— Поставьте меня на место! — возмутилась Рейз, попытавшись вырваться. — Я вешу как мешок с цементом, а вы и так тащите тяжелый ящик!

— Вы весите как пушинка, инспектор. Если вы порежете ноги, мы не сможем быстро бегать, — невозмутимо ответил Дариан, не сбавляя шага. — И прекратите извиваться, иначе я вас уроню.

Рейз перестала вырываться, с мрачным смирением обвив руками его шею. Её мокрые волосы прилипли к его лицу, но лорд-командующий выглядел так, словно нёс величайшее сокровище империи.

В департамент отлова они ввалились глубокой ночью. Здание было пустым — дежурная смена спала где-то на нижних ярусах, только редкие всхрапывания гоблинов нарушали тишину.

Мокрые насквозь, тяжело дышащие, они прошли в крошечный, заваленный бумагами кабинет Рейз.

Дариан с грохотом водрузил ящик с зельем на её стол, сметая на пол какие-то бланки, и резко захлопнул дверь, поворачивая ключ в замке на два оборота. Щелчок прозвучал в тишине как выстрел.

Рейз сбросила его мокрый сюртук и обернулась. Она ожидала, что Дариан сейчас начнет обсуждать план действий, изучать улики или, на худой конец, жаловаться на испорченную обувь.

Но лорд-командующий не смотрел на зелье. Он смотрел на неё.

Бордовый шёлк платья, насквозь промокший, облепил её тело, превратившись во вторую кожу. Декольте и разрез от бедра больше не выглядели просто провокационно — они выглядели как вызов.

Дариан шагнул к ней. В его движениях больше не было ни капли человеческого. Он двигался как хищник, загоняющий добычу в угол.

— Что вы делаете? — Рейз инстинктивно отступила, упершись поясницей в край своего рабочего стола.

— Я больше не хочу быть хорошим мальчиком, Рейз, — его голос был низким, рычащим, вибрирующим от сдерживаемой страсти. — Я устал играть по вашим правилам. Устал держать себя в руках.

Он подошел вплотную, положив обе руки на стол по обе стороны от её бедер, отрезая все пути к отступлению.

— Вы сходите с ума, лорд-командующий, — она попыталась звучать строго, но её голос дрогнул, когда его колено мягко, но настойчиво раздвинуло её ноги в разрезе платья, прижимаясь к внутренней стороне бедра. — Вы забываетесь.

— Это вы сводите меня с ума! — Дариан повысил голос, и в нем прозвучала почти отчаянная ярость. — Вы ворвались в мою жизнь, надели на меня этот проклятый пластик, унизили, заставили моего волка скулить от обожания! Вы деретесь, как демон, вы пахнете мятой и порохом, вы не боитесь меня! Вы рушите мое мужское эго каждой своей холодной фразой, каждым насмешливым взглядом!

Он наклонился ближе, его горячее дыхание обжигало её лицо.

— Я — вожак стаи, Рейз. Я — главнокомандующий. Я привык, что передо мной склоняют головы. А вы… вы смотрите на меня так, словно я — просто бродячий пёс, которому нужно сделать прививку. И самое страшное — мне это нравится. Моему зверю нравится, когда вы доминируете. Номне , как мужчине, это просто рвёт крышу.

Рейз судорожно сглотнула. Её сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Она видела, что Дариан на грани. Что он больше не может сдерживать ту первобытную химию, которая искрила между ними.

И, если быть честной с самой собой, она тоже больше не хотела этого сдерживать.

Она привыкла всё контролировать. Привыкла быть сильной, суровой, непробиваемой. Но сейчас, глядя в эти пылающие золотом глаза, чувствуя его огромную, властную фигуру, нависающую над ней, она почувствовала, как внутри неё просыпается женщина. Женщина, которая хотела, чтобы этот мужчина доказал, что он достоин её.

Рейз вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза.

— И что вы собираетесь с этим делать, Дариан? — её голос прозвучал как вызов, как брошенная перчатка. — Будете рычать на меня? Попытаетесь задавить меня своей аурой? Я — инспектор Отлова. Меня не пронять вашим пафосом. Если вы хотите доказать, что вы альфа, вам придется постараться.

Это было всё равно что бросить спичку в бочку с порохом.

