Ну а пока, решила я, вставая, будем получать новый опыт и изучать местную магию. А заодно — не сходить с ума от страха и неизвестности. Я могла устроить истерику, могла биться головой о каменные стены, могла рыдать и проклинать всё на свете. А могла принять решение холодной головой. Второе мне нравилось куда больше.

Я кивнула своим мыслям, словно заключая с ними договор, и направилась в ванную. Не зря же её приготовили.

Ванная комната оказалась восхитительной. Это не было просто помещение — это было произведение искусства. Стена, уходящая вверх, держалась на двух изящных колоннах, увитых серебристым плющом, который, казалось, рос прямо из камня. Посреди стояла огромная чаша — не ванна, а настоящий бассейн, высеченный из цельного куска тёмного мрамора, испещрённого золотистыми прожилками. Вода в ней была тёплой, пахла травами и морской солью, и тысячи крошечных пузырьков, отражая свет звёзд, делали её похожей на жидкий бриллиант.

Напротив висело длинное зеркало в тяжёлой бронзовой оправе, а под ним — умывальник с множеством стеклянных баночек, в которых переливались разные цвета: синий, зелёный, янтарный.

Я не думая стянула с себя одежду. Кожаную куртку, водолазку, брюки — всё упало на пол, и я, не оглядываясь на этот бедлам, шагнула в чашу. Вода приняла меня в свои объятия, тёплая и мягкая, как шёлк. Я погрузилась по плечи, откинула голову назад и уставилась на звёзды, которые мерцали сквозь открытый проём в потолке.

— У них есть система канализации, — усмехнулась я вслух, чувствуя, как вода успокаивает и смывает напряжение. — Уже неплохо.

Я глубоко вздохнула, набрала в лёгкие воздух, и, задержав дыхание, нырнула с головой. Под водой было тихо. Только биение моего сердца — глухое, ровное — отдавалось в ушах. Я закрыла глаза и позволила себе на мгновение забыть, где я. Забыть про каменные стены, про Хартвина, про океан, который ревёт внизу. Просто быть. Просто существовать.

Когда я вынырнула, вода стекла с волос, и я провела ладонью по лицу. В зеркале напротив отразилась я — чужая и одновременно знакомая. Мокрые светлые кудряшки прилипли к вискам, глаза казались огромными и слишком яркими на фоне бледной кожи, на скулах горел румянец. Я выглядела... живой. Возбуждённой. И в глубине души, где-то очень глубоко, я поняла: мне страшно, но мне и интересно. Этот мир, этот замок, этот загадочный лорд с глазами цвета ночи — они манили меня. И я была готова принять этот вызов.

Я вылезла из воды, закуталась в мягкое полотенце, которое оставили на краю чаши, и, проходя мимо столика, задержалась перед баночками. Стекло было тёплым на ощупь. Я открыла одну из них, понюхала — пахло розами и чем-то пряным, древесным. Местная косметика. Я улыбнулась своим мыслям и, нанеся немного крема на лицо, почувствовала, как он тает на коже, делая её бархатистой.

И в этот момент я услышала звук. Тихий, почти неуловимый — словно кто-то поскрёбся в дверь. Я замерла, прислушиваясь. Сердце снова забилось быстрее.

— Кто там? — спросила я, и голос мой прозвучал громче, чем я хотела.

В ответ — тишина. Только ветер завывал за окнами и океан вдалеке бился о скалы.

Я взяла с кровати одежду, которую мне оставили — длинную сорочку из тонкого белого шелка, невесомую, почти прозрачную — и натянула её на себя. Одежда была мягкой и пахла цветами. Я чувствовала себя в ней почти как дома.

Но я знала: это не дом. И путь домой будет долгим.

Я легла на кровать, и простыни обняли меня мягкой прохладой. Звёзды за окном перемигивались, словно подмигивая мне. Я смотрела на них и думала о Лире. Интересно, заметила ли она моё исчезновение? Ищет ли меня? Или уже утешается в объятиях профессора, не обращая внимания на пустое место рядом?

Я закрыла глаза, и темнота сомкнулась надо мной. Но сон не шёл. В голове крутились образы: сияющие глаза, струящийся бархат, каменный мост над бездной и голос Хартвина, произносящий: «Леди, вы в порядке?»

Нет. Я была не в порядке. Я была в хаосе. И это было началом самого странного приключения в моей жизни.

Я не заметила, как погрузилась в глубокий сон. Сознание отключилось мгновенно, словно кто-то щёлкнул пальцами, и я провалилась в тёплую, бархатную темноту, где не было ни снов, ни мыслей, ни страхов. Только тишина и покой.

Разбудил меня мягкий, почти робкий стук в дверь. Я приоткрыла глаза, и мир вокруг медленно обретал чёткость.

— Леди, — раздался знакомый, тонкий голосок. — Вас ожидает лорд Хартвин на завтраке. Я помогу вам собраться.

Я приподнялась на локтях, стряхивая остатки сна, и потянулась, чувствуя, как каждая мышца отзывается приятной истомой. Воздух был свежим и прохладным, пахло морем и травами .

В комнату бесшумно скользнула вчерашняя служанка. В утреннем свете она выглядела ещё более юной и хрупкой, её светлые волосы по прежнему были аккуратно заплетены в тугую косу, а большие глаза цвета смотрели на меня с почтительной робостью.

— Как тебя зовут? — спросила я, садясь в кровати и поправляя сползшую с плеча сорочку.

— Я Мия, леди, — она слегка поклонилась, и в её голосе послышалась лёгкая дрожь — то ли от робости, то ли от благоговения. — Ванная готова. Я подготовила вам одежду для завтрака.

Я кивнула, поднялась и направилась в ванную. Утренняя вода была такой же тёплой и душистой, как и вчерашняя, и я позволила себе несколько минут неги, погружаясь в пузырьки и наблюдая, как солнечный свет, проникая через открытый проём в потолке, играет на поверхности воды, разбиваясь на сотни крошечных радуг.

Когда я вернулась, Мия уже ждала меня, держа в руках одежду. Было странно позволять кому-то одевать себя — я всегда была самостоятельной, привыкла полагаться только на себя. Но здесь, в этом мире, правила были другими, и я решила им следовать, хотя бы пока.

Платье было чёрным, как ночное небо, лёгким и струящимся, но при этом плотно облегало фигуру, словно вторая кожа. Оно скрывало руки, закрывало шею до самого подбородка, и выглядело строго, почти аскетично — но в этой строгости была своя, сдержанная красота. В нём я не выглядела лесной нимфой, как местные леди, но чувствовала себя увереннее.

Мия заколола мои светлые пряди так, чтобы они не падали на лицо, открывая высокий лоб и скулы. Затем она взяла маленькую баночку с перламутровой пудрой и принялась наносить лёгкий макияж. Я смотрела в зеркало, не веря своим глазам. Моё лицо становилось фарфоровым, с легким холодным румянцем на скулах, а на веках заискрились светлые, почти прозрачные блёстки. И вдруг я заметила: мои глаза светятся. Так же, как у тех женщин в тронном зале. Не просто серые — они были двумя ледяными фонарями, холодными и пронзительными, и этот свет выдавал меня. Я была одной из них.

— Вы прекрасны, леди, — тихо сказала Мия, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение. — Лорд Хартвин будет впечатлён.

Я ничего не ответила. Просто кивнула, принимая комплимент, и двинулась за ней.