Я опустила карандаш и посмотрела на готовый чертёж. Он был неполным, но это было начало. Отправная точка.
Я развернулась от окна, и взгляд мой упал на кровать. Там, на белоснежном покрывале, лежала серебристая коробка — мерцающая, переливающаяся в мягком свете комнаты. Рядом с ней покоилась записка, сложенная вдвое, и я, подойдя ближе, взяла её в руки. Бумага была плотной, а почерк — широкий, размашистый, уверенный — принадлежал тому, кто не привык просить, только приглашать.
«Не окажете ли честь явиться на приём.
Лорд Хартвин»
Я провела пальцами по буквам, чувствуя подушечками лёгкую шероховатость чернил. Сердце пропустило удар — то ли от волнения, то ли от предвкушения. Я открыла коробку, и внутри меня ожидало платье.
Оно было невероятным. Серебряные нити струились по ткани, как паутина, сотканная из лунного света. В области груди они сплетались гуще, открывая декольте и оставляя спину почти обнажённой — смелый, дерзкий покрой, который я бы никогда не выбрала сама. Ткань струилась до самого пола, мягко обтекая мои ноги, и я чувствовала себя в нём не собой , а кем-то большим. Кем-то, кто принадлежит этому месту.
Туфли — серебристые, на высоком, тонком каблуке — заставляли мои икры красиво напрягаться, а длинные серьги из бриллиантовой цепочки касались обнажённых плеч, холодя кожу при каждом движении.
Мия помогла мне собраться. Её пальцы были лёгкими и умелыми, и через полчаса мой образ был завершён. Она собрала мои светлые волосы наверх, открывая длинную шею и линии скул, сделала кожу матово-белой, словно я была высечена из того же камня, что и эти стены. Когда она закончила и посмотрела на меня со стороны, из неё вышел воздух — долгий, восхищённый выдох.
— Вы выглядите потрясающе, леди, — прошептала она, и в её голосе не было лести, только искренность.
Я улыбнулась ей в ответ, но внутри всё сжалось. Я спускалась в тронный зал, и каждый шаг отдавался в груди глухим эхом.
Зал был полон. Люди смеялись, напитки лились рекой, свет свечей отражался от драгоценностей и струящихся тканей. Всё это было прекрасным — и одновременно чужим. Я стояла посреди всего этого великолепия, чувствуя себя песчинкой в океане, и вдруг поняла, как мне одиноко. Я была совсем одна в чужом мире, в мире, где должна притворяться своей, не выдать себя ни взглядом, ни жестом.
И в этот момент ко мне подошла она.
Я заметила её раньше, чем она приблизилась — рыжие волосы, длинные, прямые, спадали почти до колен, переливаясь в свете свечей как расплавленная медь. Её фигура была женственной, гибкой, а пыльно-розовое платье, почти прозрачное, струилось по телу, украшенное золотыми цепочками, которые оплетали плечи и талию. Одна цепочка спускалась от шеи между груди вниз, теряясь в глубине ткани. На каждом пальце её тонких рук было по золотому кольцу, и от её вида захватывало дух.
Если я казалась льдинкой, то она была жемчужиной, переливающейся в мягком свете зала. На её пухлых губах играла улыбка, когда она заметила, как я изучаю её. Но самое удивительное — её глаза. Зелёные, светящиеся, как два изумрудных алмаза, они казались ещё ярче на фоне её бледной, почти фарфоровой кожи.
— Прошу прощения? — я выдохнула, понимая, что молча уставилась на неё.
— Вы здесь впервые, верно? — её голос был мягким, с лёгкой хрипотцой, и в нём слышалась искренняя доброжелательность. — Я леди Марета. Похоже, у вас здесь нет друзей, так же как у меня. Так что буду рада составить вам компанию.
— Благодарю, — я улыбнулась ей в ответ, и эта улыбка была настоящей. Компания действительно не помешала бы.
Она взяла меня под руку — легко, непринуждённо, словно мы знали друг друга целую вечность — и повела вдоль зала. От прикосновения её кожи к моей по руке пробежал лёгкий электрический разряд, и я поняла: в ней тоже есть магия.
— Введу вас в курс дела, — продолжила она, оглядывая толпу с лёгким презрением. — Мы здесь собрались по случаю помолвки короля Дэмиена и принцессы Калисты. Они встретятся прямо здесь через пару дней впервые. Двор Каменных Ворот принимает их. Король прибудет с минуты на минуту, и лицемерия в этом зале станет ещё больше.
— Почему именно двор Каменных Ворот? — спросила я, пытаясь удержать в голове все эти имена и титулы.
Марета выгнула бровь, и в её взгляде мелькнуло удивление.
— Как главное место силы, — сказала она, чуть понизив голос. — Концентрация магии. Чтобы скрепить этот союз навечно.
Она продолжала рассказывать мне о придворных, о гостях, о тех, кто интригует, и о тех, кто просто наблюдает. Она плыла по залу, и моя рука в её руке чувствовала лёгкое покалывание — магия перетекала от неё ко мне, смешиваясь с моей собственной.
Мы остановились в другом конце зала, напротив трона. И то, что я увидела, заставило меня замереть.
На троне разлегся мужчина. В чёрных брюках, белой расстёгнутой рубашке и зелёном жилете — он выглядел мощным, но слегка неряшливым для этого места. Взъерошенные тёмные волосы, несвежая щетина, расслабленная поза. Он курил прямо на троне, прямо перед публикой, закинув ногу на ногу и вырисовывая носком сапога ленивые круги. На его губах играла насмешливая улыбка, и он что-то напевал себе под нос, совершенно не обращая внимания на присутствующих.
Я вопросительно взглянула на свою новую знакомую.
— Это что, король?
Марета подавилась смешком, прикрыв рот ладонью.
— В каком мире ты жила, милая, — она покачала головой, но в её глазах заплясали искорки.
— Откуда... — начала я, но она не дала мне задать вопрос.
— Я всё знаю, — сказала она, и в её голосе промелькнула мягкая усмешка. — Конечно, не король. Это его шут.
Она горько усмехнулась, и я почувствовала в этой усмешке что-то большее — разочарование, усталость.
— Шут? — переспросила я, не веря своим ушам. — Почему шут сидит на троне?
— Потому что шут — единственный человек, которому позволено всё, — ответила Марета, и в её голосе послышалась странная, почти печальная нотка. — Сидеть на троне, высказывать своё мнение, говорить гадости в лицо. Разговаривать с королём на равных. Он — единственный, кто может позволить себе правду в этом мире лжи.
Я перевела взгляд обратно на трон, но мужчины там уже не было. Он исчез так же внезапно, как и появился.
И в этот момент музыка загрохотала — громкая, торжественная, заставившая воздух задрожать. Люди разошлись по сторонам, освобождая широкий проход, и все как один склонили головы. Марета дёрнула меня за руку, и я послушно опустила голову, чувствуя, как по спине пробегает холодная дрожь.
В зал вошёл король.
Если мужчины в этом мире были гораздо выше и привлекательнее, чем в моём, то король был просто бесподобен. Строгий тёмно-бордовый костюм сидел на нём идеально, подчёркивая мощные плечи и тонкую талию. Я вдруг поняла, что цветы, которыми был уставлен каждый угол, были про него — глубокий бордовый оттенок, как запёкшаяся кровь, как закат.
