– Поэтому и сидел на складе посреди ночи?

– Именно. Сторож соседнего склада говорит, к Ольму с прошлой ночи потянулись подозрительные личности. Постучат условным стуком, он отопрет, впустит, через четверть часа выпустит. Ночная скупка, все как положено.

– Видимо, кто‑то так же зашел по стуку, а вышел уже с кистями Ольма в карманах, – предположил Себастиан.

– А вот и нет, последний его клиент ушел, когда Ольм был ещё жив! И, погоди, самое интересное впереди. – Офицер поднял лампу и осветил столешницу. – Полюбуйся.

Перед мертвецом, в один ровный ряд, лежали вещи. Себастиан насчитал восемнадцать: серьга, обручальные кольца, медальон с прядью волос, карманные часы с треснувшим стеклом, детский башмачок с оборванным шнурком. Ни одной по‑настоящему дорогой, все ношеные, все чужие.

– Мародерская добыча?

– Она самая. Три заявления на него уже лежали в управлении, люди узнавали свои вещи в перекупке. – Джоэл помолчал. – Мы не успели их отработать. Кто‑то успел раньше.

Себастиан медленно провел рукой над столом, не касаясь. Вещи были разбросаны не просто так: серьга и кольца вместе, медальон с башмачком через промежуток, часы отдельно.

– Он их разложил. По семьям, у которых это украли.

– И судя по количеству крови на повязках, Ольм в это время был еще жив, – мрачно дополнил де Фальк. – Сидел в собственном кресле и смотрел, как раскладывают его товар.

– А добили его, когда он смог как следует разглядеть каждую украденную вещицу.

– Похоже на то.

Они помолчали. Дождь стучал по крыше склада, где‑то среди тюков скреблась крыса.

– Судью он вскрыл над его же приговорами, – проговорил Джоэл. – Скупщику отрезал руки, которыми тот брал краденое. Знаешь, что меня пугает, Себастиан? Это не похоже на работу сумасшедшего, и уж тем более какой‑то тупой твари. Как будто действует принципиальный человек с очень специфическим чувством справедливости.

– Ты довольно точно описал убийцу, я его представлял примерно так же, – согласился Себастиан. – Ирен даже сделала довольно смелое предположение, что это может быть какой‑то гибрид, созданный из пропавшего три‑четыре месяца назад стражника. Уж не знаю, с благословения создателя, или по собственному желанию, он решил очистить город от преступников.

Джоэл ошарашенно посмотрел на истребителя.

– И ты говоришь это только сейчас?

– Это было лишь предположение. Но раз уж ты теперь знаешь о гибридах, то будет здорово, если ты изучишь списки пропавших.

– Конечно, изучу! – решительно кивнул он. – Но пока давай вернёмся к месту преступления.

Джоэл поставил лампу на край стола, присел возле тела и осторожно, через платок, повернул одну из культей к свету. Некоторое время он молча разглядывал срез, потом поднял голову, и в глазах у него читалось торжество дознавателя, поймавшего след.

– Смотри сюда. Видишь кромку? Идеальная линия, проведённая уверенной рукой точно между костей. – Он аккуратно опустил культю. – Доктор Хольт показывала мне сегодня срезы с судьи Ольсена под увеличением, это точно тот же инструмент. И, разумеется, узкая дырка в затылке, любимый добивающий удар Вивисектора, там уже след от кости – то ли длинный коготь, то ли эта штука растёт ещё откуда‑то…

– Быстро учишься, – признал Себастиан.

– Я предупреждал.

– Тогда следующий вопрос. Как он вошел, если не через дверь?

– А сам как думаешь? – Джоэл повел лампой в сторону. – Ворота заперты изнутри, сторож клянется, что стука не слышал. Мои люди облазили первый этаж, все цело.

Себастиан задрал голову. Над штабелями, под самой крышей, тянулся дощатый ярус с подъемным воротом, и в дальнем его конце серело окно. Наверх вела приставная лестница, по которой он с легкостью поднялся и внимательно осмотрелся по сторонам.

Окно оказалось распахнутым, задвижка сорвана, а на пыльных досках яруса отпечатались две цепочки следов, и Себастиан присел над ними с лампой.

– Сапоги, не лапы, – сообщил он вниз. – Размер большой, шаг длинный, отпечаток к отпечатку. Он не крался и не спешил. Просто шел, ничуть не скрываясь, сначала в одну сторону, а потом в другую.

