— Я не знаю, братан. Я, блядь, не знаю. Бренда сейчас едет сюда; я серьезно надеюсь, что у нее есть ответы, потому что я в растерянности. — Он измученно вздохнул, шепча проклятия на выдохе.

Я взглянул на часы. У Билли оставалось еще полчаса до конца сеанса, но я мог прервать ее. — Мы сейчас вернемся.

— Нет, — отрезал Джейс. — Дай Билли закончить сеанс. Ей это нужно. Это может подождать. Просто... сначала позаботься о ней, а потом все уладится само собой.

Я облизал губы, испытывая искушение прокомментировать это, но передумал. — Хорошо, — вместо этого согласился я. — Тогда мы вернемся через час. А пока вытяни кое-какие ответы из Бренды. И для протокола? Яне поеду в турне.

— Мы на одной волне, братан. Мы с Греем разберемся с этим. — Он закончил разговор, и я снова прочитал эту дурацкую статью со сплетнями. И еще раз. Ктобыл этим мудаком, и откуда они брали эту информацию?

Мне оставалось только надеяться, что это — в отличие от остальных — чистый вымысел. Интуиция подсказывала мне, что это не так.

БИЛЛИ

Терапия проходила намного лучше, когда я не была саркастичной, упрямой стервой. Кто бы мог подумать? — Я так горжусь тем, как далеко ты продвинулась за неделю, Билли, — сказала доктор Кэндис, провожая меня до двери. — Твоя готовность открыться мне будет иметь решающее значение. Увидимся на следующей неделе.

— Увидимся на следующей неделе, — согласилась я, уже с некоторым нетерпением ожидая этого.

Когда я вышла в зону ожидания, Ретт стоял возле двери, как будто был готов выйти отсюда. Это место заставляло его нервничать? Я надеялась, что нет, потому что я все еще прикидывала, как незаметно предложить ему попробовать терапию. Даже если это было не с доктором Кэндис.

— Готова идти, Торн? — спросил он с напряженным выражением лица.

Я кивнула. — Да, определенно. Все в порядке? — В нашем мире стоило задать этот вопрос. Даже если большую часть времени ответ мне не нравился.

— Нет, — быстро ответил он. — Я расскажу тебе в машине.

В груди у меня все сжалось, а желудок скрутило в тот же миг. Нет ничего хуже от беспокойства, чем необходимость ждать, когда поступят плохие новости. — Все живы, верно? — Торопливо прошептала я, беря его под руку. Администратор попрощалась, но мы уже были за дверью, Ретт подгонял нас. Его охрана поспешила встать перед нами, и я совершенно забыла, что они с нами, пока они не заняли свои обычные позиции по обе стороны и немного впереди нас.

— Живы и здоровы, — он избавил меня от страданий. — Это снова дерьмо группы.

Часть моей паники прошла. Не вся, конечно, потому что «Беллероуз» была довольно важной частью их жизней, и это сделало ее огромной частью моей жизни сейчас. По иронии судьбы.

На этот раз я была той, кто ускорил шаг, торопя нас к месту парковки, и когда Ретт придержал для меня дверцу, я практически нырнула на пассажирское сиденье. Мрачные черты Ретта немного смягчились, когда он улыбнулся. У него была красивая улыбка. Но времени растворяться в нем, как мне хотелось, не было. Нет. Мне нужны были ответы.

Как только мы пристегнулись, а охрана осталась в машине позади, Ретт выехал со стоянки. Я повернулась на своем сиденье. — Выкладывай.

Он усмехнулся, и это еще немного разрядило напряжение. Никто бы не стал смеяться, если бы это было действительно серьезно, верно? — Появился новый пост в «Грязной Истине». В нем говорится, что мы возвращаемся в тур. Что совершенно хреново, учитывая, что случилось с Флоренс меньше трех недель назад.

— Разве вы не закончили последнее турне? — Спросила я, сбитая с толку.

— Мы закончили североамериканскую часть этого проекта, — сказал Ретт. — Но у нас была целая куча международных концертов по всей Великобритании и Европе, которые были отложены на неопределенный срок, когда тебя похитили. Затем, после смерти Фло, мы решили все отменить. Билеты были возвращены и все такое. По крайней мере, так нам сказали.

