– Как его убить⁈

«Судя по всему, регенерация гибрида не бесконечна, она ослабевает. Поэтому просто бей».

Полагаться на оружие не было особого смысла, поэтому Себастиан решил воспользоваться силой Каэлара и нанести максимум урона, атакуя гибрида раз за разом. Разрывая его плоть, отрывая конечности и борясь с его чудовищной регенерацией.

«Пять».

Вивисектор каким‑то непостижимым образом умудрялся не только восстанавливаться, но и отбиваться от ударов.

«Три».

Себастиан прижал Вивисектора к земле и бил по морде раз за разом, превращая её в месиво.

«Один».

Тогда Себастиан сделал единственное, что ему оставалось. В кармане лежал пузырек с ядом серебряного арахнида, который обездвиживает и позволяет взять живьем. Далеко не факт, что это сработает, но, может, замедлит Вивисектора хотя бы на время.Он выдернул пробку зубами и вылил содержимое в развороченное горло твари, прямо в рану, которую сам же и вскрыл.

«Ноль».

Боль пришла такая, что Себастиан не сдержался и закричал. Он не упал только потому, что уперся плечом в стену. Из этого положения истребитель и стал наблюдать за тем, как постепенно восстанавливается Вивисектор, благо, Каэлар оставил ему возможность видеть в темноте. Процесс происходил значительно медленней, чем раньше, будто из последних сил. Но спустя недолгое время он уже вновь стоял на ногах и очень медленно двигался в сторону истребителя. Похоже, яд всё‑таки на него подействовал, пусть и не полностью вырубив, но сильно замедлив.

И тут Себастиану пришла в голову мысль – Вивисектор всё‑таки не тварь, а гибрид с человеком, но они даже не попытались с ним поговорить. Возможно, он и сам хотел бы что‑то сказать, но у него даже не было возможности. Поэтому истребитель шагнул к одной из ниш, смахнул ладонью печать судьи, кольцо и пряжку, схватил медную бляху стражника старого образца и вытянул перед собой, показывая Вивисектору.

– Это твое, – проговорил Себастиан, с трудом ворочая языком. – Ты положил ее отдельно. Ты помнишь, что это?

Вивисектор замер в двух шагах, с занесенным обрубком, из которого лезла новая кость, и смотрел не на человека, а на кусок потемневшей меди. Худые бока ходили ходуном. Свист в трубках сделался тише.

– Ты убивал только плохих людей, наказывая за их грехи. Делал то, что не мог сделать закон. Так ведь?

Вивисектор наклонил голову набок, и в этом простом движении не осталось ничего звериного.

– Ты раньше был стражником?

Гибрид очень медленно кивнул.

– А имя своё помнишь?

Тишина стояла долго, так долго, что фитиль в левой руке успел дважды мигнуть, а потом Вивисектор заговорил. Голос шел откуда‑то из разорванного горла, глухой, мокрый, с длинными провалами между звуками, и все же это был голос немолодого мужчины.

– Нет…

– Как же ты тогда решал, кого убить? Ты знал тех, кого убивал?

Тварь долго молчала.

– Нет…

– Как же тогда ты их выбирал?

– Создатель… выбирал…

– Создатель? Кто это?

Обрубок руки поднялся к серому лицу, к тому месту, где у людей бывают глаза, и опустился.

– Лица… нет…

Себастиан почувствовал, как по спине под мокрой курткой проходит холод. Он думал, что понял эту тварь: стражник, двадцать лет ходивший по своим улицам, судил преступников. Но теперь выяснилось, что некто без лица приносил ему имена. Получается, что таинственный создатель пользовался им, чтобы убивать неугодных ему людей.

– Но сейчас ты убил честного стражника. Такого же, каким был ты. Он просто исполнял долг, как и ты.

Вивисектор стоял, покачиваясь, и смотрел на медь в вытянутой руке истребителя, а потом медленно перевел взгляд на тело дознавателя у камня. Что происходило дальше на этом лице, Себастиан предпочел бы не видеть никогда. Из разорванного горла вышел звук, похожий на всхлип. Он опустился на обратные колени, сложившись, как складывается птица, наклонил голову вперед и замер, открыв истребителю затылок. Основание черепа. Место, куда сам бил всегда, одним ударом, без промаха, и Себастиан только теперь понял, почему жнец бьет именно туда: видимо, он знает, где прячется смерть у него самого.

