В следующий момент его руки оказались у меня под задницей, когда он поднял меня и прижал спиной к стене. — Мне нужно трахнуть тебя, — сказал он, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи. Его губы прижались к моей коже, а затем впились зубы, больно укусив. — Мне нужно выбить это из головы, чтобы я мог играть музыку.

Он толкнулся вверх, и даже без предварительных ласк я была достаточно влажной, чтобы он скользнул в меня без особой боли. Наши стоны потонули в струящейся по нам воде, и когда Джейс приподнял меня, чтобы снова толкнуться, на этот раз с большей силой, я всхлипнула и едва сдержала крик. Он сказал, что хочет вытрахать меня из себя, но для меня каждый раз, когда мы были вот так вместе, мне становилось все труднее отстранить себя от Джейса.

От чувств, которые никогда никуда не уйдут.

Любовь и ненависть были для нас так близки, что иногда это было одно и то же.

Сильные руки Джейса прижимали меня к месту, так что я могла только впиваться ногтями в его плечи и держаться, пока он снова и снова врывался в мою киску — твердая плитка упиралась в мою спину, а между ног был еще более твердый мужчина.

Я старалась не кончать. Я пыталась сопротивляться каждой клеточкой своего тела, но это было невыполнимой задачей, поскольку наслаждение вихрем закружилось в моем животе. Мои крики были громче, чем я того желала, и теперь все точно знали, где находится их пропавший солист.

Поскольку они должны были сейчас тренироваться.

— Моя, — грубо сказал Джейс, ослабляя хватку, так что только стена за моей спиной и мои ноги вокруг его талии удерживали меня от падения на кафельный пол. Он уперся обеими руками в стену над моей головой, и его бедра двигались так быстро, трахая меня с такой силой, что я даже не могла отдышаться между толчками.

Мягкие, умоляющие слова ободрения слетели с моих губ, что, казалось, только подстегнуло Джейса двигаться быстрее. — Ты снова кончишь для меня, — потребовал он.

— Вот тебе и заставил меня страдать, — сумела выдавить я.

Джейс покачал головой. — Я понял, что ты страдаешь, когда даю тебе это, а потом снова забираю. А теперь, блядь, кончай.

Я повиновалась почти мгновенно, прижимаясь к нему всем телом, когда мои стоны снова превратились в крики. Он тоже издал низкий стон, и я поклялась, что, черт возьми, он прошептал мое имя, когда кончил внутри меня, сделав несколько последних жестоких толчков.

Прежде чем бурлящее удовольствие в моем теле хоть немного утихло, он выскользнул из меня и опустил на пол. Его прикосновение было нежным, когда он оставил меня распростертой на полу в душе, и когда он повернулся и ушел, не сказав больше ни слова, я почти пожалела, что он просто не бросил меня. Это было бы менее болезненно, чем то, что он обращался со мной так, словно я была случайной шлюхой.

Я понимала, почему Джейс пытался вычеркнуть меня из своей головы, изгнать из своей души и вытравить демонов нашего прошлого. Я прекрасно это понимала и даже не злилась.

Не тогда, когда у нас было столько общего, через что еще предстояло пройти.

Но главный вопрос был в другом — переживу ли я его способ терапии?

Хотя бы с тем, что осталось от моего сердца и души.

ГРЕЙСОН

Оставить Билли, когда она так сладко спала между мной и Реттом, было одним из самых трудных поступков, которые я делал за долгое время. Даже тяжелее, чем я предполагал, поскольку пустота сожаления углублялась у меня внутри с каждой милей, которую я прокладывал между нами.

Но это было правильно. Я не мог — не стал бы — лежать там с ней и нежиться в ее объятиях, в то время как подозрение и ужас наполняли меня изнутри.

Она заслуживала лучшего. Черт возьми, она заслуживала лучшего, чемя, но я был настолько очарован маленькой колючей Билли Беллероуз, что обнаружил, что проехал полстраны, пытаясь очистить свою совесть. Все ради того, чтобы быть с ней.