Откинувшись на сиденье, я уставилась в переднее окно, наблюдая за проплывающим мимо ледяным пейзажем. — Кто, блядь, вообще ведет эти «Грязные Истины»? Я имею в виду, такое ощущение, что они знают о нашей жизни больше, чем мы сами. Как им удается всегда быть на шаг впереди или, по крайней мере, идти в ногу с нами?

Пальцы Ретта сжались на руле, прежде чем он глубоко вздохнул. — Мы были заняты другим серьезным дерьмом, происходящим, но, возможно, пришло время нам проявить немного интереса к «Грязной Истине». Немного поднадавить, чтобы выяснить, кто этим заправляет.

— Грейсон был бы хорошим вариантом, — предположила я. Прежде чем передумать. — На самом деле, у него и так слишком много дел, так что, может быть, кто-нибудь другой.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказал мне Ретт, делая еще один крутой поворот, который вывел нас на дорогу к дому Грейсона. — А пока нам нужно обсудить этот тур с Брендой и «Биг Нойз». Мы ни за что на свете не сможем отправиться заграницу, когда все это происходит, и я более чем счастлив повторить это громко и ясно, когда мы проведем нашу встречу.

Когда мы заехали на подъездную дорожку, он нажал кнопку, открывая ворота безопасности и отключая сигнализацию. Мы немного постояли на месте, пока не стало ясно, что можно заезжать внутрь. Наша охрана не последовала за нами. Они размещались неподалеку и были на связи, готовые приехать в любой момент, когда понадобятся «Беллероуз». Удобства богатых и знаменитых.

Удобства и вещи первой необходимости.

Ретт припарковался и подошел к моей двери еще до того, как я закончила отстегиваться. Когда он распахнул ее, то просунул руку внутрь и поднял меня с сиденья, крепко обнимая. — Как прошла терапия, Торн? Мне следовало спросить об этом в первую очередь.

Наслаждаясь теплом и уютом рядом с ним, я ненадолго закрыла глаза. — Сегодня было хорошо. Мы еще больше углубились в мое прошлое, и она предупредила меня, что это может на некоторое время усугубить кошмары, но в конечном итоге приведет к большему исцелению. Это марафон, а не спринт, и, надеюсь, нет кратчайших путей к тому, чтобы покончить с прошлым.

— Логично, — тихо сказал Ретт. — Прошлое — это то, что не дает мне уснуть, и я начинаю думать, что эта терапия могла бы быть именно тем, что мне нужно, чтобы часть этого дерьма тоже ушла.

Оторвав голову от его груди, я посмотрела в его ясные зеленые глаза. На этот раз никаких признаков наркотиков или алкоголя в его организме. — Я действительно думаю, что это действительно могло бы помочь, даже если ты добиваешься поразительного прогресса самостоятельно.

Черты его лица ненадолго омрачились тенями. — У меня бывают хорошие и плохие дни. Но рядом с тобой большинство — хорошие, так что давай так и оставим. Ты можешь быть моим терапевтом, моей терапией и моим способом исцеления. Меня бы это устроило.

Гребаные музыканты. Они умели обращаться со словами. Конечно, само собой разумеется, что яникоим образом не обладала квалификацией или оборудованием для того, чтобы быть чьим-либо терапевтом, но я знала, о чем он говорил. На данный момент он не был готов сделать этот шаг. Хотя, может быть, когда-нибудь.

Мы обменялись коротким поцелуем, а затем он позволил мне самой встать на ноги и взял меня за руку, когда мы вошли в дом. В отличие от вчерашнего приезда с Греем, сегодня было много шума.

Что-то вроде крика.

—... гребаного способа, которым ты можешь заставить нас сделать это.

— Похоже, Джейс в фантастическом настроении, — пробормотал Ретт. — Угадай с двух попыток, с кем он разговаривает.

Расправив плечи, я приготовилась к тому, во что мы собирались вляпаться. — Есть ли у Джейса какое-нибудь настроение, кроме крикливого эмо-мудака? И я предполагаю… Анджело или Бренда.

Анджело и Джейс, возможно, снова стали друзьями, но они всегда спорили как вспыльчивые, накачанные тестостероном придурки. Я бы с удовольствием сказала, что была прохладным, успокаивающим бальзамом между ними, но я была совершенно уверена, что была топливом для их костров.