Рейз сглотнула. Её руки дрогнули, когда она обернула черную кожу вокруг его шеи и защёлкнула магнитный замок.

Звук прозвучал как удар грома.

Руны на ошейнике коротко вспыхнули синим светом, фиксируя магическую связь.

В ту же секунду крышу у Дариана сорвало окончательно. Смешение абсолютного человеческого доминирования, которое он проявлял мгновение назад, и абсолютного, добровольного звериного подчинения создало такой коктейль адреналина, который невозможно было описать.

Он вскочил на ноги, сгреб её со стола в охапку и, рыча прямо ей в губы, бросил её на старый, продавленный кожаный диванчик в углу кабинета.

Диван жалобно скрипнул, принимая их общий вес. Старая кожаная обивка пахла пылью, чернилами и сотней бессонных ночей, проведённых Рейз за отчётами. Но сейчас всё это не имело значения.

Дариан навис над ней — огромный, горячий, с глазами, пылающими расплавленным золотом. Капли дождя всё ещё блестели в его тёмных волосах, срывались с острых скул и падали на её разгорячённое лицо. Ошейник — узкая полоска чёрной драконьей кожи — контрастно выделялся на его мощной шее, и от этого зрелища у Рейз перехватывало дыхание.Лорд-командующий королевской стражи. Альфа-оборотень… на коленях. В её ошейнике.

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделала? — его голос был низким, вибрирующим, почти неузнаваемым. Он упёрся ладонями по обе стороны от её головы, и Рейз почувствовала, как прогнулись старые пружины. — Ты сломала меня, разобрала на части и собрала заново. Как ты это делаешь, Рейз?

Она не ответила — просто потянулась к ошейнику, обхватила его пальцами и резко, властно притянула Дариана к себе.

Эффект был мгновенным. Лорд-командующий издал звук — что-то среднее между рычанием и стоном, — и его губы обрушились на её рот. На этот раз поцелуй был не просто требовательным. Он был голодным. Дариан целовал её так, словно пытался выпить саму её душу, — глубоко, жадно, сминая её губы, прикусывая нижнюю, тут же зализывая место укуса языком. Его клыки царапали нежную кожу, и от этой опасной, звериной ласки по телу Рейз пробегала дрожь.

Его руки не теряли времени. Одна ладонь зарылась в её мокрые волосы, фиксируя голову в нужном ему положении, а вторая скользнула вниз — по шее, по ключицам, к краю бордового шёлка.

— Это платье, — прорычал он ей в губы, — сводило меня с ума весь вечер. Каждый ублюдок на том аукционе смотрел на тебя.

С этими словами он сжал ткань в кулаке и рванул. Дорогой шёлк затрещал, расходясь по шву от декольте до талии. Рейз ахнула — то ли от возмущения, то ли от возбуждения, она и сама не поняла.

— Вы… вы испортили платье, которое стоит больше моего месячного жалованья, лорд-командующий! — выдохнула она, но её голос предательски дрогнул, когда его горячая ладонь накрыла её обнажённую грудь.

— Я куплю тебе сотню таких платьев, — хрипло пообещал Дариан, наклоняясь и проводя языком по её ключице, собирая капли дождя с разгорячённой кожи. — И лично порву каждое.

Его губы двинулись ниже. Он целовал её грудь — жадно, оставляя влажные дорожки и лёгкие следы зубов. Рейз выгнулась навстречу, вцепившись пальцами в его плечи. Под её ладонями перекатывались бугры мышц — твёрдых, как стальные канаты. От Дариана пахло дождём, сандалом и чем-то диким, звериным, от чего у неё кружилась голова.

— Боже, Рейз, — простонал он, уткнувшись лицом в ложбинку между её грудями. Его голос звучал почти страдальчески. — Ты пахнешь… ты пахнешь так, что мой волк сходит с ума. Мята. Порох. Иты . Твой запах. Он преследует меня с того самого дня в клетке.

Его рука скользнула по её животу, по боку, по бедру — туда, где разрез платья открывал доступ к обнажённой коже. Пальцы Дариана были горячими, чуть шершавыми, и каждое их прикосновение отзывалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Он огладил внутреннюю сторону её бедра — медленно, почти мучительно, — и Рейз закусила губу, сдерживая стон.

