Гребаный ад. Грейсон не двинулся с места, несмотря на настойчивость окружающих. — Идите вперед без меня, — натянуто сказал он. — Мне нужно поговорить с Билли.

— Ни единого гребаного шанса, — сказал Джейс, бросив на меня мрачный взгляд. — Твое дерьмо подождет. Очевидно, нам нужно быть внутри площадки к 17:00, иначе мы будем полностью заблокированы из-за выставленных вокруг нее блокпостов. Это буквально наш последний шанс.

Ублюдок. У меня все еще не было реальных ответов о том, какую роль Грей сыграл в смерти моих родителей и пожаре. Мои воспоминания были неточными; я уже почувствовала это. Доктор Кэндис также предупредила меня, что подавленные воспоминания не всегда возвращаются точно и что, весьма вероятно, я неправильно представляю события и их хронометраж.

Но все это не прояснится, пока я не найду еще один момент наедине с Грейсоном.

— Одевайся, Билли, — выпалил Джейс. — Ты будешь на концерте сегодня вечером, так что мы сможем присмотреть за тобой и обеспечить тебе достаточную охрану.

— А как же я? — Спросила Ви. Прошлой ночью она была в клубе, так что вполне логично, что мы ее больше не прячем.

— Ты тоже можешь пойти. Но у вас обеих буквально есть пять минут, чтобы одеться и все остальное дерьмо, которое вам нужно сделать.

Джейс отмахнулся от нас, и я вскочила с дивана за считанные секунды, мчась в комнату за своей косметикой и одеждой. Три минуты спустя на мне были черные джинсы и черная футболка Ретта, а мои волосы были причесаны и волнами ниспадали на спину. Немного нанесенного макияжа завершило образ.

Это было лучшее, что я могла сделать за такой короткий срок.

Когда я снова вошла в гостиную, там остались только Анджело и пара охранников. — Я здесь, чтобы убедиться, что ты благополучно доберешься до машины, — сказал Ангел, протягивая мне руку.

Я взяла ее без колебаний, наслаждаясь ощущением его силы, обволакивающей мои пальцы. — Спасибо тебе, — сказала я с улыбкой, думая о нашем поцелуе прошлой ночью на танцполе. Это занимало мои мысли больше, чем мне хотелось бы признать, даже несмотря на все остальные драмы и травмы, которые происходили.

— Я люблю тебя, Белла.

Мы только вошли в лифт, охрана окружила нас веером, и я невольно ахнула еще до того, как он закончил это предложение.

— Я никогда не останавливался, — продолжил он. — Никогда. Ты — часть моей души, и хотя я был вынужден жениться на Ви, я всегда хотел, чтобы это была ты. Это всегда была ты.

— Ты ушел от меня, — прошептала я.

Он покачал головой, прежде чем наклонился так, что прошептал прямо мне на ухо. Все наши охранники подписали NDA, такие, которые обанкротят васи ваших детей, если вы их нарушите, но я все равно понимала его потребность сохранить это в тайне. — Я должен был защитить тебя от своей семьи. Они бы убили тебя без малейших гребаных колебаний, а я был слишком молод, чтобы защитить тебя каким-либо другим способом.

Моя душа болела от боли, которую пришлось пережить всем моим парням из-за испорченных семей.

— Ви была подарком, ты знаешь, — продолжил он тем же шепотом. — Женщиной, которая нуждалась в таких же отношениях, как я. Фальшивых. Потому что мы оба были влюблены в других.

Я сжимала его руку так сильно, что ему, должно быть, было больно, но он не издал ни звука.

— Ты же знаешь, что теперь все по-другому, верно? — Прошептала я в ответ.

Он повернул голову, чтобы я могла увидеть медленную улыбку на его полных губах. Губах, которые я действительно хотела поцеловать снова, иначе они продолжат преследовать меня во сне. — Я всегда умел делиться, Белла. В определенной степени. Если у тебя есть выбранный тобой гарем мужчин, то я просто надеюсь, что в нем найдется место и для меня.

Черт возьми. Гарем.

Это слово выбило меня из колеи, поэтому я решила вообще не заострять на нем внимание.

— У тебя есть место в моем мире, — сказала я ему. — Всегда было.