– По ярусу в три доски шириной, в темноте, над десятиметровым провалом, – уточнил Джоэл, поднимаясь следом. – Просто шел.

– Именно.

Офицер посмотрел на следы, потом вниз, на тюки, и поежился.

– Ладно. Тогда главный вопрос. У тебя осталась пыльца следопыта? Он ушел час‑полтора назад, след свежий. Посыплем от окна, возьмем направление, и, может, сможем его догнать.

Себастиан покачал головой с искренним сожалением.

– Кончилась. Вся, до последней щепоти, я истратил остатки при изучении сгоревшей лаборатории.

– Ты издеваешься?

– Если бы.

Джоэл выругался сквозь зубы и пнул ни в чем не повинный тюк.

– А не думал, что нужно пополнить запас в Ордене?

– Пыльца следопыта открыто не продаётся, все её запасы уходят в столицу по особому распоряжению, – пояснил Себастиан. – Официально её не достать, но я работаю над этим.

И мысленно добавил в завтрашний список еще один пункт – истребитель по имени Бренн, промышляющий контрабандой. Пора было заняться им, и не только ради пыльцы. Если создателю гибридов нужны были живые твари, то Бренн наверняка что‑то знал об этом.

Вниз они спустились молча. У конторки Джоэл еще раз перерыл ящики стола, потом полки за креслом мертвеца, и с каждой минутой лицо его становилось мрачнее.

– Чего не хватает? – поинтересовался Себастиан, наблюдая за поисками.

– Тетради. – Офицер задвинул последний ящик. – Конторские книги на месте, вся официальная бухгалтерия за несколько лет, аккуратная, хоть сейчас в налоговую палату неси. А тетради ночной скупки нет. Ольм не мог держать такое в голове: имена, товар, цены. Сторож видел, как он после ночных гостей каждый раз писал в толстую тетрадь в клеенке.

– И тетрадь ушла вместе с убийцей.

– Ты понимаешь, что это значит? – Джоэл повернулся, и лампа качнулась в его руке. – В этой тетради поставщики. Мародеры, которые несли ему вещи с пепелищ. Клички или имена, но с датами и ценами. У потрошителя теперь есть готовый список следующих жертв.

– Значит, скоро в Гавани начнут находить трупы мародеров. Это не так уж и плохо, город станет чище.

– И часть людей скажет ему за это спасибо, – согласился Джоэл. – Но многие становятся мародёрами просто из‑за нужды. Это не тот грех, за который стоит убивать.

Возразить было нечего, и Себастиан промолчал.

– Лер де Фальк! – окликнул дознавателя один из стражников, заглянув в дом. – Мы нашли свидетеля!

– Здесь? Живой? – удивился Джоэл.

– Разумеется, живой.

«Опять везение, – оживился Каэлар. – Я начинаю вести счет, это уже ненормально».

Свидетель обнаружился под навесом дровяного склада напротив: немолодой возчик в телеге, укрытый попоной до подбородка. Рядом переминался стражник, и по лицу возчика было понятно, что больше всего на свете он хочет, чтобы все они провалились вместе со своими вопросами.

– Расскажи лерам то, что рассказал мне, – велел стражник.

– Дак я уже все… – Возчик вздохнул, понял, что не отвертится, и заговорил быстро, глотая концы слов: – Ночую я тут, с телегой, хозяин дозволяет. Проснулся, а с крыши склада Ольма спрыгивает человек. Это с такой‑то высоты!

– Вы смогли его разглядеть?

– Высокий такой, тощий, как жердь. В длинном пальто, темном. Спрыгнул, и как ни в чем не бывало пошел себе к каналу. Спокойно так.

Себастиан переглянулся с Джоэлом.

– Лицо разглядел?

– Дак темно же, лер, и дождь. Да я и не вглядывался, мне‑то что. Ну человек и человек. Вот только мне показалось, что его колени в момент приземления согнулись не в ту сторону, как у людей, а в другую. Такое разве возможно?

– Вы уверены? – вкрадчиво уточнил Джоэл.

– Я не пью, если вас это беспокоит, – ответил возчик. – И ещё, шел он чудно, говорю же. Дёргано и ровно очень. У нас так не ходят, у нас все горбятся под дождем.