Мы прошли в помещение. Округлое и пустое, с высоким потолком, который терялся в темноте. Посреди комнаты стояли стол и стулья, кружки с напитком и закуски.

— Не стойте, присаживайтесь, — жестом приглашая нас к столу.

Мы расселись вокруг него. Я чувствовала, как мои пальцы дрожат, как сердце колотится о рёбра.

— Флавиан, — начал Даен. — Так значит, зеркало у тебя. И легенды не врут.

Мужчина поднял на него взгляд, в жёлтых глазах мелькнула тень.

— Я не планировал с ним прощаться, — его коготь поскрёб по краю стола, оставляя глубокие борозды.

— Даже взамен на кое-что интересное? — спросил Даен, напряжение зависло в воздухе .

— Она отдала мне его очень давно, — ответил Флавиан, в его голосе начали проскальзывать шипящие звуки, — для того чтобы сохранить в безопасности.

— У всего есть своя цена, — продолжал давить Даен.

— Нет, мальчик, — сказал Флавиан, его голос стал твёрже, как сталь. — Есть вещи, абсолютно бесценные.

Он перевёл взгляд на меня, в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

— Но... я готов пойти на компромисс.

— Вы были с ней близки? — мой голос дрогнул. Я едва сдерживала горечь слёз, чувствуя, как они подступают к глазам.

— Дитя, — он положил свою руку поверх моей.

В тот момент, когда его кожа коснулась моей, его словно прошибло током. Он замер, я видела, как по его грубой щеке покатилась слеза. Мои спутники смотрели на нас с недоумением. Я тоже не понимала, что происходит.

— Ты... это она, — прошептал он, в его голосе послышалось благоговение. — Сколько в тебе её энергии... Великолепно.

Он смотрел на меня так, словно видел призрак, его пальцы сильнее сжали мою руку.

— Мы были старыми друзьями, — сказал он. — Поэтому, когда я видел её в последний раз … она была сильно взволнована.

Он продолжал смотреть в мои глаза, я видела, как в его жёлтых зрачках отражается мой собственный страх.

— Единственное, что от неё осталось, — это оно, — он достал из нагрудного кармана зеркало.

Оно было таким же, как и первое, но в нём я чувствовала что-то родное. Возможно, мне просто хотелось это чувствовать, но в тот момент я знала — это часть её. Часть моей матери.

Дракон положил зеркало на середину стола. Оно мерцало в тусклом свете лампы, от него исходило тёплое, пульсирующее сияние. Но никто из нас не осмелился дернуться в его сторону.

— Она попросила его сохранить, до тех пор, пока не придет время отдать его тому, кто особенно в этом нуждается.

Он отпрянул от моей руки и посмотрел на зеркало. Его взгляд был тяжёлым, он взвешивал каждое свое слово.

— Так значит, мы можем его забрать? — влез Даен.

Флавиан покосился в его сторону, в глазах мелькнуло презрение.

— Уж точно не ты, — сказал он холодно.

А затем его взгляд снова упал на меня, и его лицо озарилось добродушной улыбкой. Но в этой улыбке я чувствовала что-то древнее и опасное.

— А теперь, юная леди, — его голос стал мягким, почти ласковым, — мне нужна ваша кровь.

Он одарил этой улыбкой весь стол, по спине пробежал холодок.

— Я должен быть уверен, что ты та, за кого себя выдаёшь, — его слова сталью решали воздух .

Я испуганно посмотрела на своих спутников. Даен сжал кулаки, Марета вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки побелели. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерцанием лампы и моим собственным дыханием.

— Ты ведь знаешь, что это она, — попытался вразумить дракона Даен, в его голосе послышалась мольба.

— Никогда не верь своим глазам, — ответил Флавиан, и его жёлтые глаза сверкнули в полумраке. — А ещё больше — не верь своим чувствам. Я уже достаточно прожил на этой земле и знаю методы более эффективные, чтобы обезопасить себя.

Он подмигнул ведьме, та напряглась. Марета всё это время сидела не двигаясь, вжимаясь в стул, словно пыталась стать невидимой.

— Ну же, неужели тебе есть что скрывать? — его голос стал мягче, почти ласковым. Но в этой ласке чувствовалась сталь.

Мне было страшно. А ещё меня пугала его настойчивость, его жёлтые глаза, которые, казалось, видели меня насквозь. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, как сердце колотится о рёбра.

— Либо так, — сказал он, его голос стал твёрже, — либо вы уже отсюда не уйдёте. Я устал.

Он сложил руки на груди и испытующе смотрел на меня. В его взгляде не было злобы — только холодная, древняя решимость. Я поняла, что спорить бесполезно.

Делать нечего. Я обошла стол, чувствуя, как ноги дрожат подо мной, и протянула ему своё запястье. Моя рука была бледной, почти прозрачной в тусклом свете, вена пульсировала под тонкой кожей.

Он поднёс мою руку к столу и когтем рассек кожу прямо над зеркалом. Я вздрогнула от острой боли, но не отдернула руку. Капли крови — тёмные, густые — упали на холодную гладь зеркала. Марета и Даен не дышали. Флавиан стоял в предвкушении, его жёлтые глаза сверкали в полумраке.

А мне было уже всё равно.

Несколько секунд — и капли жидкости зашипели, словно вскипая, и медленно впитались в зеркало. Гладкая поверхность дрогнула, пошла рябью, и я услышала голос. Родной голос, который я не слышала так долго.

«Моя девочка, — прошептал он, от этих слов у меня перехватило дыхание. — Сейчас ты ничего не понимаешь, и тебе страшно. Но совсем скоро ты всё поймёшь. Доверяй своему сердцу и прости меня».

Флавиан подскочил к зеркалу, чтобы ухватиться за голос моей матери, но он исчез так же внезапно, как и появился. Только эхо осталось в воздухе — и ещё одна рана на моём сердце, которая, казалось, никогда не заживёт.

— Зеркало твоё, — сказал Флавиан, его голос стих .

Даен потянулся к зеркалу, но едва коснувшись его, отдёрнул руку — его пальцы обожгло, опалив кожу. Он выругался сквозь зубы. Флавиан дал ему подзатыльник, я невольно улыбнулась.

— Я же не тебе сказал, — проворчал дракон.

Я взяла зеркало, оно отозвалось в руке нежным теплом, пульсировало в моей ладони, как живое, его энергия проникала в меня, заполняя каждую клетку.

— Пускай его сила пойдёт во благо, — сказал Флавиан, он был опечален .

— Его сила? — переспросила я, чувствуя, как внутри разрастается недоумение.