Его короткие чёрные волосы падали на глаза, и в этом беспорядке была какая-то дикая, хищная красота. Но самое поразительное — его глаза. Янтарные, горячие, как расплавленное золото. На его голове покоилась корона, усыпанная драгоценностями, которые переливались в свете свечей.

Но что-то в его облике было не так. Словно он был не живым. Словно внутри него горел холодный, бесконечный огонь, и этот огонь делал его одновременно прекрасным и пугающим.

Он молча поприветствовал гостей лёгким кивком и прошёл к трону. Вокруг него мгновенно образовался щит из стражников — мужчины мощные, суровые, но на фоне короля они казались ничтожными. Он устало опустился на трон, потер виски, и я увидела в этом жесте такую глубокую усталость, что сердце сжалось.

К нему подошёл лорд Хартвин, что-то шепнул на ухо, и, получив короткий кивок, так же бесшумно исчез в толпе.

Дальше начался круговорот. Речи, лица, улыбки. Каждый подходил к королю выразить поздравления с предстоящей помолвкой, и я видела, как они навязываются, как льстят, как их лица искажаются фальшивой радостью. Искренности не было ни в одной улыбке, ни в одном поклоне. Это был театр, и король был его главным, уставшим зрителем.

И вдруг наши взгляды встретились.

Я почувствовала это раньше, чем осознала — его янтарные глаза взглянули на меня сквозь толпу, и в них мелькнула вспышка. Голубой свет, холодный и пронзительный, на мгновение заменил золото, и я замерла. Моя магия, мой дар — они вскипели в венах, заставляя сердце биться быстрее. Я нутром чувствовала: здесь скрыта магия. Могущественная, древняя, она пульсировала в самом воздухе, в камнях, в крови этого короля.

Он тут же отвернулся, словно испугавшись того, что я увидела.

Интересная закручивается ситуация, подумала я, медленно выдыхая.

Я потеряла из виду рыжеволосую ведьму — Марета исчезла в толпе так же внезапно, как и появилась. Но вместо неё ко мне подошёл лорд Хартвин. Он возник рядом бесшумно, как тень, и его глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы.

— Прекрасно выглядите, Алетейя, — произнёс он, и в его голосе послышалось одобрение. — Вам идёт это платье.

— Благодарю, — ответила я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

Он взмахнул рукой, и в его ладони материализовался хрустальный цветок — тонкий, переливающийся всеми цветами радуги, с мелкими искрами внутри каждого лепестка. Он молча вложил его мне в ладонь, и я ощутила, как от цветка исходит мягкое, пульсирующее тепло. Он удалился так же бесшумно, как и появился, растворившись в толпе.

Но в этот момент на нас смотрел король. Его янтарные глаза горели в полумраке, и я почувствовала на себе его тяжёлый, изучающий взгляд. Я не отвела глаз — я встретила его взгляд открыто, и в груди разлилось странное чувство, смесь страха и любопытства.

Я позволила себе выпить вина — терпкого, насыщенного, с привкусом ягод , — и даже подарила танец какому-то лорду, который болтал мне на ухо пьяные, бессвязные речи, восхваляя мою красоту . Я слушала его вполуха, рассеянно кивая, а глаза мои искали Марету.

Я снова встретила её у одной из колонн. Она стояла, прислонившись к камню, и в её руках бокал с золотистым напитком. Она не посчитала нужным рассказывать о том, куда пропадала, и я не стала спрашивать. Мы обменялись лишь короткими взглядами, и я поняла: у каждого здесь свои секреты.

Ещё пару раз я видела загадочного мужчину с трона — того, которого мне представили шутом. Я сразу поняла, что он таковым не являлся. В его суровых, глубоких глазах я увидела печаль, и в них мелькал тот же голубой блеск, что и у короля. Он растворялся в пространстве и появлялся вновь в другом конце зала, словно был не совсем человеком.

Что это было, я так и не поняла. Здесь была своя магия, своя иерархия, свои тайны. И с каждым мгновением я чувствовала, как они притягивают меня всё сильнее.

