— Черт возьми, — сказал я вслух, засовывая телефон в карман после того, как сделал несколько снимков в качестве доказательств. Теперь я был уверен больше, чем когда-либо, что кто-то отлынивал от работы, но они могли вернуться в любую секунду. Мне не нужно было ввязываться вэту неразбериху, поэтому я выпрыгнул из грузовика и, сделав вид, что не лезу не в свое гребаное дело, покинул погрузочную площадку.

Я сделал всего около десяти шагов на улицу в темноте, когда наткнулся на двух подозрительных на вид парней, которые, вероятно должны были охранять грузовик. Вместо этого они курили косяк за углом от причала, и когда я их прервал, они запаниковали.

Раздались выстрелы. Я быстро разоружил их, ударив их головами друг о друга, чтобы вырубить, прежде чем оттащить их обоих с глаз долой, в боковой переулок. Я не мог оставить их в живых, они бы сдали Джованни Риччи все, что я узнал об этой схеме с наркотиками, — у меня не было выбора, кроме как сломать им шеи. Быстро, чисто, заставив их замолчать навсегда. Я спрятал тела за мусорными контейнерами, зная, что сейчас у меня нет времени разбираться с ними. Я вернусь позже и удостоверюсь, что они исчезли навсегда.

Раздался звуковой сигнал, и я вытер руки о штаны, таща задницу туда, где мог видеть приближающегося вдалеке моего водителя. Только когда я оказался в безопасности на заднем сиденье седана, отъезжающего от концертной площадки, я понял, что в меня стреляли.

Гребаный ад.

БИЛЛИ

Как, черт возьми, Анджело умудрился спланировать свидание параллельно с концертом, я понятия не имела. Но он справился — буквально выхватил меня прямо с концертной площадки и увез в ресторан в подвале каменного здания, которому, должно быть, было несколькосотен лет. Он усадил меня в отдельной обеденной комнате только для двоих, а потом исчез минут на десять — где-то принять душ и переодеться.

Когда он вернулся, Ангела, нового басиста «Беллероуз», уже не было, и вернулся Анджело Риччи. Я не хотела ничего говорить, потому что он прилагал так много усилий, но Ангел мне нравился больше. Он был искренним, грубым и эмоциональным… Анджело Риччи был холоден и сдержан.

Прикусив язык, я натянуто улыбнулась ему, и когда официант подошел, чтобы наполнить бокал Анджело, я позволила ему налить вина и в мой бокал.

— Здесь шикарно, — прокомментировала я, оглядывая комнату. Десятки свечей освещали пространство теплым светом, а свежие цветы наполняли воздух нежным ароматом. Это было похоже на что-то из" Холостяка", вплоть до дизайнерского костюма Анджело. — Я чувствую себя немного неуместно одетой.

Он откинулся назад, его взгляд скользнул по моим джинсам и футболке группы «Беллероуз». — Ты выглядишь идеально, Белла. Ты всегда так выглядишь.

По какой-то причине от этого у меня вспыхнули щеки, и я нервно сделала глоток вина. Такими темпами к концу вечера я буду чертовски пьяна и начну болтать со своим воображаемым крокодилом.

— Итак, — начала я, используя самое оригинальное вступительное слово десятилетия, — это немного странно. Верно?

Улыбка Анджело была расслабленной, и ему, очевидно, не было необходимости глотать вино, как будто это было соревнование по выпивке. Молодец.

— Это действительно странно? — спросил он, пожимая плечами. — Я чувствую, что это естественное развитие отношений, которое у нас должно было быть с самого начала. Жизнь на какое-то время все испортила, но теперь мы вернулись в нужное русло. Вернулись туда, где должны быть.

— Ты не можешь вот так просто вернуться, — прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. Зовите меня просто Билли-Диверсанткой, потому что я, очевидно, не могла отпустить гребаное прошлое, продолжала приносить его в настоящее. Но в мою защиту скажу, что виновата действительно была доктор Кэндис. Она была такой: "чтобы иметь будущее, нужно иметь дело с прошлым," наряду с некоторыми другими очень проницательными, но болезненными советами.

