если вы докажете, что умеете не только убивать, но и вести за собой, двери самых богатых домов Юкатана откроются перед вами. Включая мой.

Он повернулся ко мне, и в его глазах блеснул злой огонёк.

— А когда двери открыты, найти невесту уже не проблема. Даже если она из семьи Камара, это я вам гарантирую.

— Принципиально я не против, — сказал я, делая глоток кофе. — Но я хочу, чтобы мои люди, те, кто сейчас со мной, получили официальный статус, чтобы они не считались просто наёмниками.

— Это можно устроить, — кивнул дон Кристобаль. — Я поговорю с губернатором.

— И ещё, — я поставил чашку на стол, — я не хочу, чтобы это выглядело как моя личная армия. Я не собираюсь никого захватывать или запугивать. Только защищать.

— Понимаю, — голос дона Кристобаля стал мягче. — Вы честный человек, дон Эрнесто. Это редкость в наши дни.

Я хотел ответить, но в дверях появилась Исабель. Она была в простом утреннем платье, без причёски, с распущенными волосами, и от этого казалась ещё прекраснее.

— Доброе утро, — сказала она, скользнув взглядом по мне и отцу. — Я не помешала?

— Нет, дочка, — дон Кристобаль поднялся и поцеловал её в лоб. — Мы как раз заканчиваем.

Она села напротив меня, и я почувствовал, как сердце забилось чаще. В её присутствии все мои сомнения куда-то исчезали.

— Дон Эрнесто, — тихо сказала она, когда отец вышел, — я хотела поблагодарить вас ещё раз. За всё.

— Не стоит, — ответил я. — Я сделал то, что должен был.

— Вы скромничаете, — она улыбнулась, и в этой улыбке показалось что-то такое, отчего я забыл, зачем приехал. Вот только…

Хуан де ла Крус дель Монте-и-Сантьяго прибыл на доклад к сеньору Кристобалю Камара ровно через восемнадцать дней, буквально не снимая с себя дорожного костюма. Его сапоги покрылись пылью за время дороги, лицо осунулось, но глаза блестели, и он жаждал поделиться полученной информацией со своим хозяином. Он уже привык к долгим переездам и знал, что хозяин не терпит пустых отговорок.

Дон Кристобаль ждал его и, едва Хуан переступил порог кабинета, указал на кресло напротив.

— Садись, Хуан. Докладывай.

Дон Хуан опустился на стул, положил на колени потрёпанную кожаную сумку и начал неспешно, но уверенно перечислять, словно зачитывал сводку с фронта.

— Дон Эрнесто де ла Барра, двадцать лет. Владелец асьенды Чоколь. Учился в военной академии Мехико, бросил из-за болезни, от которой умерли и его родители. Старшие братья погибли в войнах, не оставив детей. Он единственный наследник асьенды Чоколь.

— Помолвлен? Женат? — перебил дон Кристобаль, затягиваясь сигарой.

— Нет, сеньор. Даже намёков на какую-либо помолвку я не нашёл. Видимо, родители не торопились, да и сам он учился в Мехико, а там своих невест хватает. В общем, данный идальго так и не сподобился обзавестись невестой. А за последние два года позаботиться об этом оказалось просто некому, я так думаю. У него ещё есть тётушка Роза, которая жила у него пару месяцев, но после нападения на асьенду бандитов она собралась и уехала обратно в Мехико.

Дон Кристобаль удовлетворённо кивнул и выпустил струю дыма.

— Понятно… Это хорошо. Что ещё узнал? Наследников точно нет?

— Есть только дальние родственники, сеньор, из ближайших — никого. Ещё говорят, что он сильно изменился после болезни. До этого был ветреным и горячим, а потом как будто подменили: стал холодным, рассудительным. Хорошо относится к пеонам. Отдал им на год в бесплатную аренду землю, наказав выращивать хенекен.

— Гм, очень интересно, — дон Кристобаль погасил сигару в пепельнице и подался вперёд. — А что насчёт его асьенды, половину которой отсудил некий американец мистер Эванс? Слышал о том? И о нападении на асьенду подробно расскажи.

— Да, многое узнал, сеньор. Асьенда у него была довольно большая — пятнадцать тысяч акров, сейчас стала меньше в два раза. Янки отсудил по долгам половину земель, но большего добиться не смог, больно упёртым оказался идальго и не дал тому довести дело до конца. На этого сеньора, Эрнесто де ла Барра, люди Эванса организовали целых два покушения, оба, правда, неудачные.

— Гм, понятно и весьма удивительно, не мудрено тогда, что он выжил в сельве, — усмехнулся Камара. — Так ты говоришь, что два? Рассказывай подробнее.

— Да, два покушения, может, были и ещё, но я узнал только про эти. Первое покушение осуществили двадцать бандитов, нанятых Эвансом. Молодой де ла Барра отбил атаку, все нападавшие убиты, — Хуан выдержал паузу и добавил. — Говорят, он сражался в одиночку, пока его люди перегруппировывались. Выжил чудом, не получив ни одной царапины.

— Второе?

— Предпринял профессиональный наёмник. Подкараулил в дороге, устроил засаду. Но дон Эрнесто выследил его и убил. Люди наёмника тоже полегли, причем все, до одного.

— Весьма интересно, — протянул дон Кристобаль. — Что ещё?

— Он перехватил несколько караванов с оружием для крусоб. Получил более ста пятидесяти винтовок, как говорят, но скорее всего, больше. Часть отдал индейцам ишканхи, которые теперь его союзники. Совершил рейд в Чан-Санта-Крус, освободил вашу дочь и других пленниц.

— Сам? — уточнил дон Кристобаль, и в его голосе прозвучала нотка гордости.

— Сам, сеньор. Вёл отряд, принимал решения, рисковал жизнью. Без него никто бы оттуда не вернулся.

— Связи? — спросил дон Кристобаль, хотя ответ уже знал.

— Поддержка падре Антонио, настоятеля монастыря Сан-Франциско в Мериде. Его дядя, как я уже говорил, дон Альберто Вальдеромаро, заместитель губернатора. Больше никто идальго не поддерживает, но он имеет высокий авторитет среди окружающих мелких плантаторов.

— Репутация?

— Индейцы называют его Ахау-Барра — «господин Барра». Он воюет умело, люди за ним идут. Говорят, что в джунглях он свой, не хуже любого индейца. Потери у него всегда небольшие, а из последнего похода он смог привести обратно почти всех.