Наконец, когда свечи начали догорать, а гости — расходиться, я простилась с Маретой. Она мягко сжала мою ладонь, и в её глазах мелькнула тёплая, понимающая искорка.

— Увидимся завтра, — сказала она, и в её голосе послышалось что-то, похожее на обещание.

Я кивнула и, подхватив подол платья, направилась к лестнице, ведущей в мою комнату. Каблуки тихо цокали по камню, и каждый шаг отдавался в тишине коридора, унося меня всё дальше от шума приёма.

В комнате я скинула туфли, распустила волосы и села на кровать, уставившись на хрустальный цветок, который всё ещё лежал в моей ладони. Он мягко светился, переливаясь, и я чувствовала, как от него исходит магия — тёплая, пульсирующая, живая.

Сколько всего произошло за один вечер. Король с янтарными глазами, что вспыхивали голубым светом. Загадочный шут, появляющийся из ниоткуда. Марета, знающая обо мне больше, чем говорит. Лорд Хартвин с его хрустальным цветком и обволакивающим голосом.

Я легла на кровать, и тишина комнаты обняла меня, мягкая и убаюкивающая. Мысли путались, образы смешивались, и я чувствовала, как усталость накатывает тёплой волной. Я никогда не засыпала так быстро — словно кто-то щёлкнул пальцами, и я провалилась в глубокий, бездонный сон, полный шепчущих стен и голубого света

Утро ворвалось в мою комнату вместе с солнечными лучами, которые пробивались сквозь каменные проёмы и ложились на пол золотыми полосами. Я лежала в кровати, глядя, как они медленно ползут по ковру, и чувствовала, как тело ещё помнит вчерашний вечер: тяжесть платья, высокие каблуки, бесконечные танцы и фальшивые улыбки, которые я дарила незнакомцам. Всё это осталось где-то в прошлом — вместе со вчерашним днём.

Я решила не спускаться к завтраку. Мия, моя молчаливая тень, принесла поднос в комнату: свежий хлеб с хрустящей корочкой, нарезанные фрукты, янтарный мёд в маленьком кувшинчике. Я ела не спеша, водя карандашом по бумаге, и на листе постепенно проступал план южной части замка. Колонны, арки, переходы — всё это складывалось в стройную систему, рождая на бумаге путь моего отступления. Я погрузилась в работу с головой, и время потеряло свой ход.

Только когда солнце поднялось в самую высь и начало заливать комнату ярким, почти ослепительным светом, я отложила карандаш. Пора было продолжать исследование. Я накинула лёгкую мантию и вышла в коридор, чувствуя, как камень под ногами отдаёт приятным теплом.

Я брела по коридорам, поворачивая то направо, то налево, и сама не заметила, как оказалась перед тяжёлой дубовой дверью, украшенной резьбой. Я толкнула её, и передо мной открылась галерея.

Это было потрясающе. Длинный коридор, уходящий вдаль, с высокими сводчатыми потолками, был увешан картинами в золочёных рамах. Солнечный свет, проникающий через высокие окна, озарял полотна, и они оживали, начинали дышать. Я шагнула внутрь, и время для меня остановилось.

Я бродила вдоль стен, останавливаясь перед каждым полотном, и чувствовала, как меня накрывает волна эмоций. Натюрморты с сочными фруктами и роскошными цветами, пейзажи с дикими скалами и бушующим океаном — я узнавала эти места. Но портреты были настоящей драгоценностью. Неизвестные лица смотрели на меня с высоты веков, и в их глазах я видела целые истории. Лорды в нарядных камзолах, леди в струящихся платьях, дети, смеющиеся и серьёзные. Их одежда менялась от эпохи к эпохе — кружева сменялись бархатом, тяжёлые ткани — лёгкими, почти прозрачными. Но во всех этих лицах было что-то общее — аристократичная стать, благородство, чувство собственного достоинства. Я невольно сравнивала их с людьми из моего мира, и сравнение было не в пользу последних.