— Ну так уничтожь, — она пожала плечами. — Только сначала помоги мне разобрать ромашку. У меня спина болит, наклоняться тяжело.

Он помог. Он, повелитель вероятностей, сидел на земле и перебирал ромашку, потому что какая-то смертная девчонка попросила его об этом. И он был счастлив.

Через месяц он впервые поцеловал её.

Это вышло неловко. Ужасно неловко. Они сидели на крыше её дома, глядя на звёзды (она сказала, что это её любимое место, и он, вместо того, чтобы посмеяться над сентиментальностью, согласился залезть на крышу. Он, демон, который мог парить над городами, полез по приставной лестнице, потому что Айша настояла). Она рассказывала ему про какое-то созвездие, но он не слушал. Он смотрел только на неё. На то, как лунный свет серебрит её волосы. На то, как двигаются её губы. На то, как она щурится, пытаясь вспомнить название звезды.

— Ты не слушаешь, — вдруг сказала она, поворачиваясь к нему.

— Нет, — честно ответил он.

— А что ты делаешь?

— Смотрю на тебя.

— Зачем?

— Потому что ты красивая и у тебя прекрасная родинка за ухом, — слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — И я думаю о том, что хочу тебя поцеловать.

Она поцеловала его сама. Просто наклонилась и прижалась губами к его губам. Это было неуклюже. Она не рассчитала расстояние и стукнулась носом о его скулу, он замер как истукан, не зная, куда девать руки, а потом она расхохоталась прямо в поцелуй, и он тоже засмеялся. Они сидели на крыше, обнявшись, и хохотали как безумцы.

— Это был самый ужасный поцелуй в истории, — сказала она, вытирая слёзы смеха.

— Прости, — пробормотал он.

— Ты то за что извиняешься, это же все я! — она всё ещё улыбалась. — Давай попробуем ещё раз? Только на этот раз не целься в мой нос. Целься в губы. Они вот здесь, — она показала пальцем. — Видишь?

— Я знаю, где находятся губы, — оскорбился он.

— Ну так докажи.

Он доказал. Второй поцелуй был лучше. Медленнее. Глубже. Его руки нашли её талию, её пальцы запутались в его волосах, и звёзды над Эшмуном, кажется, стали ярче. Или это просто у них обоих закружилась голова.

— Так-то лучше, — прошептала Айша, когда они оторвались друг от друга. — Прогресс.

— У меня хороший учитель, — ответил он.

— У тебя ужасный учитель. Но ты милый, тебе идет быть неуклюжим.

— Демоны не бывают милыми.

— А ты бываешь. Ты — Гад. Ты вообще не вписываешься в демонические стандарты. Смирись.

Он смирился.

Их первая ночь случилась через две недели после первого поцелуя. В тот вечер они сидели у неё в доме, и дождь барабанил по крыше. В очаге горел огонь. Айша, как обычно, что-то рассказывала о соседке, которая решила приворожить кузнеца, но перепутала зелье и вместо любовного получила слабительное. Маззал смеялся, а потом вдруг перестал.

— Что? — спросила она.

— Я люблю тебя, — сказал он. Просто. Как человек. — Я не знаю, возможно ли это вообще. Я демон, Айша. У меня нет души. Но если бы она у меня была, она принадлежала бы тебе.

Айша долго молчала. Её серые глаза, в которых плясали отблески огня, смотрели на него с нежностью и какой-то странной грустью.

— Ты дурак, — наконец сказала она. — Ты думаешь, у тебя нет души? Посмотри на себя. Ты сидишь в доме смертной травницы, ты перебирал со мной ромашку, ты смеёшься над моими дурацкими шутками, ты целуешься как неуклюжий подросток. У тебя самая настоящая душа, Гад.

Она встала, подошла к нему и взяла его за руку.

— И я тоже тебя люблю, — добавила она.

Он притянул её к себе. Огонь в очаге вспыхнул ярче, то ли от сквозняка, то ли от его эмоций, которые он больше не мог контролировать. Её губы были мягкими, её кожа пахла травами, её сердце билось так громко, что он слышал его сквозь шум дождя.

— Ты уверена? — спросил он, и его голос дрожал. — Я не человек...

— Я не могу быть уверена, Гад, — перебила она, улыбаясь. — Но мы разберёмся. Вместе. Как всегда.

Они разобрались. Неуклюже, нежно, со смехом и остановками, с шёпотом и прикосновениями. Он боялся навредить ей, ведь его сила, даже подавленная, была огромна. А она боялась, что он исчезнет. Демон, полюбивший смертную, звучало как начало трагедии. Но этой ночью трагедии не было. Были только они двое, дождь за окном и слова, которые он шептал ей в темноте:

— Ты — моя удача. В буквальном. Ты — единственное хорошее, что случилось со мной за все тысячелетия. Я откажусь от всего ради тебя.

— Я не хочу, чтобы ты отказывался, — ответила она, гладя его по волосам. — Я хочу, чтобы ты просто был со мной рядом.

Это обещание он выполнить не смог.

Месяц спустя в Эшмун явился Баал-Зебуб.

Он возник посреди ночи, когда Маззал был у Айши. Она спала, положив голову ему на плечо, а он лежал без сна, глядя в темноту и чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он знал, что этот момент настанет. Знал с самого начала.

Баал не стал стучать. Он просто материализовался посреди комнаты. Айша не проснулась. Он погрузил её в глубокий сон одним движением пальца.

— Маззал, — произнёс Баал, и его голос был полон ледяного презрения. — Ты должен был уничтожить этот город три месяца назад. Вместо этого я нахожу тебя в постели со смертной, на которую ты должен был воздействовать по нашему договору. Объяснись.

— Город не будет уничтожен, — Маззал осторожно высвободился из объятий Айши и встал. — Я передумал.

— Ты передумал? — Баал рассмеялся. Смех был похож на скрежет металла. — Ты — демон. Ты не можешь «передумать». Ты получил приказ. Ты должен его исполнить.

— Я не буду, — твёрдо сказал Маззал. — Эти люди не заслуживают гибели. Царь — возможно. Но не город. Не дети. Не она.

Баал перевёл взгляд на спящую Айшу. Его ноздри затрепетали, и он втянул воздух, так же, как много веков спустя будет втягивать воздух рядом с Варей.

— Так вот в чём дело, — произнёс он. — Ты влюбился. Демон, влюблённый в смертную. Как трогательно. И как отвратительно. Ты понимаешь, что это нарушение? Не просто неисполнение приказа — нарушение самой природы. Мы не любим, Маззал. Мы повелеваем. Мы уничтожаем. Мы внушаем страх. А ты ведешь себя, как человек!

— Может быть, — Маззал не отвёл взгляда. — Но я не трону этот город.

— Тогда Совет узнает о твоём предательстве, — Баал улыбнулся. — И ты будешь низвергнут. Лишён имени. Лишён силы. Превращён в падальщика. А она всё равно умрёт. Потому что город будет уничтожен мной. Но если ты передумаешь и исполнишь приказ сам, возможно, я забуду об этом разговоре.