— Не сдерживайся, — рыкнул Дариан, поднимая голову. Его золотые глаза горели. — Я хочу слышать тебя. Я хочу, чтобы весь этот проклятый департамент знал, что ты — моя.

— Я не ваша, лорд-командующий, — выдохнула Рейз, но её тело говорило об обратном. Она развела бёдра шире, приглашая его, и её пальцы снова нащупали ошейник. Она дёрнула за него — на этот раз сильнее, заставляя Дариана запрокинуть голову и обнажить горло. — Этовы — мой.

От этого жеста и этих слов зрачки Дариана расширились, почти полностью поглотив золотую радужку. Он замер на секунду — огромный хищник, застывший в руках властной укротительницы, — а затем издал такой глубокий, утробный рык, что Рейз почувствовала его вибрацию всем телом.

— Да, — выдохнул он, и в этом слове была вся его капитуляция. — Да, чёрт возьми. Я твой.

Дальше всё смешалось в калейдоскопе жара, влажной кожи и сдавленных стонов.

Дариан стянул с неё остатки платья — теперь уже просто рваные лоскуты шёлка, — и на мгновение замер, глядя на неё. Рейз лежала перед ним на старом диване: обнажённая, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и растрёпанными мокрыми волосами, разметавшимися по кожаной обивке. Её тело было поджарым, сильным — тело женщины, которая привыкла драться и усмирять хищников. На рёбрах виднелся свежий синяк от удара прикладом, на предплечье — царапина. Но для Дариана в этот момент она была прекраснее любой придворной красавицы.

— Ты совершенна, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли лести. Только благоговение.

Рейз потянулась к его рубашке. Пуговицы полетели в разные стороны, когда она рванула ткань, обнажая его торс. Под дорогой тканью скрывалось тело воина: широкие плечи, рельефная грудь, покрытая редкими тёмными волосками, дорожка которых убегала вниз, к поясу брюк. Старые шрамы — белые полосы на загорелой коже — рассказывали историю сотен боёв. Рейз провела по ним кончиками пальцев, и Дариан вздрогнул, словно от удара током.

— Сколько раз тебя пытались убить? — прошептала она.

— Недостаточно, чтобы остановить меня, — ответил он, перехватывая её руку и поднося к губам. Поцеловал костяшки — те самые, которыми она вырубила охранника на аукционе. — Эти руки… я видел, что они делают. И я хочу чувствовать их на себе. Везде.

Он освободился от остатков одежды — брюки и бельё полетели на пол, к груде шёлковых лохмотьев, — и Рейз на секунду забыла, как дышать.

Дариан был огромен. Во всех смыслах. Его возбуждённая плоть — толстая, с выступающими венами, — упиралась ей в бедро, и от осознания того, чтоэто сейчас будет внутри неё, по телу Рейз пробежала сладкая судорога. Она инстинктивно облизнула губы, и Дариан проследил за этим движением с голодным, почти болезненным выражением лица.

Рейз приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза, и снова потянула за ошейник, привлекая его к себе. Их губы встретились, и на этот раз поцелуй был медленным, глубоким, почти мучительным. Она чувствовала, как его сердце колотится — сильно, часто, прямо напротив её груди.

Дариан опустился на неё всем телом. Его вес был тяжёлым, но приятным — она чувствовала себя окружённой, защищённой, пойманной. Его бёдра раздвинули её ноги шире, и головка его члена скользнула по её влажным складкам. Рейз ахнула ему в губы.

— Ты мокрая, — выдохнул он, и в его голосе звучало почти благоговение. — Такая мокрая для меня. Скажи, что ты хочешь этого. Скажи, Рейз.

— Я… — она задохнулась, когда он провёл головкой по клитору — медленно, дразняще. — Дариан, чёрт тебя побери…

— Скажи, — повторил он, и теперь в его голосе звучала сталь. Даже в ошейнике, даже на грани безумия, он оставался альфой. — Я хочу услышать, как ты просишь.

Рейз посмотрела ему в глаза. Золотые, пылающие, полные обожания и голода. Она могла бы бороться. Могла бы снова дёрнуть за ошейник, заставить его подчиниться. Но в этот момент она поняла: это не битва, это танец, и сейчас его черёд вести.

— Я хочу тебя, Дариан, — произнесла она — тихо, но твёрдо. — Я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо сейчас. Жёстко. Так, как твой волк хочет взять свою пару.