— То, что между вами не только проклятие, — Клавдия Степановна посмотрела на неё поверх очков. — Я же говорила: вы как кофе с прокисшим молоком. Не сочетаетесь, а смотритесь хорошо. Ваши ауры... они тянутся друг к другу. Это кармическая связь, деточка. Вы были вместе в прошлых жизнях. И, судя по всему, будете вместе в этой.
— Достаточно, — резко сказал Гад. — Я не собираюсь выслушивать бредни о кармических связях.
— Бредни? — старушка прищурилась. — А хочешь, я скажу, почему ты на самом деле злишься? Ты боишься. Боишься, что если привязка исчезнет, она тебя бросит. Потому что ты, демон, впервые за тысячи лет встретил кого-то по настоящему тебе ценного и важного.
Гад замер. Его лицо превратилось в маску, но Варя видела, как на его скулах запульсировали руны, быстрее, ярче, выдавая его волнение.
— Давайте вернёмся в хостел, — примирительно сказала Клавдия Степановна. — Там у меня всё готово для ритуала. Соляной круг, свечи, благовония. Я проведу диагностику вашей связи и, если всё получится, ослаблю привязку. А ты, девочка, за это пройдёшь чистку. Идёт?
— Нет, — отрезал Гад. — Я не доверяю ведьмам.
— А я не ведьма, — старушка улыбнулась. — Я экстрасенс. Потомственная. Моя бабка ещё при царе практиковала. И прабабка. И прапрабабка. Мы не делаем зла. Мы помогаем.
— Все так говорят.
— А ты проверь, — Клавдия Степановна развела руками. — Что ты теряешь? Если я обману, то ты меня испепелишь. Ты же демон. А если нет, может и получится что-то хорошее.
Гад долго молчал. Потом посмотрел на Варю.
— Это твоё решение, — сказал он. — Ты — инициатор призыва. Тебе и решать.
— Быстро же ты ответственность на меня переложил.
Варя думала недолго. Выбора, по сути, не было. Они застряли: за ними охотится Шрам, денег нет, Гад слабеет с каждым днём. Если старушка действительно может помочь, то это их шанс.
— Хорошо, — сказала она. — Давайте попробуем.
Час спустя они вернулись в хостел. Клавдия Степановна проводила их в свою комнату, которая оказалась настоящим музеем оккультных диковинок: по стенам висели пучки сушёных трав, на полках стояли банки с разноцветными порошками, в углу мерцал алтарь с иконами и статуэтками Будды одновременно, а на потолке была нарисована пентаграмма, которую пересекала трещина, видимо, результат прошлых ритуалов.
— Располагайтесь, — старушка указала на круг, выложенный из крупной соли прямо посреди комнаты. — Ты, демон, встанешь в центр. А ты, девочка, сядешь рядом и будешь держать его за руку. Чтобы связь не прервалась.
— Это безумие, — пробормотал Гад, глядя на соляной круг.
— Это соль, — поправила Клавдия Степановна. — Экстра. Крупного помола. Не бойся, не растаешь.
— Я не таю от соли! Я демон, а не слизень!
— Ну вот и славно. Вставай.
Гад, скрепя сердце, вошёл в круг. Варя села рядом на стул, протянув руку. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони. Они были горячие, сухие и чуть подрагивали. Он нервничал. Демон удачи нервничал из-за бабушки с солью.
— Начинаем, — объявила Клавдия Степановна, зажигая свечи. — Ом мани падме хум. Господи, благослови. И все духи, какие есть, помогите.
Она начала обходить круг, бормоча заклинания и разбрызгивая какую-то жидкость из пульверизатора. Жидкость пахла ладаном и ещё чем-то, похожим на жидкость для мытья окон.
— Что это за зелье? — подозрительно спросил Гад.
— Святая вода с добавлением эфирного масла лаванды, — ответила старушка. — Для релакса.
— Святая вода?! — он попытался вырваться из круга, но соляная линия вдруг вспыхнула голубоватым светом, и его отбросило обратно. — Что это?!
— Ой, — Клавдия Степановна поправила очки. — А я, кажется, перепутала соль с мукой. Или нет? Нет, точно соль. Но она, кажется, йодированная. Это имеет значение?
— Имеет значение?! — прорычал Гад. — Ты заперла меня в круге из йодированной соли, окропила святой водой и спрашиваешь, имеет ли это значение?!
— Не кипятись, милок, — старушка продолжала разбрызгивать воду. — Йод полезен для щитовидки. А демонам, между прочим, тоже нужны микроэлементы.
Варя смотрела на эту сцену, едва сдерживая смех. Гад, великий и ужасный, стоял в круге из йодированной соли, как рассерженный кот, которого заперли в переноске. Руны на его скулах пульсировали алым, а глаза метали молнии.
— Выпусти меня, — процедил он. — Сейчас же. А то пожалеешь, старая бабка.
— Не могу, — Клавдия Степановна покачала головой. — Ритуал уже начался. Если я сейчас прерву, будет выброс энергии. Может, даже взрыв.
— Какой взрыв?!
— Небольшой. Комнату разнесёт, не больше.
В этот момент в дверь постучали. Все замерли.
— Клавдия Степановна! — раздался голос Сан Саныча, философа из третьей комнаты. — У вас там что, вечеринка? Я слышал крики! Можно к вам?
— Нельзя! — крикнула Клавдия Степановна.
Но было поздно. Дверь распахнулась, и на пороге возник Сан Саныч собственной персоной. Он был, как обычно, слегка навеселе, в мятом пиджаке и с бутылкой кефира в руке. Его мутный взгляд обвёл комнату, наткнулся на пентаграмму, на соляной круг, на Гада, стоящего в центре с выражением вселенской ярости, и на Клавдию Степановну с пульверизатором.
— О! — философ просиял. — У вас тут спиритический сеанс! Я обожаю спиритические сеансы! Можно я с вами?
— Нельзя! — уже крикнули все трое.
Но Сан Саныч, как истинный философ, не привык обращать внимание на запреты. Он шагнул в комнату, поскользнулся и, взмахнув руками, влетел прямо в соляной круг. Точнее — сквозь него. Соляная линия, вспыхнув последний раз, погасла, и круг разомкнулся.
А потом Сан Саныч чихнул.
Это был не просто чих. Это был чих такой силы, что свечи погасли, пульверизатор выпал из рук Клавдии Степановны, а сам философ, потеряв равновесие, рухнул на алтарь, уронив иконы, статуэтки и банку с каким-то подозрительным порошком, который, упав, рассыпался по полу зелёным облаком.
— Апчхи! — сказал Сан Саныч. — Извините. У меня аллергия на лаванду.
В комнате повисла тишина. Клавдия Степановна смотрела на разгромленный алтарь. Гад смотрел на разорванный круг. Варя смотрела на всех по очереди, не зная, смеяться или плакать.
— Ритуал сорван, — констатировала старушка. — Я же говорила, что нельзя прерывать.
— Я тебя предупреждал, — Гад вышел из круга, отряхивая с одежды остатки соли. — Никогда. Не доверяй. Ведьмам.