Анджело наклонился через стол и взял мою руку, его движение было уверенным и твердым — словно он ни на секунду не сомневался, что я могу его отвергнуть. Я всегда восхищалась его уверенностью, и в те редкие моменты, когда она давала трещину, мне нравилось быть рядом, утешать его и помогать снова встать на ноги. — Белла, мы не собираемся возвращаться в этом смысле. Мы движемся вперед, и это единственное направление, в котором мы действительно можем двигаться. Но я никогда не забуду прошлое. Те моменты, которые я разделил с тобой, до сих пор остаются одними из моих лучших воспоминаний, моментами, которые помогли мне пережить много тяжелого дерьма.

Комок боли в моем горле сжался еще сильнее. — Но ты бросил меня, — выдавила я сдавленным шепотом. — Просто... ушел.

Его челюсть напряглась под стать напряжению у меня в груди. — У меня не было выбора, Белла. Мой отец собирался убить тебя, чтобы заставить меня подчиниться его воле — тому, на ком я должен был жениться и какую роль играть в семье Риччи. В то время у меня не было ни сил, ни ресурсов, чтобы противостоять ему, и это был слишком большой риск, особенно после...

Он резко оборвал себя, но я точно знала, каким будет его последнее слово: пожара.

— Ты уже тогда знал, что его намеренно подожгли?

Анджело крепче сжал мою руку и на мгновение заморгал, глядя на меня. Очевидно, он ожидал, что я расплачусь и приду в бешенство, говоря о смерти моих родителей и ребенка. Черт знает, что я хотела, но большая часть меня хотела ответов. Последние почти десять лет я провела, оплакивая трагедию, которая повлияла на всю мою дальнейшую жизнь. Я ужезнала, что это был поджог, но хотела услышать это от Анджело.

Я хотела услышать, кто, черт возьми, на самом деле несет за это ответственность.

Даже если Грейсон был рукой, которая зажгла пламя, его приказ пришел сверху.

— Да.

Я ничего не сказала, ожидая, что он уточнит.

— Время было слишком подозрительным, чтобы подумать что-то еще, но мне так и не удалось найти никаких приказов, проходивших через Риччи или другие связанные семьи.

— Семья Грейсона как-то связана с твоей? — Тихо спросила я его.

Анджело покачал головой. — Нет, не в прямом смысле. Риччи и Кахулу — обе преступные организации, они пересекались, но на этом все.

Значит, был еще один игрок. — Может быть, Уилсоны? — Я бросила первую пришедшую мне в голову возможность. — Но зачем им понадобилось убивать моих родителей? Мама работала на твоего отца, верно?

Анджело медленно кивнул, и я была благодарна, что он все еще не выпустил мою руку. Это был тяжелый разговор, который нам давно пора было начать. — Я никогда не давил слишком сильно, — признался он. — Ты была жива, и я хотел, чтобы так и оставалось. Но обещаю, я всегда пытался найти информацию. Теперь, когда мы знаем, что Грейсон получил приказ на убийство, возможно, он сможет направить нас в нужную сторону и помочь выяснить, что на самом деле произошло в ту ночь.

Вероятно, пришло время мне рассказать кому-нибудь именно то, что я запомнила из своих воспоминаний. Детали медленно всплывали во снах с тех пор, как произошел взрыв на звукозаписывающем лейбле. Наконец-то я подошла к тому моменту, когда почувствовала, что мне стало яснее, что произошло в тот день.

— В день пожара я только что вернулась с УЗИ, — быстро сказала я, желая закончить разговор, — и услышала, как мои родители ссорились. Папа говорил маме, что она зашла слишком далеко и чтоони собираются убить нас всех. Что она имеет дело не с беловоротничковыми преступниками, а с мафией. Мама продолжала уверять его, что все в порядке и что она сделала это ради нас ипроклятого ребенка.

Глаза Анджело были такими темными, что я не могла различить зрачок и радужку. Он выглядел красивым, но в то же время пугающим и опасным, когда заглядывал мне в душу. — Она назвала ее проклятым ребенком?

Я кивнула, на секунду лишившись дара речи. — И пожар был той же ночью, — сумела выдавить я.