Марета сжимала мои плечи, передавая мне своё тепло. Сквозь пелену ужаса проступала её улыбка — слабая, но настоящая. Даен стоял у двери, вглядываясь в темноту. Мы были разбиты, напуганы, но живы. А значит, оставался шанс.

Снаружи выла ночь. Внутри меня была пустота, которую мог заполнить только один человек. Тот, кто остался в замке. Тот, чьи янтарные глаза я видела во сне. И впервые я позволила себе признаться: я скучала по нему до боли, до дрожи, до желания разорвать эту реальность и оказаться рядом.

Но сейчас нужно было идти вперёд. Ради него. Ради себя. Ради всех, кто верил в меня.

Эта ночь была бесконечной. Мне так и не удалось уснуть — страх сковал моё тело, как только я думала о том, что, провалившись в сон, снова буду застигнута врасплох. Снова нападут со спины. Снова проникнут в мои мысли. Я лежала с открытыми глазами, вслушиваясь в дыхание спутников и каждый шорох за стенами домика, готовясь в любой момент вскочить.

Следующий день мы вновь провели в пути. Чем дальше мы продвигались, тем суровее становились условия. Землю застилал снег, холодный ветер пронизывал до костей, обжигая морозом. Наши тренировки оказались под запретом — как объяснил Даен, магия оставляет свой след, по нему нас будет ещё проще отследить. К тому же здесь обитали другие существа, совсем не безобидные. Магия для них имела особый запах, ярче, чем запах крови. Мы не могли так рисковать.

Сначала мы шли молча. Тишина давила на плечи, я чувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом. Когда атмосфера стала совсем тяжёлой, мы начали перешёптываться с Маретой. Сначала она рассказывала о своём детстве в Каменных Воротах. Оказывается, раньше замок был совсем другим — светлым и просторным, они выращивали цветы повсюду, именно из детства происходила её любовь к растениям. Её мать тоже была ведьмой, близкой подругой королевы. Она отправилась вместе с ними к землям Тамарис и так же не вернулась. Марета говорила об этом ровно, но я видела, как её глаза темнеют при воспоминаниях.

— Мы с Дэмианом росли вместе, — в её голосе была тёплая ностальгия. — Он был моим самым близким другом. Мы могли говорить часами, делиться секретами... С тех пор прошло много времени.

Я всё же решилась спросить про их отношения с Даеном. Марета напряглась, я сразу поняла — это больная тема. Она долго молчала, глядя вперёд, а потом выдавила, что хотела от него больше, чем он мог ей дать. Они были вместе столько, сколько она себя помнила — с самого детства, с первых осознанных воспоминаний. Когда-то между ними существовала романтика и нежность, но те времена давно канули в прошлое. Теперь осталась лишь привычка быть рядом и невысказанная боль, которую она носила внутри. Она не злилась на него — просто смирилась.

— Он сказал, что быть вместе небезопасно, — её голос дрогнул. — Но это больше, чем дружба.

Однажды я застала их врасплох. Марета лишь усмехнулась: каждому нужно выпускать энергию. Она говорила это легко, почти игриво, но я видела, как её взгляд на мгновение задержался на Даене дольше, чем следовало. Безусловно, чувства до сих пор накатывают на неё волной — она не могла их отрицать. Но она убеждала себя, что это ничего не значит. Что прошлое осталось в прошлом. Что она способна двигаться дальше. И всё же, когда она смотрела на него, в её глазах мелькало что-то, что невозможно было скрыть.

Я спросила про Хартвина — он ведь откровенно желал ее. Ведьма отмахнулась, будто смахивая назойливую муху. По её словам, между ними невозможно ничего, кроме дружбы. Она не та, кого он ищет, и никогда не сможет дать ему то, чего он жаждет. В её голосе не было ни жалости, ни раздражения — только усталая определённость человека, который уже всё для себя решил. Хартвин для неё оставался другом, верным и преданным, но не больше. И она не позволяла себе даже думать о том, что могло бы быть иначе.

У судьбы свои причуды. Хартвин безусловно был влюблен в Марету — это читалось в каждом его взгляде, в каждом жесте. Она же, в свою очередь, была влюблена в Даена. А тот в своё время был занят совсем другим. Любил ли он её в ответ — оставалось загадкой. Никто не мог сказать наверняка, что творится в его голове, что скрывается за его маской безразличия.

Такая же сложная история разворачивалась у нас. Между мной и Дэмианом определённо существовала взаимная симпатия, взаимное влечение на физическом уровне — то, что невозможно отрицать. Каждая встреча оставляла след, каждое прикосновение зажигало искру. Но всё вокруг было против того, чтобы у нас что-то вышло. Мир будто сговорился: он не должен быть моим, а я — его. Слишком много преград. И тем не менее, когда я закрывала глаза, я видела только его.

Несмотря на нашу болтовню, время всё так же медленно тянулось. Отсутствие сна и монотонная дорога выматывали меня до предела. Ноги гудели, глаза слипались, но я заставляла себя идти.

Я украдкой взглянула на Даена, который всё это время шёл впереди, протаптывая для нас тропинку в глубоком снегу. Он выглядел уставшим, но шёл ровно, не сбавляя шага. Я перевела взгляд на девушку, приложила указательный палец к губам, требуя тишины. Она понимающе кивнула, в её глазах мелькнул озорной огонёк.

Я слепила из липкого снега шар и метнула его прямо в голову мужчины. Он резко развернулся — на его лице застыло выражение полного недоумения. Наш смех разорвал тишину .

Он покачал головой, слепил ответный шар и пульнул его в сторону ведьмы. Её глаза широко распахнулись в полном удивлении.

— Вообще-то это была не я! — возмутилась девушка, отряхивая снег с капюшона.

Некоторое время мы позволили себе побыть детьми. Мы резвились и бегали друг за другом, атакуя снежками и уворачиваясь от чужих атак. Смех разносился по снежной равнине, и этот миг позволил нам забыть о всех трудностях, которые настигли нас в последние дни. Мы согрелись, взбодрились и почувствовали себя почти счастливыми.

Успокоившись, уже с хорошим настроением мы бодро зашагали дальше. Через некоторое время впереди показался лес — густой, тёмный, с ветвями, которые клонились к земле под тяжестью снега. А над кронами деревьев мы заметили дым, поднимающийся из труб второго поселения.

— Насколько добрыми окажутся люди, живущие в лесу, окружённом снегом и ветром? — спросила я, обращаясь к Даену.

Он остановился, окинул взглядом приближающийся лес и покачал головой.

— Я сомневаюсь, что хоть кто-то в этом лесу будет добрым, — он звучал мрачно .

— Не слишком обнадёживающе, — Марета вздохнула и натянула капюшон глубже, пряча лицо от ветра.

Я тоже поправила свой плащ, чувствуя, как холод пробирается под одежду. Лес казался живым — его тени двигались, ветви шептали что-то на своём древнем языке. Я чувствовала, что за нами наблюдают. Но кто это был — люди или что-то другое, — я не знала.

Мы вошли в лес, свет померк. Деревья смыкались над нашими головами, создавая тёмный тоннель, в котором наши шаги звучали приглушённо. Дым над крышами поселения становился всё ближе, но вместе с ним росло и чувство тревоги.