Ее последние слова были почти бессвязными, и когда несколько секунд спустя ее дыхание выровнялось, я закрыл глаза и наслаждался моментом. Конечно, у меня был твердый как камень член, который громко жаловался на меня, тем более что Билли все еще была прикрыта половиной моего тела, но остальная часть меня была довольна тем, что я был с ней вот так.

Я понятия не имел, что, черт возьми, со мной произошло, но я смирился с этим.

БИЛЛИ

Я заснула в теплых объятиях Грейсона, но проснулась от того, что Ретт нежно целовал меня в изгиб шеи. От его легких ласк по моему телу пробежала дрожь чистого экстаза, и я издала низкий стон.

— Доброе утро, Зеп, — пробормотала я, переворачиваясь на другой бок и моргая сонными глазами. — Где Грей?

Улыбка Ретта была чистым озорством. — Выгнал его. Ублюдок храпел, когда я вернулся в постель, и никому из нас не нужен был этот шум.

Из моей груди вырвался беззаботный смешок. Он не ошибся насчет храпа Грея; здоровяк был похож на медведя, впавшего в спячку. — Который час?

— Пора вставать, Спящая Красавица, — ответил он, дразняще целуя меня в шею. — Я хочу знать, была ли ты непослушной или милой в этом году.

Должно быть, я спросонья, потому что совсем не поняла этого комментария. — Ха? Очевидно, непослушной. — Он это имел в виду, верно? Он хотел потрахаться?

Ответный смешок Ретта подсказал мне, что я совершенно упустила суть. — Непослушная Билли — моя любимая, но в данном случае я имел в виду... Рождество. Счастливого Рождества, прекрасная Торн.

Я застыла от шока, а Ретт наклонился и поцеловал меня в губы. Язнала, что сейчас Рождество, но я просто подумала, что мы полностью игнорируем праздник. После всего, через что мы все прошли, праздновать казалось неправильным. Особенно сейчас, когда Анджело все еще в больнице.

— Ну же, — настаивал Ретт, не обращая внимания на чувство вины, бурлящее у меня внутри. — Грейсон готовит завтрак. — Он потянул меня за руку, чтобы вытащить из постели, но я отстранилась.

— Эм, мне просто нужно принять душ и проснуться, — сказала я ему, поежившись. — И почистить зубы. Я не хочу целовать тебя с не чищенными зубами и утренним дыханием.

Он долго смотрел на меня, когда я встала, одетая только в его футболку и трусики. — Торн, я быникогда не стал жаловаться на твои не чищенные зубы. — Он склонил голову набок, его взгляд стал хищным. — Может быть, я могу помочь тебе принять душ?

Соблазнительно. Боже мой, каксоблазнительно. — Мило. Но если ты это сделаешь, завтрак отправится в мусор, — ответила я. К тому же мне нужно было немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Проглотить давящее чувство вины из-за ситуации с Анджело и моей роли в его травмах. Вдруг он не справится?

А вдруг он вообще не очнется?

— В этом есть смысл, — согласился Ретт. — Но давай быстрее. Я очень хочу показать тебе… э-э… кое-что. — Его бегающие глаза подсказали мне, что внизу меня ждет какой-то сюрприз, и это немного смягчило горечь в моей груди.

Заверив его, что буду быстро, я поспешила через коридор в главную ванную комнату, чтобы принять душ. После моих кошмаров меня обдавал запах застоявшегося пота, который должен был быть как можно более далек от сексуального, и, боже милостивый, мое дыхание могло сбить с ног корову.

Пока я принимала душ, я не спеша прокручивала в голове все свои мерзкие негативные эмоции и мысли, раскладывая их по полочкам, где им самое место. Небольшое логическое рассуждение имело такое большое значение, и это было то, за что доктор Кэндис уже не раз хвалила меня.

С точки зрения логики я признала факт: сегодня Рождество, и никакое чувство вины из-за ситуации с Анджело этого не изменит. И ему не станет волшебным образом лучше только потому, что я изводила себя мыслями о его состоянии. К тому же мы ведь не собирались на какую-то пафосную вечеринку, чтобы пить и танцевать до утра. Ретт просто хотел позавтракать с Греем — и Ви тоже — а нам всем нужно было поесть. Так какая разница?

С этими мыслями я оделась и спустилась вниз.

