— Все в порядке? — Ретт осторожно спросил, когда я присоединилась к ним в гостиной. — Грей пошел за аптечкой первой помощи.

Я улыбнулась, опускаясь на диван рядом с ним. — В этом нет необходимости. Нам просто нужно было поговорить. Верно, Джейс? — Я взглянула на своего тайного врага, и он натянуто улыбнулся в ответ. Кровь все еще была на его губах, но, похоже, ему было все равно.

— Совершенно верно, — согласился он. — Ты так здорово умеешь общаться, Билли. Мне очень нравится, как ты пользуешься словами.

О. Я понимаю, к чему это приведет.

Прищурившись, я выдержала его самодовольный взгляд, когда он сел обратно. Игра начинается.

АНДЖЕЛО

Обмен оскорблениями Билли и Джейса был настолько знакомым, что это вызвало еще больше беспорядочных воспоминаний, которые преследовали меня с тех пор, как я очнулся в больнице. Даже если они маскировали эти оскорбления под комплименты. Я знал этих двоих так же хорошо, как самого себя, и абсолютную ярость в их глазах было не так легко замаскировать, как яд на их языках.

— Джейс настолько исключительный автор песен, что я уверена, что следующие несколько песен он сочинит самостоятельно в кратчайшие сроки. Не беспокойтесь, — прощебетала Билли, звуча так, словно она была поклонницей Джейса, хотя мы все знали правду.

Остальные участники группы обсуждали оставшиеся контрактные обязательства, которые им еще нужно было выполнить, а я лежал на диване и наблюдал за ними, все время думая о том, насколько иначе сложилась бы моя чертова жизнь, если бы я выбрал путь рок-звезды, а не мафии.

Не то чтобы у меня когда-то был выбор, но, очнувшись в той больничной койке, с головой где-то между восьмилетней давностью и настоящим, я понял, что так и не прожил до конца боль из-за того, что потерял Билли и ребенка много лет назад. Я проснулся, думая, что она все еще беременна, что мы выбираем вещи для ребенка и что у нас все получится, даже если в нашем "трио" больше не будет третьего.

Джейс чертовски быстро вправил мне мозги, и мне снова пришлось переживать это дерьмо.

Осколок стекла, который они извлекли из моего колена, причинил мне меньше боли, чем пробуждение от этого.

— Анджело, — сказала Ви, мягко опускаясь рядом со мной. Увидев ее живой и здоровой, хотя и покрытую заживающими синяками, я немного воспрянул духом. — Не могу поверить, что ты здесь. Это действительно лучший рождественский подарок, который я могла бы получить.

Мои глаза нашли Билли — она запрокинула голову и смеялась над чем-то, что сказал Ретт. Настоящий смех. Такой, который полностью захватывает ее лицо, превращая ее из просто красивой в нечто настолько живое, что на это больно смотреть. Я видел самые известные произведения искусства по всему миру, и ни одно из них не могло сравниться с Билли в такие моменты.

Мой рождественский подарок.

— Я беспокоился о тебе, — сказал я Ви, отрывая взгляд от Билли. Было действительно чертовски неудобно, что прошлое и настоящее продолжали смешиваться в моей голове, мешая мне вспомнить, что я ушел от Билли. Я позволил ей уйти.

Мне пришлось отпустить ее, чтобы спасти ей жизнь. Несмотря на наши фальшивые отношения, это все еще не изменилось. Без наследника Риччи на борту она больше не была в безопасности от моей семьи. И уж точно не была в безопасности от семьи Ви.

— Она беспокоилась о тебе, — тихо сказала Ви. — Вам двоим нужно разобраться в себе, потому что жизнь слишком коротка, чтобы жить без того, кого любишь. — Она опустила глаза, и я понял, что она думает о Джиане, своей давней тайной девушке, которая сейчас скрывается где-то в Европе. Еще один человек принес себя в жертву той жизни, которой мы жили.

— Ты знаешь, как я отношусь к любви, — огрызнулся я, гнев вырвался наружу. Любовь, слово из шести букв, которое я чертовски ненавижу. Оружие, которым владел мой отец. Чувство вины, которое он использовал, чтобы добиться своего. И оправдание, которое он дал мне за выбор, который он сделал в моей жизни. Все радилюбви к его сыну и семье. И все же я не мог отрицать того, что сказала Ви. Я действительно любил Билли, и иногда до смерти меня пугала мысль, что однажды я превращусь в Джованни и использую эту любовь, чтобы контролировать ее.

