Я натянула льняные брюки и белую рубашку, готовясь спуститься на ужин.

— Ты видела ребят? — спросила Лира, обеспокоенно хмуря брови. — Они были сами не свои. Интересно, что с ними случилось в пещерах.

— Может, замерзли? — я сощурилась и помахала кончиками пальцев, выпуская из них тонкие языки пламени. Огоньки заплясали, как свечи, осветив моё лицо золотистым светом.

— Опять твои фокусы, — она закатила глаза и туго стянула волосы в пучок.

Мы прожили вместе пять лет, и она знала все мои секреты. Все мои способности. Но она никогда никому не рассказывала, и я не знала, было ли это частью моих чар или же ей самой было выгодно хранить молчание. Ведь от моей магии она получала сплошные выгоды: удачно сданные экзамены, проекты, которые я могла создать одним движением руки, шепотом заговорив успех на защите.

Таких, как я, называют ведьмами. Таких, как я, раньше сжигали на кострах. Моя мать была могущественной женщиной, держала школу для таких же, как мы, учила нас обуздывать стихии и владеть энергией. Каждая из нас владеет огнём, умеет варить зелья и читать заклинания. Некоторые сильнее — у них телекинез, телепатия, целительство. А мой дар — видеть ложь и скрытую магию. Я никогда не считала это чем-то выдающимся. Вот мать... она была по-настоящему великой. И её исчезновение до сих пор оставляло в моей душе кровоточащую рану. С каждым годом в голове возникало всё больше вопросов, на которые не находилось ответов.

— Ну что, как я выгляжу? — Лира покружилась, давая мне оценить свой образ. Светло-голубое прозрачное платье, сквозь которое угадывалось кружевное бельё, делало её похожей на лесную нимфу.

— С таким же успехом ты могла выйти голой, — усмехнулась я. — Пошли.

Ужин оказался отвратительным: пресное жаркое и ещё более пресный пирог с водорослями. Маркус и Лотар уже выглядели лучше, но я заметила, что они всё ещё бледны. Их присутствие здесь имело смысл: эти земли были почти не изучены, и их работа, несомненно, принесёт им признание. Каждое бюро мечтало бы заполучить таких специалистов.

Утром я не застала Лиру в комнате. Должно быть, она выскользнула ещё ночью — в комнату профессора. Я быстро оделась: чёрная водолазка, обтягивающие брюки, кожаная куртка. Бросила в сумку блокнот, бумагу, камеру, батончики. Я была готова к исследованию следующего зала.

Завтрак я провела в одиночестве . Лира с профессором ворковали у витражного окна, парни оживлённо обсуждали следующую локацию. По этажу разносился аромат свежесваренного кофе, но запеканка на столе была такой же пресной, как и вчерашний ужин.

Дорога до скал тянулась бесконечно. Это было древнее место, и когда мы выбирали тему для выпускного проекта, мысль о нём пришла сама собой. Завораживающие ландшафты, величественные горы, каменные выступы, в которых был высечен замок — это было произведением искусства. Внизу океан разбивал подножие скалы, угрожая рёвом, но я ощущала лишь умиротворение. Солнечные лучи ласкали лицо, ветер играл с волосами. Я смотрела на колонны, на орнаменты, на искусную резьбу и понимала: это могли сделать только ведьмы. Только магия способна создать такое.

Сегодня я зарисовывала тронный зал. Он был в несколько раз больше вчерашнего. В центре высился каменный трон, обрамлённый фигурами неведомых существ с расправленными крыльями. Казалось, что камень просвечивается под лучами солнца, пробивающимися сквозь узкие проёмы. Колонны уходили вверх, подпирая небесный свод.

— Кто придумал это... чёртов гений, — прошептала я, и мой голос отразился от стен, вернувшись ко мне странным эхом, словно кто-то выдохнул мои же слова прямо в ухо.

Я сделала расчеты, перенесла их на чертёж. Стены манили. Я дотронулась кончиками пальцев до каменной глади, и она отозвалась приятным холодом, слегка покалывая. В глазах зарябило, и я заметила едва уловимое свечение — голубоватое, мерцающее, как далёкая звезда.

Внутренности сжались. Я пошла на зов. Стены шептали, уводили меня вглубь, и я, заворожённая, обводила пальцами орнаменты, не замечая, как погружаюсь всё дальше. Я не заметила, как оказалась в тесной комнате, где меня окружал голубоватый камень. Его поверхность рябила, переливалась, дышала.

— Идея так себе, — прошептала я, приложив ладони к камню.

И провалилась в темноту.

В ушах звенело, голова кружилась, глаза слепил внезапный свет. Я моргнула, пытаясь прийти в себя. Наверное, так же чувствовали себя Маркус и Лотар. Теперь я понимала их состояние — это было нечто большее, чем просто усталость.

Я была в том же зале, но в другом. Живом. Каменные стены украшали орнаменты, но вместо холодного серого камня — белый, тёплый, почти живой. Я подняла голову и увидела бескрайнее звёздное небо, а помещение освещали тысячи свечей, парящих в воздухе. Повсюду — белый бархат, алые цветы, лёгкий цветочный аромат, от которого кружилась голова. Мир казался нереальным: цвета ярче, звуки чище, воздух невесомым. И музыка — тягучая, прекрасная, обволакивающая.

Я обошла колонну. Тронный зал был наполнен жизнью. Люди — высокие, статные, словно выточенные из того же камня, что и эти стены. Я не казалась среди них великаном — наоборот. Мужчины в строгих костюмах всех оттенков, женщины, от которых невозможно отвести взгляд: высокие, стройные, с живыми, светящимися глазами.

Я задержала взгляд на группе молодых девушек в платьях цвета морских волн — от голубого до тёмно-синего. Их украшения, тонкие цепочки с драгоценными камнями, мерцали в свете свечей. На одной из них, высокой и стройной, с гордой осанкой, красовалась диадема с бриллиантовыми каплями, спадающими на лоб. И тогда я заметила самое удивительное: их глаза светились. Мягким, внутренним светом, словно в каждой из них горел тот самый огонь, который я привыкла прятать в ладони.

Сделав шаг вперёд, и мир вокруг меня качнулся.

Я вздрогнула. Холодная, как зимний ручей, ладонь легла на моё плечо, и по спине пробежал табун мурашек. Резкий контраст с тёплым, почти живым камнем, который я касалась мгновение назад. Я обернулась, и мир перестал кружиться.

— Леди? Вы в порядке? — тихий, вкрадчивый голос вывел меня из транса, разрушил чары, и я моргнула, возвращаясь в реальность. Только вот в какую?

Я судорожно сглотнула, пытаясь собрать мысли в единую, стройную линию. Нужно выкручиваться. Быстро.

— Всё хорошо, — услышала я свой голос, и он показался чужим, слишком спокойным для того хаоса, что бушевал внутри. — Я люблю быть наблюдателем. Смотреть со стороны...