— Нет. Иди нахуй.

Джейс закатил глаза, и мне захотелось врезать ему. Достаточно сильно, чтобы кастрировать его. — Как по взрослому, Билли. — Он встал со своего места и жестом указал на выход из комнаты. — Пожалуйста. Видишь? Я вежливо попросил.

Саркастический мудак. — Ты заставишь меня, если я откажусь? Похоже, это твое любимое занятие в наши дни, когда ты не добиваешься своего.

Гнев промелькнул на его лице, прежде чем он взял себя в руки, и я испытала прилив удовлетворения, зная, что проникла ему под кожу. — Билли. Не будь гребаным отродьем. Я прошу две минуты твоего времени наедине.

— Джейс, просто оставь ее в покое, — простонал Ретт, заступаясь за меня.

Пальцы Грейсона сжали мою руку, как будто он молча спрашивал, хочу ли я, чтобы он вмешался. Однако, каким-то образом, их поддержка подтолкнула меня выслушать Джейса. Это успокоило меня, что то, что он хотел обсудить, не было чем-то, во что они все были посвящены. Что означало, что теперь мне стало любопытно.

— Две минуты, — уступила я, отпуская руку Грея и вставая. — После этого я не могу нести ответственность за то, что проткну тебя вилкой.

Джейс не понял юмора, просто бросил на меня испепеляющий взгляд и указал в сторону коридора, ведущего к домашнему спортзалу и кабинету Грея. Я закатила глаза, но все равно спустилась вниз, вошла в спортзал и включила свет.

— Ну? — потребовала я, резко оборачиваясь к своему заклятому врагу, когда он вошел в комнату следом за мной. — Что такого важного, что тебе понадобилась приватная беседа?

Дверь за ним захлопнулась, но он не остановился на месте. Вместо этого он подошел ближе, не давая мне времени среагировать, прежде чем схватил меня за шею и прижался своими губами к моим.

Время остановилось, у меня перехватило дыхание, когда он поцеловал меня. Затем я по глупости растаяла и ответила на его поцелуй, всего на краткий миг. В тот момент я забыла, насколько я была зла, как сильно он причинил мне боль, какими жестокими мы были друг к другу, и просто вспомнила мальчика, которого я когда-то любила всем своим гребаным сердцем.

Потом я пришла в себя и прикусила его губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он зашипел, но не отстранился, оставаясь слишком близко, даже когда провел пальцем по губе. — Справедливо. Я не должен был этого делать, и это не то, почему я позвал тебя. Я просто... действовал импульсивно.

— Ну, не действуй, — огрызнулась я. — Между нами, Джейс, не осталось, блядь, ничего, ты убедился в этом своей эпической силовой игрой в больнице.

— Это! — Джейс взревел, когда я оттолкнула его с такой силой, что он споткнулся. — Это то, о чем мне нужно было поговорить с тобой, Билли. Эта чертова упрямая обида, за которую ты цепляешься. Это твое гребаное поведении "я жертва". Это твое высокомерие и презрение и о том, что ты отказываешься видеть картину в целом. Этоприводит в бешенство.

У меня отвисла челюсть, когда я услышала, как он обвиняет меня именно в том дерьме, в котором он сам был виноват.

— Прости? — Я усмехнулась. — Ты, должно быть, сейчас шутишь надо мной.

Джейс отошел на несколько шагов, разочарованно проводя руками по лицу, в то время как я просто потрясенно наблюдала. Неужели я попала в альтернативную вселенную?

— Послушай. У нас есть свои проблемы, мы оба это знаем. Но мои лучшие друзья, моибратья, перевернули небо и землю, чтобы сделать это чертововолшебное Рождество для тебя, Билли. Если ты слишком упрямая гребаная стерва, чтобы уважать это и отложить наше дерьмо в сторону на один чертов день, то ты не та женщина, за которую я тебя принимал.

Шок и неверие лишили меня дара речи, но лишь на мгновение.

— Ты действительно сейчас серьезно? Ты думаешь, что можешь прийти сюда и вести себя так, будто тыне отправил меня против воли в психиатрическую больницу просто потому, что я не падала на колени и не сосала член великого Джейса Адамса? Это дерьмо не улетучивается просто так, с помощью мишуры и волшебных гирлянд!

