— Держитесь рядом, — тихо сказал Даен. — И не смотрите никому в глаза.

Мы двинулись вперёд, вглядываясь в темноту между деревьями. Я сжала пальцы в кулак, чувствуя, как магия пульсирует в кончиках пальцев — тихо, почти незаметно, но она была там. Готовая защитить нас. Готовая сражаться, если понадобится.

Чем дальше мы уходили, тем страшнее становилось. Деревья тёмным облаком нависали над головами, их ветви сплетались в плотный полог, загоняя нас в ловушку. Казалось, лес смыкается за спинами, отрезая путь назад.

Для первого поселения мы были обычными путниками — там часто появлялись чужаки. Но в это место просто так не заглядывали. Суровые условия, дальше только лёд и пустошь. Местные жители считались изгоями: убийцы, воры, те, кому не нашлось места в других землях. Я всерьёз задавалась вопросом — люди ли здесь вообще живут?

Мы подбирались к круглым глиняным домам — стены покрывала плотная корка копоти и грязи, словно их не мыли годами. На улице — ни души. Из крошечных окон сочился тусклый, болезненный свет, но никто не показывался наружу. Домов было немного — они жались друг к другу, создавая замкнутое кольцо, будто защищаясь от всего, что находилось за пределами их круга. Мы обошли всё поселение, но не встретили ни одного живого существа. Только пустые улицы, хлопающие на ветру ставни и давящая тишина, от которой звенело в ушах.

В отдалении темнел ещё один дом — выше остальных, двухэтажный и совершенно чёрный. Он сливался с ночным лесом, оставаясь тёмным пятном на белоснежном снегу. Вокруг валялись поваленные деревья — кто-то явно постарался огородить это место от посторонних глаз. Оттуда доносились голоса: приглушённые, но живые. Мы двинулись на них, хотя разум подсказывал, что это плохая идея. На что я надеялась? Только на способности Даена — он умел убеждать, когда хотел, и его голос звучал убедительнее любого оружия.

Мы с Маретой остались в стороне, пока Даен приближался к дому. Дверь приоткрылась, и на пороге появилась беззубая девчонка с огромными глазищами — в них плескался странный, недетский свет. Её тонкие ручки заканчивались блестящими когтями, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть. Знакомиться с её родителями совсем не хотелось.

Даен обменялся с ней парой слов — коротко, тихо, — и она мгновенно исчезла в глубине дома. Он обернулся, встретился со мной взглядом и едва заметно кивнул. Снаружи давно стемнело — мрак сгущался, холод пробирал до костей, и каждый выдох превращался в облачко пара.

Я наклонилась к уху Мареты и шепнула почти беззвучно:

— Хоть бы нас не слопали.

Она тихо хмыкнула, но я заметила, как в её глазах мелькнуло беспокойство. Надежда на удачу становилась всё призрачнее.

Из дома вышел огромный мужчина — длинные волосы падали на плечи, густая борода закрывала половину лица, а массивная фигура делала его похожим на медведя, вышедшего из берлоги. Внешне суровый и угрюмый, он смотрел на нас с настороженностью, но в его глазах теплился любопытствующий огонёк. Они с Даеном обменялись несколькими короткими фразами, а затем нас с ведьмой изумил их раскатистый смех — громкий, искренний, он разорвал мрачную тишину, заставив нас переглянуться. Этот звук казался чуждым в ледяном лесу, среди теней и опасностей, но именно он разрушил напряжение, повисшее в воздухе.

Даен махнул рукой, подзывая нас. Мне захотелось стать невидимкой, раствориться в темноте, но выбора не оставалось.

Их дом оказался грозным снаружи, но внутри — тёплым и уютным. В отличие от прошлого ночлега, здесь было чисто, светло и пахло домашней едой. Мясо с чесноком, свежий хлеб — запахи, от которых желудок сводило от голода. Люди смеялись, яркий свет заливал комнату. Суровый на вид мужчина оказался добродушным хозяином. Он не оставил нас на морозе, зная, чем может обернуться ночь в этом лесу.