Глаза Дариана вспыхнули. Он издал низкий, утробный рык, полный первобытной ярости.

— Я покажу тебе, кто здесь альфа, — прорычал он.

Дариан сгреб её в охапку, отрывая от пола. Он одним рывком смел с рабочего стола стопки актов, скрепок и пустых кружек, освобождая место, и с силой, но бережно, усадил Рейз на освободившуюся поверхность.

Его руки зарылись в её мокрые волосы, фиксируя её голову, а губы обрушились на её рот.

На этот раз поцелуй не был просто порывом. Это было объявление войны и акт безоговорочной капитуляции одновременно. Дариан целовал её жестко, властно, сминая её губы, проникая языком глубоко, требуя полной отдачи. Он доказывал свою мужскую силу, заставляя Рейз запрокинуть голову и издать тихий, сдавленный стон, который потонул в его губах.

Рейз ответила на поцелуй с не меньшей яростью. Её руки скользнули по его широким плечам, пальцы впились в ткань его рубашки. Она чувствовала мощные бугры его мышц, чувствовала, как его огромное тело прижимается к ней, вдавливая её в стол.

— Со мной нельзя обращаться как с дворнягой, Рейз, — хрипло зашептал Дариан, отрываясь от её губ и покрывая горячими, кусачими поцелуями её шею, спускаясь к ключицам. Его руки властно скользнули по её бедрам, задирая мокрый шелк платья выше. — Меня нужно гладить только против шерсти. Ты понимаешь? Только против шерсти.

Он доминировал. Он брал инициативу в свои руки — сильный, властный мужчина, хищник, который наконец-то дорвался до своей истинной пары. Каждое его прикосновение было пропитано жаром и электричеством. Рейз, которая всегда диктовала условия, вдруг обнаружила, что ей безумно, до одури нравится подчиняться его ритму.

Она выгнулась навстречу его рукам, тяжело дыша. Жар внизу живота превратился в пульсирующее, невыносимое желание.

Но Рейз была инспектором отлова. И даже в моменты абсолютной страсти её потребность в контроле никуда не исчезала. Она хотела этого мужчину, но она хотела его на своих условиях.

Когда рука Дариана скользнула под край её белья, заставив её судорожно выдохнуть и сжать его плечи до синяков, Рейз вслепую потянулась к верхнему, не запертому ящику своего стола.

Её пальцы нащупали то, что она искала.

Дариан, ослепленный страстью, готовился сорвать с неё остатки одежды, когда Рейз резко уперлась свободной рукой ему в грудь, останавливая.

Он тяжело, прерывисто задышал, глядя на неё затуманенным, золотым взглядом.

Рейз, чьи губы припухли от поцелуев, а в глазах плескалась ответная, дикая страсть, медленно вытащила руку из ящика стола.

На её ладони лежал зачарованный ошейник послушания.

Это был узкий, изящный ремешок из черной драконьей кожи, усеянный мелкими, тускло мерцающими рунами подавления. Такие ошейники Отлов использовал в крайних случаях — для усмирения высших, самых опасных хищников, которые отказывались подчиняться приказам. Ошейник не причинял боли, но он создавал абсолютную, магическую связь между вожаком и зверем.

Рейз молча показала ошейник Дариану.

В кабинете повисла звенящая, электрическая тишина. Слышно было только их тяжёлое дыхание и шум дождя за окном.

Это был момент истины. Момент, где сталкивались человеческая гордость лорда-командующего и первобытные инстинкты его внутреннего волка. Если он откажется — игра окончена. Если он разозлится — они разрушат этот кабинет в драке.

Дариан смотрел на узкую полоску чёрной кожи. Его грудь тяжело вздымалась. Мышцы на скулах ходили ходуном. Человеческий разум кричал ему, что это унижение, что альфа не носит ошейников. Но его внутренний зверь… Зверь, глядя на властное, ожидающее лицо Рейз, просто таял от экстаза. Это было высшее проявление доверия. Признание её безоговорочной власти.

Лорд-командующий перевел взгляд с ошейника на её глаза. В них не было насмешки, только обжигающий огонь.

Дариан медленно, с хриплым, глубоким рычанием, полным капитуляции и дикого возбуждения, опустился на колени прямо перед ней.

Он сам наклонил голову, подставляя свою мощную шею.