Уходя, я увидел Анджело, который сидел на кухне в ужасном виде, и тихо сказал ему, что меня не будет несколько дней. Он бросил на меня вопросительный взгляд, но оставил эти вопросы при себе. Никогда бы не подумал, что смогу поладить с избалованным мафиозным принцем, но дни, когда мы вместе мучили ублюдков, укрепили связь. Мы понимали друг друга. Поэтому он просто кивнул и пообещал позаботиться о Билли, пока меня не будет.

У нас была охрана — телохранители и все такое. Конечно, была. Джейс и Ретт были полными кретинами в том, что касалось оценки угроз, а с такой известностью группы было бы глупо полностью от них отказываться. Хотя Анджело был лучше. Знание того, что он прикрывал мою девушку, придало мне уверенности, чтобы оставить ее тем утром, и успокоило меня сейчас, почти двадцать часов спустя, когда я заехал на парковку захудалого байкерского бара.

Мой телефон загудел от нового сообщения от Анджело, и я открыл его, игнорируя сообщения от Джейса и Ретта.

Риччи: Она спрашивает, где ты. Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Не нужно объяснять, кого он имел ввиду под "она". Это были бы не Бренда и не Ви. Была только одна девушка, которую я трахал до бесчувствия всю ночь, деля ее с одним из моих лучших друзей. Черт возьми, Ретт был не просто другом, он был братом. Черт, и кем это нас теперь сделало? Братья-бойфренды? Фу, несколько ночей умопомрачительного секса, и я стал думать как телка.

Я тяжело выдохнул, взглянув на бар через лобовое стекло. Перед входом стояла пара парней из МК в заплатках, курили и несли чушь. Это было последнее место, которое я думал посетить после того, как ушел из картеля моего дяди много лет назад.

Тейлор: Просто... что мне нужно было разобраться с кое-каким дерьмом.

Ответ последовал почти мгновенно и именно такой, как я ожидал.

Риччи: Двадцать часов — и это лучшее, что ты придумал? Типичный гребаный барабанщик. Я разберусь с этим, ты, безидейный ублюдок.

Я фыркнул от смеха и выключил телефон, убрав его в центральную консоль, чтобы не потерять в драке в баре, если таковая произойдет во время этого визита. Шансы, казалось, были в пользу того, чтобы это произошло, так что я бы предпочел, чтобы дела о Беллероуз не попали в плохие руки.

Выбросив Билли из головы, я зарядил свой "Глок" новой обоймой и положил запасную в карман. Затем я посмотрел в зеркало, чтобы убедиться, что стряхнул с себя все остатки мягкости, которые проявила во мне моя девушка. Здесь было не место для слабости, и эти люди без колебаний воспользовались бы любым намеком на уязвимость, который они уловят.

Довольный тем, что я достаточно похож на убийцу, каким и был, я вылез из машины и щелкнул брелком, запирая замок. Затем я уверенно зашагал по гравийной стоянке к бару.

Как и ожидалось, байкеры у двери преградили мне путь с деловыми выражениями лиц.

— Я здесь, чтобы повидаться с Боунс, — сказал я им, бросив ровный взгляд. — Он захочет меня видеть.

Тот, что поменьше ростом, окинул меня равнодушным взглядом. — О, ты так думаешь? Кто ты, черт возьми, такой?

— Неважно, — прорычал я в ответ. — Почему бы тебе не позволить Боунс решать самому, а?

Парни переглянулись, затем тот, что покрупнее, пожал плечами. — Впусти его. Это должно быть будет весело.

Я подавил желание закатить глаза. Казалось, они думали, что я собираюсь уехать в мешке для трупов только за то, что попросил аудиенции у их президента, но сегодня у меня в планах было другое. Не тогда, когда мне нужно было вернуться к сладким поцелуям Билли. Я получу необходимую информацию, а затем уйду... любыми необходимыми средствами.

Невысокий парень неохотно отступил в сторону, и я протиснулся мимо них, чтобы войти в бар. Моим глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету внутри, и я подавил желание поперхнуться от запаха. Две дюжины пар подозрительных глаз повернулись в мою сторону, но здоровяк, стоявший у двери, последовал за мной и хлопнул по плечу.

— Президент в подвале, — сказал он мне, сверкнув золотыми зубами. — Туда. — Он указал мне на дверь, подсвеченную неоновой вывеской, которая гласила: "Иди нахуй" со стрелкой, направленной вниз.