Он жил здесь с женой и маленькой дочкой. Женщина хлопотала у печи — полная, румяная, с озорной улыбкой, которая делала её лицо почти светящимся. Левая сторона была изрезана глубокими шрамами — они тянулись от виска до самой шеи, но она носила их с таким достоинством, будто это были не увечья, а следы прожитой жизни, давно переставшие её беспокоить.

Я не верила в нашу удачу. Среди всего безумия, обрушившегося на меня с появлением в этом мире, я не успевала осознавать, кто передо мной — друг или враг, союзник или хищник, притворяющийся гостеприимным хозяином. Насколько опасны встреченные существа, какие ловушки ещё припрятаны на моём пути? Я шла вслепую, полагаясь на интуицию, которая пока что не подводила. Но сколько ещё это продлится?

Я оставалась слабой ведьмой без опыта. Я не умела сражаться, не знала, кто скрывается за масками добродушных улыбок. Я ничего не знала об этом мире и училась разбираться в нём на ходу. Этот путь менял меня — физически и морально. Каждый день делал меня другой.

Нас накормили до отвала — сытно, по-домашнему, так, что клонило в сон. А затем отвели в гостевую комнату: крошечную, но уютную и наполненную теплом, которое проникало в самые закоченевшие уголки тела. Наконец я могла принять горячую ванну — воду, способную смыть с меня чужую кровь, дорожную грязь, пот и ту тягучую усталость, что въелась в кости.

Вода обволакивала, успокаивала, возвращала силы. Я позволила себе закрыть глаза и наконец осознать, сколько всего обрушилось на меня за эти дни. Горячие струи разглаживали напряжённые мышцы, вместе с паром уходила тревога, разум становился чище и яснее.

Но стоило мне прикрыть веки — передо мной снова возник Дэмиан. Тот, в чьих объятиях я мечтала забыться. Тот, чьи чувства оставались для меня тёмной водой, в которой невозможно разглядеть дно. Мы были обречены ещё до того, как встретились. И в тишине этой комнаты я впервые позволила себе признаться: я проклинала тот день, когда узнала его. И одновременно благодарила судьбу за каждую секунду, проведённую рядом.

Выйдя из ванной, я застала друзей врасплох. Даен лежал на кровати, прижимая к себе Марету — она раскинулась рядом, уткнувшись лицом в его грудь, и казалась такой беззащитной в этом мгновении. Он гладил её волосы, касался губами виска, словно пытаясь передать то, что не мог выразить словами. Я замерла в проходе, залюбовавшись этой картиной. В ней не было ни борьбы, ни напряжения — только тишина и доверие, которых им обоим так не хватало в повседневной жизни.

Неосторожный шорох спугнул их. Марета быстро вскочила, смахнула с глаз слезы и, обойдя меня, скользнула в ванную, оставив за собой лишь лёгкий запах трав и влажный след на полу. Даен не двинулся с места — только перевёл взгляд на меня, и в нём мелькнуло что-то, чего я раньше не замечала. Признательность? Может быть. Или сожаление о том, что этот короткий миг прервался.

Я задумалась о том, каково им. Со стороны они казались несокрушимыми — привыкшие к бою, к опасности, к постоянному напряжению. Но я видела их иначе. За этой броней, за тщательно выстроенными масками скрывалась уязвимость, которую они прятали даже друг от друга.

Марета была не просто ведьмой. В первую очередь — женщиной, уставшей от битв и потерь, мечтающей о тишине и тепле, о ком-то, кто будет рядом без условий. Она улыбалась, шутила, но в её глазах иногда проступала такая глубокая тоска, что у меня сжималось сердце. А Даен — Он нёс на себе груз ответственности, который мог раздавить кого угодно, но держался прямо, не жалуясь, не показывая слабости. И только иногда, когда он думал, что никто не видит, на его лице мелькало выражение усталости, которое он тут же стирал, возвращая себе прежнюю невозмутимость.