– Как думаешь, зачем кому‑то было красть органы тварей из музеума? Едва ли их можно использовать для скрещивания.

«Кто знает. Я не очень хорошо разбираюсь в теме скрещивания видов, вдруг для этого подходят именно ткани, пролежавшие несколько лет в формалине».

К сожалению, знания Каэлара ограничивались довольно разрозненными воспоминаниями о древних, не включавшими причины их исчезновения. О тварях он тоже ничего не знал, заверяя, что ритуал был проведён до их появления. Хотя тогда возникал логичный вопрос, почему с этим ритуалом возникли проблемы, и часть его личности и воспоминаний оказалась утеряна.

– Буду надеяться, что Джоэл сможет разобраться в том, кто именно вывез образцы из музеума, – решил Себастиан. – Хотя до сих пор нам ни разу не удалось получить хоть какую‑то информацию из официальных документов – наши противники успешно стирают свои следы.

«Рано или поздно они сделают ошибку», – уверенно ответил Каэлар. – «Это вообще одно из любимых занятий людей – совершать ошибки, тебе ли этого не знать?»

Себастиан уже хотел ответить ему обычным «заткнись», но впереди замаячило здание Ордена, и Каэлар замолчал сам. В отделении было небывало людно и шумно: как выяснилось, сегодня выдавали премии за участие в осаде. Десятки истребителей до хрипоты спорили друг с другом и несколькими работниками Ордена, среди которых почему‑то не было Мейза. Себастиан прошел мимо, поздоровавшись с парой знакомых, и узнал у одного из работников, где найти управляющего. Он обнаружился на складе, среди стеллажей с реагентами, и вид имел довольно затравленный: перед ним лежал гроссбух, а вокруг громоздились ящики с новыми поставками, которые требовалось принять, пересчитать и выставить на продажу.

– Лер де Грейв. – Мейз поднял голову от бумаг с видимым облегчением человека, которому дали повод отвлечься от неприятного дела. – Если вы к Ирен, то она ушла ещё с утра.

– Нет, я хотел узнать, не появлялся ли Бренн. Или вы всё‑таки подскажете, где его можно найти?

– А. – Облегчение с лица управляющего испарилось. – Тогда вынужден повторить то, что говорил в прошлый раз: где живет этот прохвост, я не знаю, и знать не хочу. Я слышал, что он часто появляется в Гавани, но едва ли он там живёт.

– Значит, предлагаете ждать его тут вечером?

– Может, он появится, – развел руками Мейз. – А может, и нет. Я ему не сторож, лер де Грейв.

Себастиан поблагодарил и уже повернулся к выходу, когда от дальнего стеллажа послышался ровный низкий голос:

– Погоди, Ворон.

Из‑за ящиков поднялся Лафет. Орк и сидя занимал места больше, чем иной шкаф, а в полный рост перекрывал проход между стеллажами целиком. Серо‑зеленая кожа на левой половине лица и шее была изрыта старыми точечными шрамами, какие оставляет близкий пороховой выхлоп, ладони, широкие, как лопаты, темнели несмываемой пороховой чернотой, а нижние клыки, короткие и тупые, придавали лицу выражение спокойной, ничем не пробиваемой основательности. Узнаваемое крепостное ружье стояло рядом, прислоненное к стеллажу.

– Лафет. – Себастиан пожал протянутую лапу, в которой его собственная ладонь утонула до запястья. – Не знал, что ты здесь.

– Помогаю Мейзу принимать товар, – пояснил орк. – Пойдём выйдем на улицу, поговорим.

Кого‑то подобное предложение от огромного орка могло напугать, но Себастиан только обрадовался, догадываясь, что Лафет начал этот разговор не случайно.

Орк неторопливо вышел с ним со склада, во внутренний двор отделения, и там, убедившись, что рядом никого, заговорил так же ровно и коротко, как делал все остальное:

– Слышал ваш разговор. Тебе нужен Бренн?

– Нужен.

– Вечером он здесь не появится, будет занят.

Себастиан внимательно посмотрел на орка снизу вверх.

– Откуда знаешь?

– Соклановец. Ургаш. Молодой, из наших, работает грузчиком в Гавани. – Лафет говорил размеренно, отмеряя фразы, как отвешивают порох. – Бренн нанимает его третий раз. Хорошо платит. Слишком хорошо для обычной переноски ящиков.

– И этой ночью?

– Этой ночью Бренн принимает какой‑то товар. Старый угольный причал, дальний, за Красильными рядами, после полуночи. Ургаш будет таскать.