Он сократил расстояние между нами и схватил меня за футболку. Быстрым движением он развернул нас и прижал меня спиной к двери, но на этот раз не пытался поцеловать меня. Вместо этого он просто прижал меня к себе, удерживая зрительный контакт настолько интенсивным, что у меня подкосились колени.

— Если это действительно то, что, по твоему мнению, произошло, то нам предстоит разобраться с гораздо большим дерьмом. Но это, блядь, вполне можетподождать денек. Не так ли? Используй все остатки человеческой порядочности, которые остались у тебя в этом черном сердце, Билли, и подумай о Ретте и Грее. Подумай об Ангеле. Мы можем вернуться к войне завтра, но сегодня я прошу тебя — умоляю тебя — о прекращении огня.

Чувство вины и сожаление захлестнули меня, и я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать горячие слезы, покалывающие глазные яблоки. — Ты хочешь перемирия? — прохрипела я, убедившись, что понимаю его.

— Да, — выдохнул он, выглядя совершенно измученным. Кровь стекала по его пухлым губам, и это не должно было быть так сексуально, как было. — Пожалуйста, Билли. Они прошли через все это бок о бок с нами. Сегодняшний день посвящен не толькотебе. Он посвящен им. Всем. Всем нам. Им — нам — отчаянно нужно снова почувствовать себя семьей. Даже если это всего на один день. Разве ты этого не видишь?

Его большой палец погладил мою скулу, и по мне пробежала обжигающая дрожь. Когда он вообще успел коснуться моего лица?

— Билли… Роза... всего один мирный день. Ради них. Это все, о чем я прошу.

Он играл нечестно, называя меня Розой, как будто апеллировал ко мне прежней. Той, которая любила его безоговорочно. Той, которая простила бы емувсе. Ее уже давно не было.

— Не думаю, что смогу, — призналась я сдавленным шепотом. — Я не настолько хороша в притворстве, и прямо сейчас я бы предпочла плавать с пираньями, чем играть в счастливую семью с тобой, Джейс.

Агония, исказившая его лицо, чуть не заставила меня громко ахнуть, но он прогнал ее, ударив кулаком по стене и отвернувшись от меня. Снова сглотнув, я попыталась собраться с силами, чтобы уйти, но ничего не нашла. Я не могла уйти. Может, он и не прикасался ко мне, но, тем не менее, держал меня в плену своим присутствием.

— Ладно, — выплюнул он. — Тогда не надо. Будь со мной такой холодной и язвительной, какой ты, блядь, хочешь, но поменяй свой язык, свой тон на противоположные тому, что ты имеешь в виду. Таким образом, ты сможешь выплеснуть свое дерьмо, ия пойму, но остальные смогут делать вид, что у нас все нормально. Ты можешь сделатьэто?

Я нахмурилась. — Ты имеешь в виду, что если я захочу сказать: Джейс, придурок, заткнись нахуй...

— Ты бы сказала, Джейс, милый, я обожаю, слушать как ты говоришь. — Он изобразил приторно-сладкий девичий голос, чтобы продемонстрировать это.

Мои губы дрогнули от удовольствия, но я прикусила щеку, чтобы сдержать улыбку. Смогу ли я это сделать? Я не могла согласиться на перемирие после нашей ссоры; раны были слишком свежи, черт возьми. Но могла ли я препираться с ним кодовыми словами?

— Хорошо, — согласилась я. — В таком случае, Джейс, милый, эта рубашка тебе очень идет. — Я захлопала ресницами и улыбнулась, говоря это, затем развернулась и распахнула дверь, не дожидаясь ответа.

— Эй! — рявкнул он мне вслед. — С моей одеждой все в порядке!

Я тихо усмехнулась про себя, возвращаясь в гостиную. Может, его идея и правда имеет смысл. Было бы даже забавно разносить его в пух и прах так, чтобы никто больше не понимал, что я вообще говорю. И он действительно был прав насчет того, что нужно уважать усилия Ретта и Грейсона. И Ви тоже.

Это объясняло, где был Ретт, когда я проснулась ночью, но я все еще не понимала, как так вышло, что мы с Ви стали такими хорошими подругами. Может, ей просто было скучно и не хватало женского общения. Не то чтобы это было для меня проблемой — она мненравилась. Но при этом я чувствовала вину, вспоминая, чья она жена. И все, что произошло между Анджело и мной, как бы давно это ни было… тогда эти чувства были настоящими, и, кажется, я до конца так и не смогла его отпустить.