— А вот сейчас мы повеселимся, — улыбнулась Тамарис.

Она держала в руке зеркало. Оно было другим — непохожим на наши. Моё лежало в кармане и всё ещё отзывалось теплом, но то, что было у неё, излучало странное, болезненное свечение. Двойник. Она подняла вверх Марету, как безвольную куклу. Тело ведьмы сковало, она едва дышала, хрипя. Тамарис поместила её в зеркальный коридор, и её фигура застыла в свете, словно в янтаре.

— Теперь ты.

Я попыталась опередить её, предпринять хоть что-то, но мой мозг словно схватили и проткнули когтями. Я не могла думать, не могла дышать, не могла двигаться. Она поместила меня во второй коридор, магия опутывала меня, сковывала каждую клетку.

— А ты не стой как вкопанная, вставай сюда! — она наорала на бедняжку Каллисту, и та беспрекословно встала между нами. Её плечи дрожали, но она не сопротивлялась.

Она не хотела уничтожить нас просто так. Ей нужно было забрать наши силы и передать их девушке. Тамарис стояла, и лишь движения пальцев переставляли нас, словно пешек на шахматной доске.

Тамарис взглянула на Дэмиана, явно раздумывая, что делать с ним. Даен в этот момент стоял в тени. Я перевела взгляд на него, но он приложил палец к губам — давая знак, что всё под контролем. Он исчез в тени и оказался рядом со мной. Я покосилась в сторону зеркала, и он всё понял. Быстро выхватив его из моего кармана, он исчез снова.

Он появлялся и исчезал, быстро и ловко, как тень, которую невозможно поймать. Тамарис не успевала ухватиться за него — её пальцы сжимали пустоту, а он уже был в другой точке зала. Марета попыталась помочь ему, потянула за нити силы, которые были внутри, но Тамарис полностью владела нами. Она ужесточила свою хватку, сдавив сознание ведьмы сильнее. Девушка хрипло вздохнула, я видела, как её глаза закатываются.

Вспышка. Появился Даен — испуганный и загнанный в угол. Секунда, чтобы вложить зеркало. Но королева лишь усмехнулась. Она резко вложила своё зеркало, и оно создало новый коридор, закрыв цепочку. Он был неправильным, странным, кривым — как насмешка над самой магией. Дальше мир остановился. Всё происходило словно в замедленной съёмке.

Дэмиан стоял на коленях, согнувшись в центре круга, созданного из отражённых в зеркале лучей. Мы с Маретой висели в воздухе, полностью обездвиженные. Каллиста стояла между нами, а из её глаз текли слёзы — каплями стучали о каменный пол, как последние удары сердца. Я смотрела на людей, которые стали мне так дороги, и прощалась с ними, с будущим, со всем тем прекрасным, что могло бы случиться.

Тамарис питалась нашим отчаянием и болью. Она впитывала их, как губка, силы утекали из меня, а тьма заполняла пустоту.

Даен появился незаметно — даже для нас. Он был нацелен на фальшивку. В его руке мерцало последнее зеркало — наша последняя надежда. Он пустил в него все свои силы, наполняя энергией. Для нас это было бы просто, но для него — губительно. Зеркало начало дрожать и трескаться, по его поверхности побежали тонкие линии, как паутина.

Тамарис была слишком занята, выкачивая магию из нас в тело Каллисты. Но зеркало дрогнуло и рассыпалось осколками по земле. Даен был совсем слаб, его тело пошатнулось, мы замерли в ожидании , наблюдая, как он борется с темнотой.

Королева дернулась на звук рассыпавшегося стекла и заорала в ярости. Она метнулась в сторону Даена и направила в него всю свою злость, весь свой гнев, всю свою силу. Он собрал последнее, что в нём было, и вложил зеркало — настоящее зеркало, которое всё ещё было у него. Истинное кольцо из магии сомкнулось вокруг неё, став последним для них обоих. Луч света, отражённый последним зеркалом, пронзил Тамарис, и она закричала.

Круг сомкнулся. Тамарис пала.

Дэмиан, сидящий напротив главного кристалла, засиял. Вся магия Каменных Ворот прошла через него столбом света, пронзая его тело, очищая, возвращая силу. Туманный взгляд ушёл, остался только яркий свет янтарных глаз. С лица исчезла гримаса отчаяния и непонимания — на её место пришли уверенность и строгость. Он словно переродился, вернув самого себя.

Марета была в замешательстве. Она вспомнила всё, что было до. Её глаза расширились, осознание возвращалось к ней волнами — сначала боль, потом гнев, потом принятие.

Мы победили. И мы проиграли.

Тамарис рассыпалась, растворилась в воздухе, оставляя лишь запах гари и пепла. Её истошный крик висел эхом в зале, отражаясь от стен, как последнее проклятие. Мы с Маретой больно упали на землю, холодный камень обжёг наши ладони. Каллиста в ужасе отступила к стене, прижимая руки к груди. Дэмиан подбежал к человеку — к тому, кто своими руками вернул всё на свои места.

Даен ещё был в сознании. Он слабо смотрел на нас, на его губах играла хитрая, почти мальчишеская улыбка — та самая, которую я видела впервые, когда он сидел на троне. Марета несколько раз запнулась, подходя к нему. Её ноги подкашивались, но она шла, сжимая кулаки. Из её глаз капали прозрачные слезинки, одна за другой. Она взяла Даена под голову и крепко обняла, прижимая к себе, словно могла защитить от того, что уже произошло.

— Марета, — его хриплый голос был тихим, почти беззвучным.

Девушка смотрела в его глаза, а её сердце разрывалось на части.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептал он. — Всегда любил.

Он слабо поднял руку, касаясь её щеки, и смахнул слезинки, которые катились по её лицу. Она наклонилась к нему и поцеловала — это был самый честный, самый искренний поцелуй, полный боли и надежды. Она надеялась вернуть его, передать ему часть своей жизни, задержать хотя бы на мгновение.

Но он растворился в её руках, словно просто ушёл на прогулку в тени, как всегда. В её руках остался лишь медальон — его амулет, его последний след в этом мире. И в моей голове остался только его голос: «Я так сильно тебя люблю» — как обещание, которое останется навсегда.

Солнце нежно ласкало нос, щёки, дотрагивалось до кончиков ресниц. Я открыла глаза навстречу новому свободному дню. Повернулась в тёплой постели на бок и улыбнулась, чувствуя, как где-то внутри разливается тепло, которое ни с чем нельзя было спутать. Я погладила спину моего короля кончиками пальцев, боясь нарушить его покой. Его тёмные волосы волнами спадали на белоснежную подушку, и я залюбовалась тем, как солнечные лучи играют в их глубине, выхватывая золотистые отблески.

Он пошевелился во сне, я замерла, боясь разбудить его. Но Дэмиан открыл глаза — медленно, как просыпается солнце над океаном, и посмотрел на меня. Его янтарные глаза были тёплыми и живыми, в них я видела всё, что он хотел сказать. Он улыбнулся мне, эта улыбка была такой же тёплой, как первые лучи рассвета, касающиеся наших лиц.

— Ты уже не спишь? — его голос был хриплым со сна.

— Я смотрела на тебя, — прошептала я, чувствуя, как его рука ложится на мою талию, притягивая меня ближе.