— Давайте без этого, — сказал он, и в его голосе послышалась мягкая усмешка. — Вы ведь даже не знаете, что делаете.

Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он знает. Он точно знает, кто я. Но почему молчит?

— Так что вы чувствуете, Алетейя? — он пронзил меня своим янтарным взглядом — любопытным, изучающим, прожигающим насквозь.

— Спокойствие, — ответила я, и это было правдой. В этом месте, на краю пропасти, среди ветра и волн, я чувствовала необъяснимый покой.

Он улыбнулся, и в его улыбке промелькнуло понимание.

— Мало кто чувствует спокойствие от такой могущественной стихии, — сказал он тихо. — Волны смертоносно бьются о камень в агонии. Но я разделяю ваши чувства.

Он перевёл взгляд на бескрайний океан, и я увидела, как на его лице отражается глубокая, старая тоска.

— Смотровая площадка будет отличной идеей, — он запомнил мои слова.

— Разве вас не должна окружать стража? — спросила я, чувствуя, что нарушаю границы, но не в силах остановиться.

— Думаете, мне нужна охрана? — он усмехнулся, в этой усмешке было столько скрытой силы, что я невольно поёжилась.

Он посмотрел мне в глаза, и в его ладони вспыхнул огонь. Маленькая, изящная русалка, вылепленная из пламени, вырвалась из его руки и устремилась вниз, к океану. Она летела стремительно, оставляя за собой шлейф искр, и, коснувшись воды, зашипела и рассеялась паром.

Я невольно улыбнулась. Это было красиво. Магия, которой я так же владела и которую чувствовала каждой клеткой.

— Вам нравится здесь? — спросила я, и он удивлённо взглянул на меня.

— Мало кто спрашивает, что мне нравится, — сказал он, и в его голосе послышалась горькая нотка. — Но да. Я люблю это место. Оно напоминает мне о детстве, которое я провёл в этих стенах.

Он грустно улыбнулся закатному солнцу, его профиль на фоне багрового неба казался высеченным из камня — прекрасным, холодным и недосягаемым.

— Надеюсь увидеть вас на приёме, — сказал он и, не оборачиваясь, ушёл.

Я осталась одна. Ветер стих, океан тоже, и тишина стала почти осязаемой. Я не понимала, что это было. Странный диалог с королём, который знает обо мне больше, чем я сама. Он знает, что я не та, за кого себя выдаю. Точно знает. Но молчит.

Я вернулась в комнату, а мысли путались, как нити в клубке. Зачем он подошёл ко мне? Что он хотел сказать? И почему я чувствовала себя так, словно мы говорили о чём-то большем?

Мия зашла в комнату, и мы начали подготовку к приёму. Я позволила ей заниматься моим образом, чувствуя себя куклой в руках искусного мастера.

Сегодня платье было скромнее. Серая ткань — цвета моих глаз, — струилась вниз, закрывая шею и руки, оставляя открытой только спину. Лиф плотно облегал фигуру, а талию украшал пояс из камней, собранных в сеть, которая каплями спадала на бёдра. Волосы сегодня были распущены и спадали на лицо мягкими кудрями. Я смотрела в зеркало и видела в нём дым — лёгкий, почти невесомый, готовый исчезнуть в любой момент.

Эти дни в замке не были продуктивными. Вопросов становилось только больше, ответов не было, я чувствовала себя загнанной в ловушку — красивой, вычурной, но всё равно клеткой.

Спустившись в тронный зал, я замерла на пороге, поражённая его убранством. Алые цветы, казалось, горели в полумраке, дополненные тёмно-зелёными листьями, которые свешивались с потолка. Хрустальные люстры, усыпанные тысячами огней, создавали мягкое, приглушённое сияние. Музыканты исполняли нежную мелодию, которая пробирала до мурашек, заставляя сердце биться в такт.

Король встречал гостей. Он стоял у трона, величественный и отстранённый, и я снова почувствовала ту странную связь, которая возникла между нами на мосту. Люди стояли небольшими группами, ведя непринуждённые беседы, а слуги лавировали между ними с подносами, на которых красовались бокалы с сияющей жидкостью.

Женщины были одеты в длинные платья, щедро усыпанные драгоценностями, всем своим видом показывая статус. Мужчины — в строгих костюмах приглушённых оттенков, сдержанные и холодные. Я чувствовала себя чужой среди этого великолепия.

Вдалеке я заметила рыжие локоны, мелькнувшие среди гостей, и направилась туда.

Марета была в красном платье. Оно подчёркивало её внушительный бюст, струилось до пола, каждый её шаг был исполнен грации. На руках сверкали золотые браслеты, а тонкий золотистый обруч облегал шею, подчёркивая её длинную, изящную линию. Сегодня она выглядела пленительной и опасной — как хищница, играющая с добычей.

Её собеседником оказался лорд Хартвин. Она громко смеялась над его речами, то и дело касаясь его плеча, и я видела, как он буквально тает под её прикосновениями. Конечно, она сводила его с ума. И делала это намеренно.

Я подошла к единственным знакомым в этом месте.

— Я не помешаю? — спросила я, чувствуя себя неуверенно.

— Конечно нет, милая, — Марета повернулась ко мне, и её зелёные глаза блеснули в свете свечей. — Как прошёл твой день? Прости, сегодня было так много забот, совсем не было времени навестить тебя.

Лорд Хартвин внимательно посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то — любопытство? подозрение?

— Я изучала замок, — ответила я мягко. — Ничего особенного.

Я улыбнулась, но решила утаить свою встречу с королём.

И в этот момент музыка перестала играть. Люди затаили дыхание, и тишина повисла в зале, плотная, как туман. Все взгляды устремились к входу.

В зал вошла принцесса Каллиста.

Я поняла, о чём говорила Мия. Это была не просто красивая девушка — это было воплощение неземной, почти болезненной красоты. Принцесса Каллиста плыла по залу, словно лебедь по зеркальной глади, и каждый её шаг был исполнен такой грации, что у зрителей перехватывало дыхание. Кремовое платье струилось за ней длинным шлейфом, мерцая в свете свечей, словно сотканное из лунного сияния. Кружево покрывало руки, шею и спину, делая её похожей на хрупкую фарфоровую куклу, которую боятся разбить. Золотистые волосы мягкими локонами спадали на плечи, обрамляя бледное, ангельское лицо.

Она выглядела как ангел, спустившийся с небес в адскую ловушку.

Она была ниже остальных — маленькая, изящная статуэтка, которую хотелось защитить от всего мира. Но когда она подняла глаза... они не сияли. Там не было магии. Только пустота. Только бездна, в которой утонула надежда.

Её ждал король. Он стоял на возвышении у каменного трона и смотрел на неё абсолютно безразличным, пустым взглядом, словно перед ним была не невеста, а пустое место. Он протянул руку — жест скорее формальный, чем искренний, — и девушка вложила в неё свою ладонь. Маленькую, дрожащую, беззащитную.