Он дал мне именно то, в чем я нуждалась, когда его губы встретились с моими, язык лениво скользнул по моему языку, и я едва сумела подавить стон.

Секунду спустя лифт зазвенел, и нам пора было разойтись по своим машинам. Остальные, насколько я могла видеть, уже были внутри и ждали нас.

— Ты пойдешь со мной на свидание, Белла? — Спросил Анджело, когда мы приблизились к внедорожникам. — Давай на этот раз сделаем все как следует.

Свидание? Была ли я когда-нибудь на настоящем свидании?

— Я бы с удовольствием, — сказала я ему, и щупальца радости пробились сквозь тяжелые тучи, которые нависали надо мной в течение нескольких дней. Облака, которые никуда не денутся, пока так или иначе не рассеется эта неопределенность с Грейсоном. Но, по крайней мере, были небольшие проблески света.

Временами этилегкие моменты были единственным, что помогало мне держаться.

ГРЕЙСОН

Очень близок. Я был чертовски близок к тому, чтобы рассказать Билли обо всем, что произошло той ночью... в ночь пожара, в ночь, когда она потеряла родителей и ребенка. Черт возьми, вина за ее потери давила на меня, как свинцовая оболочка, но я не мог повернуть время вспять.

Фрустрация выплескивалась через мои барабанные палочки, пока мы врывались в первый сет этого вечера, но на этот раз я позволил ей выйти наружу свободно. Я не боролся со своими эмоциями и не убегал от них. Сегодня я ничего не сдерживал — и это сильно изменило нашу музыку. Все знают, что барабанщик — это сердце и душа группы, так что если я выбит из колеи, то и мы все разваливаемся. Но когда я в потоке…

— Срань господня, мы сегоднязажигаем! — крикнул мне Ретт во время паузы между песнями. Он отключил микрофон, а Джейс тем временем заигрывал с публикой, как умел только он. Лихорадочное возбуждение на лице Ретта было чем-то новым. После сеанса терапии его походка была такой легкой, как будто он наконец смог свободно дышать. Я завидовал ему, но также знал, что одинзавершенный разговор с Билли изменит все и для меня.

Это не сняло бы мою вину полностью — ничто не могло изменить моего участия в ее худшей травме, — но мне отчаянно хотелось попытаться хоть как-то облегчить ее боль. Если моя версия событий могла дать ей хоть какое-то завершение — даже если после этого онавозненавидит меня, — значит, именно это мне и нужно было сделать. Когда она будет готова. Я мог быть терпеливым и дождаться, когда она снова будет готова продолжить разговор.

Музыка лилась из нас, новое звучание «Беллероуз» было полностью возвышено всей болью, потерей илюбовью, которые мы теперь разделяли. Помогло то, что публика Эдинбурга была совершенно дикой, на сто процентов с нами в этом путешествии.

Примерно на трети нашего концерта у нас был небольшой перерыв, пока техники приводили сцену в порядок, поэтому я с благодарностью принял полотенце от пота и бутылку воды от одного из нашей команды.

— Грей... это было огонь, — прокомментировал Анджело, кивнув. — Респект.

Я кивнул в ответ, проглотив полный рот воды. — Ты тоже. Быстро учишься, да?

Его ухмылка была загадочной. — Очевидно. Помогает то, что некоторые из старых треков «Беллероуз» изначально были написаны «Снэйк Суп».

Мои брови поползли вверх. — Черт. Да, я забыл, что Джейс принес с собой много песен для первого альбома… Ну, спасибо?

Анджело просто пожал плечами, схватив свое собственное полотенце от пота, чтобы вытереть лицо, и направился поговорить с Джейсом. Ретт кивнул мне, но крепко обнимал улыбающуюся Билли, так что я не мог винить его за то, что он не отпустил ее.

Вздохнув, я допил воду и быстро бросился за угол отлить. В ухе менеджер сцены дал нам двухминутное предупреждение, так что времени хватало. Но единственная кабинка оказалась занята, и я с силой застучал в дверь кулаком.

— Быстрее! — рявкнул я.

Через долю секунды дверь открылась, и накачанная кокаином фанатка, хихикая, вывалилась наружу, шмыгая носом. Один из наших дорожных техников с ухмылкой последовал за ней, поправляя джинсы.