— Ты любишь больше, чем любой мужчина, которого я знаю, — сказала Ви, тяжело вздохнув. — Если бы моя ориентация была выбором, я бы выбрала тебя миллион раз. Не думай, что ты такой, как он. Ты не похож ни на кого из мужчин в наших семьях. У тебя есть честь. Билли это знает.

Она наносила удары ножом по ранам, и мне нужно было, чтобы она остановилась. — Билли сейчас не наша забота, — коротко сказал я, выпрямляя ногу, когда она начала болеть от слишком долгого пребывания в одном положении. — Наша забота — назревающая мафиозная война и то, как, черт возьми, нам не стать ее побочным ущербом.

Ви положила руку на мой правый бицепс и крепко сжала. Не выпуская моей руки, она сказала: — Сегодня Рождество. Семья может подождать до завтра; Бог свидетель, это никуда не денется.

В этом и была проблема. Семьи, в которых мы родились, были образом жизни. Это навсегда, и из этого чертова мира не быловыхода. — Ты права. Расскажи, что произошло с тех пор, как мы оказались в больнице.

Ви быстро перешла к хронологии событий, начиная с ее освобождения и предложения Грейсоном своего места в качестве конспиративной квартиры — я в долгу перед ним за это, среди прочего, — и заканчивая тем, что Билли вынужденно держали в больнице, чтобы она справилась с ее флэшбеками. — Она вышла прошлой ночью после сеанса терапии, — продолжила она, — и так приятно видеть всех здесь, вместе и живыми.

Приятно — это еще спорно. Я бы предпочел поменьше «Беллероуз» и побольше Билли, но, возможно, это все еще последствия моего долбаного повреждения мозга — оно словно подбрасывало мне перед глазами подростковые травмы. Джейс не упоминал, что Билли фактически оставили в больнице против ее воли, и я гадал, связано ли это с его чувством вины или с тем, что он не хотел, чтобы мы снова так быстро сцепились. В любом случае, это был разговор, который нам еще предстояло провести.

— Кажется, у вас с Джейсом теперь все хорошо, — внезапно сказала Ви, ее голос был достаточно тихим, чтобы никто больше не услышал. — Что-то случилось?

Не что-то. Все. — Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою, — сказал я. — Когда я очнулся в больнице и он был у моей постели, я был так чертовски сбит с толку. Я мысленно вернулся в то время, когда нам было по восемнадцать, и я был с Билли, а Джейса не было, так что видеть его сидящим там...

Я действительно не знал, что и думать, и это только усилило мое замешательство.

— Но потом он привел меня в чувство, и мы поговорили обо всем дерьме, которое произошло между нами восемь… черт, почти девять лет назад, и, кажется, мы, возможно, готовы отпустить прошлое.

По крайней мере, большую часть, поскольку ни один из нас не мог по-настоящему отпустить Билли. Даже если бы мы захотели. Мы оба пытались и потерпели неудачу, и пришло время извлечь из этого урок. Она была частью нас, и даже девять лет разлуки не изменили этого.

— Сейчас мы должны написать песню, — громко заявил Ретт, подняв бутылку виски в воздух, словно салютуя. — Да ладно, сегодня Рождество, и у нас уже есть множество чудес. Джейс и Билли не убили друг друга, Анджело очнулся от комы, и ни на кого из нас сегодня не покушались. Давайте отпразднуем. Это идеальное время для написания нашего следующего хита.

Грейсон, Джейс и Билли закричали в знак согласия, и было ясно, что все они продвинулись в своей праздничной выпивке гораздо дальше, чем мы с Ви. Может быть, немного алкоголя помогло бы справиться с душевной болью, которая, очевидно, окутала меня, отказываясь отпускать. К черту правила, касающиеся алкоголя и обезболивающих.

Потянувшись за тростью, я начал подниматься на ноги, но прежде чем я успел это сделать, Билли вскочила со своего места на диване и бросилась ко мне, чтобы поднырнуть под правый бок. — Возьми его левую руку, Ви, — ласково сказала она. — Давай устроим его поудобнее.