Себастиан помолчал, выстраивая в голове новые планы на вечер.

– Лафет. Я благодарен за информацию, но ты явно не из болтливых. Почему рассказываешь?

Орк ответил не сразу. Он посмотрел куда‑то поверх крыш, в сторону Гавани, и пороховые шрамы на его скуле шевельнулись.

– Ургаш сболтнул за кружкой. В прошлый раз один ящик треснул при погрузке на корабль тёмных эльфов. – Лафет перевел взгляд на собеседника, и в маленьких темных глазах не осталось ничего скучающего. – Внутри склянки в соломе, сушеные железы тварей в вощеной бумаге. Бренн заплатил парню втрое и велел забыть, иначе до него доберутся и заткнут рот. Он и забыл, молодой, ему деньги нужны и жить хочется, но мне рассказал. – Орк сжал пудовый кулак и продемонстрировал Себастиану. – Контрабанда не мое дело. Пусть таскают табак, железо, что хотят. Но реагенты с тварей, мимо Ордена, да ещё и отдавать тёмным эльфам? Мы и сами часто покупаем редкие составы из тварей на чёрном рынке, это нормально. Но речь о нашем чёрном рынке, имперском, который помогает нашим истребителям достать то, что невозможно заказать в Ордене. Таллос же – наш потенциальный враг, и поставлять ему части тел тварей в обход Ордена и Империи – это уже измена. И кому с этим разбираться, как не истребителю «А»‑ранга?

– И я разберусь, – заверил Себастиан.

– Но учти. – Орк поднял палец размером с рукоять ножа. – Ургаша не трогать. Он всего лишь грузчик – таскает, что дают. Если с ним что‑то случится, клан будет мстить лично тебе.

– Не трону. Слово.

Лафет кивнул.

– Слова хватит.

«Какой основательный народ, – одобрительно отметил Каэлар, когда орк ушел обратно на склад. – Каждое слово взвешено, не говорит ничего лишнего».

– Ага, тебе бы поучиться, – хмыкнул Себастиан.

До Старого Города он добрался лишь к полудню. Особняк, в котором поселился Элькатар Алеа’нэт, за прошедшую неделю изменился не сильно, разве что стеклянная плесень выела все живое во дворе. Телохранитель посмотрел на гостя так, будто только и ожидал повода, чтобы выхватить мечи и отрубить ему голову.

– Лер Алеа’нэт вас не ждет.

– Разумеется, не ждет. Тем интереснее ему будет узнать, зачем я пришел. Передай своему господину всего три слова: пропавший чистокровный эльф. Если после этого он откажется меня принять, я уйду и больше его не побеспокою.

Ринвэ смерил его долгим взглядом, но ушел. Вернулся он через две минуты и молча распахнул ворота.

Кабинет Элькатара Себастиан помнил по прошлому визиту: полумрак, тяжелая мебель темного дерева, светящийся мох в нишах вместо ламп. Сейчас мха стало заметно меньше, а на столе горел обычный бронзовый светильник, из чего можно было заключить, что стеклянная плесень постепенно добралась и до внутренней части дома.

Хозяин стоял у окна и не обернулся на звук шагов.

– Пропавший чистокровный эльф, – произнес он ровно. – Очень интересное начало разговора, лер де Грейв. Продолжайте.

– Разумеется. – Себастиан снял шляпу и сел без приглашения, давая понять, что разговор будет длинным. – В рамках одного своего расследования я нашёл место, в котором не так давно держали в плену чистокровного тёмного эльфа.

Элькатар не пошевелился, но в комнате что‑то неуловимо изменилось, как меняется воздух перед грозой.

– И вы пришли спросить, не пропадал ли кто‑то из моих родственников?

– Я пришел поделиться своими мыслями. – Себастиан положил шляпу на колено. – Вы появились в Грейфолле задолго до меня и незадолго до того, как в городе начали пропадать одаренные. Вы не торговец: я видел, как вы двигаетесь, торговые представители так не двигаются даже в Таллосе. Вы заключаете сделки на равноценный долг посреди горящего города, что означает привычку мыслить категориями, которыми не мыслят купцы. И вы до сих пор здесь, хотя торговых дел, насколько мне известно, у вашего дома в этой провинции почти не осталось. – Он выдержал паузу. – Вы кого‑то ищете в Грейфолле, лер Алеа’нэт. Ищете давно, тихо и безуспешно. А теперь я натыкаюсь на кровь чистокровного эльфа, настолько чистую, что она может принадлежать даже королевской особе.