— Что за… — ахнула я, ступив в то, что можно было описать только как внутренности снежного шара. Вся жилая площадь дома Грейсона каким-то волшебным образом превратилась в рождественскую страну чудес, совсем как это делал мой отец, когда я была ребенком.

— Счастливого Рождества, Билли Беллероуз! — Пропела Ви, появляясь из кухни в фартуке, похожем на костюм эльфа. Она подошла к тому месту, где я застыла на лестнице, и тепло обняла меня.

Мои ответные объятия были слабыми, пока я пыталась осознать преображение. Затем я посмотрела на Ретта и Грейсона, которые оба стояли возле кухни в одинаковых штанах Санты и шапках. Вот и все. Штаны и шапки, и ничего больше, кроме рельефных мышц и великолепных чернил, которые так и просятся быть облизанными...

— О боже, разве я не говорила вам двоим надеть рубашки? — Ви пожурила их, затем подмигнула мне. — Я собираюсь приготовить тебе кофе, Билли. Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.

Она снова исчезла, а я сделала несколько шагов ближе к моим ухмыляющимся сексуальным Санта-Клаусам. — Ладно, кто-нибудь, объясните, — приказала я. — Что, когда, как, кто, почему? — Я обвела рукой мириады украшений, заполняющих обычно безликий дом Грейсона, вплоть до восьмифутовой рождественской елки, разукрашенной в зеленые и красные тона, с мерцающими огоньками в довершение всего.

— Рождество, — ответил Грей, пожав одним плечом. — Прошлой ночью, с кучей усилий, Ретт и Ви, и потому что ты этого заслуживаешь.

Что ж. Задаешь глупый вопрос, получаешь глупый ответ. Не то чтобы его ответ былглупым, но ему определенно не хватало охвата.

Ретт толкнул Грейсона локтем, затем повернулся ко мне. — Детка, мы знаем, что Рождество было большим событием в твоей семье. Мы просто хотели, чтобы твое первое Рождество внашей семье было чем-то действительно особенным.

О черт, он собирался довести меня до слез.

Я сморщила нос и сглотнула, пытаясь сдержать слезы. Это было невероятно мило с их стороны, но… — Мой папа был тем, кто украшал дом к Рождеству, — сказала я им хриплым голосом. — Он так сильно любил волшебство, и это было мое любимое время года. Все сверкало, все улыбались. Моим родителям всегда казалось, что они особенно влюблены друг в друга на Рождество... но с тех пор, как они умерли, я не...

Подождите.

— Откуда вы знаете, что это мое любимое...

Ответ на мой вопрос был получен еще до того, как я закончила произносить его вслух, потому что входная дверь открылась и вошел мальчик из соседнего дома. Моя первая любовь, мой самый старый друг, а теперь и мой заклятый враг. Джейс.

Резко втянув воздух, я метнула в него кинжальный взгляд. — Ты.

Он вздернул подбородок, его глаза без всяких извинений встретились с моими. — Я. Счастливого Рождества, Беллероуз.

Гнев клокотал у меня под кожей, а пальцы уперлись в бока. Желание врезать ему прямо по самодовольному лицу было таким сильным, что я чуть не подавилась. Но прежде чем я успела исполнить это желание, я поняла, что он приехал не один.

Джейс шагнул дальше в дом, ближе ко мне, и увидела, что его спутник, прихрамывая, идет за ним, тяжело опираясь на трость.

— Ангел? — Пискнула я, не веря своим глазам.

Его сексуальная, кривая ухмылка была совершенством, когда он встретился со мной взглядом. — Счастливого Рождества, Белла.

С криком я пересекла пространство между нами и обняла его так осторожно, как только могла. Он был в плохой форме, весь в синяках, с повязкой на голове, так что я не хотела причинять ему еще больше боли.

— Эй, Белла, не плачь, — прошептал он, обнимая меня одной рукой за талию, чтобы крепче прижать к себе. — Драгоценная девочка, пожалуйста, не плачь. Я в порядке, обещаю.

Я рыдала у него на груди — тем самым безудержным плачем, что идет из самой души и выливается наружу, словно паводок. Анджело просто обнимал меня и шептал утешения в мои волосы, и я даже забыла, где мы находимся, пока Ви не выдохнула имя Анджело, и я дернулась, как будто меня ударили током.