Тварь ждала.

«По‑моему, он хочет умереть».

Для этого удара заряд не требовался. Себастиан переложил бляху в левую руку, вынул нож Тихого, взял его двумя ладонями, и нанёс короткий удар. Свист в трубках оборвался на середине вдоха. Вивисектор осел набок, медленно, без судорог, и в свете догорающего фитиля на сером лице проступило умиротворённое выражение.

Себастиан сполз по стене на пол и некоторое время просто сидел, потому что ни на что другое сил не оставалось.

«Ты жив», – констатировал Каэлар без торжества. – «Признаю, это было любопытно. Кто бы мог подумать, что тварь с бесконечной регенерацией можно просто уговорить сдохнуть».

– Он не был тварью.

«Но и не был человеком».

– Он подставил затылок, когда увидел, что убил коллегу.

«А человек не устроил бы кладовую с банками из отрезанных частей тел. Не обманывайся. То, что осталось в нем от стражника, не помешало ему убить восьмерых и вспороть девятому живот. Но смерть он принял достойно, тут не поспоришь»

Себастиан не ответил. Он сидел и думал о том, что предстояло сделать до рассвета, и мысль эта была холодной и ясной. Тело нельзя было оставлять. Гибрида, сшитого из человека и твари, с человеческим лицом и костяными клинками, никому показывать нельзя.

А вот логово, наоборот, нельзя было трогать. Кладовая с банками, кожа на доске, тетрадь Ольма, печать судьи: все это должны увидеть те, кто спустится сюда с фонарями. Логово доказывало, что Вивисектор существовал, охотился и был убит.

Себастиан поднялся, держась за стену, и очень медленно прошёлся по пещере, собирая выбитые Вивисектором из его руки патроны. Затем взял два огненных заряда со слюной магматического скорпиона, сломал патроны и высыпал их содержимое на тело гибрида, заодно полив остатками масла из разбитого фонаря. Одна искра из кисета, и над телом взметнулось пламя, белое и злое, с сухим треском, каким горит только магматическая слюна, и тварь занялась, как заготовленный хворост. Серая кожа вспыхнула, кости пошли черными трещинами, и по пещере разнёсся отвратительный запах палёного мяса. Себастиан стоял и смотрел, пока от гибрида не остался лишь обугленный остов, в котором нельзя было опознать ни стражника, ни жнеца. Хотя, позже Джоэлу ещё придётся постараться, чтобы тело не добралось до серьёзной экспертизы.

Он еще раз оглядел пещеру: ниши, банки, кожа, ведро, тетрадь на камне, печать и кольцо, смахнутые на пол. Ничего не тронул, лишь положил туда же бляху стражника.

Наверх Себастиан выбирался почти час. Он не смог оставить Кребица в пещере и тащил тело на плече, останавливаясь через каждые двадцать шагов, а на скользком карнизе вдоль рукава дважды едва не ушел в теплую краску вместе с ношей.

Стражники у решетки спали стоя, привалившись к стене красильни. Когда снизу поднялся человек с телом на плече, оба проснулись мгновенно и очень долго не могли выговорить ни слова.

Небо над Мельничным каналом серело.

– Отправьтесь за дежурным дознавателем, – велел Себастиан, опуская тело на мостовую как можно осторожнее. – И за похоронной командой. Офицер секуритате Кребиц погиб при исполнении, преследуя убийцу под землей.

Один из стражников кинулся бежать. Второй остался, снял с себя плащ и накрыл им лежащего, а потом посмотрел на истребителя, который сидел на бордюре и не мог подняться.

– А убийца, лер?

– Мертв. Лежит в своем логове, в пещере у теплого сброса. Пусть дознаватели опишут там всё и соберут в качестве доказательств. Найти логово можно по записям в блокноте дознавателя Кребица и по меткам от когтей на стенах.

«Мои силы на исходе», – негромко сообщил Каэлар. – «От души того истребителя больше ничего не осталось. Не тяни с новой, я засыпать не хочу, поэтому не стану сдерживать боль в твоем теле. Совсем».

– Позже разберусь.

Себастиан поднялся с бордюра только со второй попытки и посмотрел на восток, где над крышами Красильных рядов проступал рассвет. До десяти утра оставалось ровно столько, чтобы дойти до дома, помыться и очистить одежду. Впереди был очередной длинный день.